Павел Прусский 14

Беседа иконника Попова с иргизским учителем
Скажу еще несколько слов о сызранских прениях по случаю перехода Ивана Порфирыча Попова из поповщины в беспоповщину.

Как только Попов начал сомневаться в правильности учения поповцев и сделалось о том известно сызранским поповцам, они стали его уговаривать, чтобы не оставлял соборную апостольскую церковь (разумея под оною свое общество) и не уходил к беспоповцам, у которых нет священства и Таинств Тела и Крови Господни; в успокоение же совести советовали ему съездить на Иргиз, в монастырь, где, говорили, о всем недоумеваемом получит разрешение. Попов принял такой совет с удовольствием, ибо и сам желал подвергнуть сначала тщательному рассмотрению свои недоумения о поповщине, и потом уже исполнить намерение перейти в беспоповщину. Содержатель сызранской часовни купец Елистратов, Иван Петров, снабдил его письмом к настоятелю монастыря.

Так поповцы старались утвердить колеблющегося своего сочлена; но и беспоповцы не оставались без действия. Чтобы не потерять свое влияние на Попова, они научили его, о чем он должен спрашивать поповщинских монастырских начетчиков.

Когда Попов прибыл на Иргиз, он явился с письмом от содержателя сызранской часовни к настоятелю монастыря, и по его распоряжению быль послан к одному из монастырских начетчиков, человеку, который и самой своей наружностью внушил ему уважение. Попов объяснил ему, что имеет сомнения о своем религиозном положении, и просил позволения сделать ему некоторые вопросы. Я приведу здесь нечто из их беседы, содержание которой передавал