Интервью

Рассказ написан по воспоминаниям женщин села Вилкино Курганской области, великих тружениц тыла и посвящён их памяти.

            Интервью

 В пустой кабинет зашли три старушки. В нарядных платках с ниткой люрекса, в новых блестящих калошах, почти в одинаковых кофтах, купленных на рынке.  И, хоть возраст у них был почтительный, ближе к восьмидесяти, выглядели женщины бодро, шагали уверенно. Сели за пустой стол, помолчали.

– Ну, чё, Маруся, доставай карты, сыграем в подкидного, – нарушила тишину старшая из них, Евдокия.
– Да ты, что? В сельском совете в карты играть? Не для этого нас сюда пригласили, – замахала руками на неё Наталья, – на беседу позвали.
– На какую, такую беседу? – спросила удивлённо Маруся, самая бойкая и говорливая из них.
– Опять ты, Маруська, козу свою не привязала, она, поди, у соседей капусту съела, судить тебя сейчас будем, – засмеялась Евдокия.
– Ой, Дуся, шутница ты у нас, у меня уж козы второй год нету, – отмахнулась от неё подруга.
– Да журналист какой-то приезжает, будет у нас интервью брать, – со знанием дела растолковала им Наталья.
– Ин-тер-вью! – по слогам произнесла Дуся, – слово-то,  какое красивое.

   В это время в кабинет зашла молодая женщина и, улыбнувшись, громко заговорила:
– Здравствуйте, дорогие мои женщины. Давайте знакомиться. Меня зовут Ольга Ивановна, я корреспондент областной газеты. Попросила вас собраться в сельском совете, чтобы поговорить, – села во главе стола, достала блокнот и ручку, диктофон, – как вас зовут для начала?

– Евдокия Петровна.
– А меня зовут Мария Степановна.
– А я Наталья Павловна, – представились по очереди они.

– Как вы знаете, в этом году будет пятидесятилетие Великой Победы, и я готовлю очерк о трудовом подвиге женщин в тылу, для потомков, так скажем.
– Больно мы нужны потомкам, – буркнула Дуся.
– Конечно, нужны. Война всё дальше от нас, будет и шестьдесят лет, и восемьдесят лет Победе, – начала было Ольга Ивановна.
– Ой, нас уже не будет к тому времени, помрём, – засмеялись женщины.
– Вот поэтому так важно записать ваши воспоминания. Может и «Книгу Памяти области» напишем. Давайте, не волнуйтесь, просто расскажите, как вы жили в годы войны, – она включила диктофон и ободряюще улыбнулась.

– Начинать? – спросила, волнуясь, Дуся, и повернувшись к подругам, кивком спросила у них разрешения, – начинаю я?
Те согласно закивали головами.

– Когда войну объявили, у нас из деревни мужиков как-то враз всех забрали. А хлеб посажен, картошка растёт, надо сено косить, грести, метать, корма заготавливать, поля пахать под озимые. Это всё в колхозе. А дома-то та же работа, скотина, огород. Вот и взвалили  бабоньки и дети, кто постарше, всю мужскую работу себе на плечи.

– Расскажи про трактор, – зашептала ей  Маруся и, не выдержав, вскочила с места, затараторила:
– Дуся у нас первая на трактор села. Маленько поучилась в МТС, села и поехала. Она, правда, в первый же день его чуть в речке не утопила, – засмеялась, вспоминая, Маруся.
– Да с тобой в разведку не пойдёшь, всё выболтаешь, – всплеснула руками Наталья.
– Ой, вы это не пишите, Ольга Ивановна, в книгу-то, – вскочила опять с места Маруся, – трактор вытащили в тот же день.

– А вы, Мария Степановна, тоже трактористкой были? – спросила журналист.
– Нет, Я всю жизнь на ферме. И дояркой и телятницей и скотником, так ещё молоко возила на станцию. Бабы ушли на технику, вся работа мне досталась. Коней всех почти забрали на войну, так я молоко возила на коровёнках. Они худые после зимы, одна кожа, да кости. А весной травка пробивается на обочинках, им охота пощипать, тянутся, голодные, а ты их гонишь дальше, работы много, скоро уж опять дойка, а я ещё дома не бывала. Сама тоже голодная, в кармане кусочек хлеба лежит, да разве его хлебом назовешь? С отрубями, да с травой, да уж какой выйдет, – Маруся вздохнула, и снова быстро заговорила, словно вспомнила:
– А у нас в деревне даже ясельки открыли, у Фотихи в доме, две старушки присматривали за детками, а все молодки на работу вышли.

– Да, да, – закивала Наталья, – я как раз детей в ясли к ним таскала. Мы жили со свекровью, в её дому, но она ещё была молодая, на ферме тоже трудилась. А у меня сыновья-погодки, утром унесу их в ясли, а сама на работу. Сначала прицепщицей была, потом трактор освоила, да и вообще – куда бригадир пошлёт, там и трудилась.

– У меня ребятишки постарше были, под присмотром старенькой бабушки оставались.  Мама у меня рано померла, бабушка с нами жила, – продолжила рассказ Дуся, – а меня подолгу, бывало, дома не было.
 Снарядили нас лес валить, за… – она затрясла рукой, силясь вспомнить название посёлка.
– За Кирово, – подсказали ей подруги.
– Да, там бора большие. Жили в шалашах, валили лес и грузили на подводы и на быках возили на станцию Шадринск. Вот Маруся молоко возила в Мишкино, а мы в другую сторону.   Видать, там ближе. Иногда бригадир давал выходной, скажет, мол, беги домой, Дуся, но завтра, чтоб обратно.  Ты и побежишь.

– Как? Пешком? – спросила Ольга Ивановна.
– Пешком. Бегом. Как ещё? – удивилась Евдокия.
– Сколько же километров?
– Двадцать пять, а то и тридцать, смотря, где стан стоит, – подсказала Маруся.

– Вот бежишь домой тропинками, где ещё ягодок соберёшь ребятишкам, – продолжала Дуся. – Прибежишь, сразу печь топишь, квашонку какую-никакую заводишь, баню затопляешь. Пока всех перемоешь, состирнёшь одежонку, хлеб выкатаешь, глядишь – уже утро. Пробежишься по хозяйству, глянешь, всё ли в порядке. Но мне Маруся всегда помогала, приглядывала за моими, пока меня не было. А ещё охота в огороде побывать. Война войной, а картошку и лук мы всегда садили. И надо было полоть, чтобы сорняков не было, так уж нас с детства научили. Ой, да, чё говорить, работали, как проклятые, без сна и отдыха.

– А я вот думаю иногда, где мы силы брали? – Маруся промокнула набежавшую слезу платочком. – Почему всё у нас получалось? Так потому что в Победу верили! Да мужей с фронта ждали!
– Дождались мужей? – Ольга Ивановна взглянула на женщин и поняла, что задала глупый вопрос.  Они замолчали, полезли за платочками.

– Мы все тут вдовые, – начала Наталья, – первой мне похоронка пришла. Он мне два письма прислал в августе, а осенью уж его убило. Потом к Дусе такая бумага пришла. И к Марусе. А главное, нет могилок рядом, не сходишь, поминку не унесёшь.
– Мы цветы к обелиску носим всегда, – вздохнула Маруся.
– Интересно, а что писал муж с фронта? Помните? – спросила Ольга Ивановна.
– Так как не помнить, оно у меня в музее школьном хранится. Пишет, что переживает, хватит ли дров на зиму. Велит бычка к зиме зарезать и не продавать, а самим есть. Ещё просит со свекровью, с его мамашей, жить в согласии, не спорить и не ругаться, – Наталья утирала слёзы сухой ладошкой.

   Ольга Ивановна немного растерялась от слёз и решила переменить тему:
– А бывали у вас дни, когда вы отмечали праздники, пели песни?

 Женщины переглянулись, пожали плечами.
– Вот в лесу, бывало, пели, – вспомнила Дуся, – или идешь дорогой, рядом с быками, чтобы не уснуть на ходу, тоже запеваешь.
– Вот в конце войны, – оживилась Маруся, –  стали лекции в клубе читать, да кино показывать. Вот как привезут картину веселую, так мы потом идем домой и частушки поём. Дуся, ну-ка, вспомни, ты какую-то смешную пела, про баню.

– Ага, сейчас, сейчас, – Евдокия вдруг запела сильным голосом:
– Не ревите девки, бабы. Скоро кончится война.
– Гитлер в бане задохнулся. Похоронная пришла, – подхватили стройными голосами подруги.
– Мой милёнок боевой, на фронт пошёл с охотою, – начала Наталья.
– Я в тылу здесь боевая, за троих работаю, – допели вместе.
– Ты лети-ка, сизый голубь, где идёт с фашистом бой, – вспомнила частушку и Маруся.
– Повяжи милому рану моей лентой голубой.

– Вот так и пролетела наша жизнь, как эта голубая лента, – заплакала Дуся.

Ольга Ивановна вскочила с места, подошла, обняла её за плечи:
– У вас была трудная, но такая замечательная жизнь! Вы ковали Победу наравне с воинами, несли трудовую вахту, как солдаты! Спасибо вам за это. Спасибо за интервью, надеюсь, у меня получится интересный очерк.  Мне пора ехать, вам желаю здоровья и благополучия. До свидания.

– До свидания. И вам удачи и здоровья, – наперебой пожелали подруги.

Помолчали.

– Вот и закончилось ин-тер-вью, – вздохнула Дуся, – сейчас газету будем ждать. А ты зачем про трактор-то вспомнила? К чему? – строго спросила у Маруси.
– А ты зачем про козу мне вспоминаешь? – огрызнулась та.
– Хватит! Вставайте, старые клюшки, айда ко мне домой, пирог в печи сидит, – приказала Наталья.
 Встали, задвигали стульями.
– С чем пирог-от? – спросила Дуся.
– С капустой.
– А я люблю с мясом, – заявила Маруся.
– А старикам вредно мясо.
– Тебе надо уж на каше сидеть, ты всё мясо поминаешь.

Так по-дружески переругиваясь, они вышли из кабинета.

80 лет Победы отмечает наша страна в этом году. Ушли из жизни великие труженицы. Такие простые, искренние, трудолюбивые женщины, красивые душой и телом, сохранившие верность своим навсегда молодым мужьям. Но они оставили свой след в истории страны и живут в своих потомках.
 Память об их трудовых подвигах будет жить в наших сердцах.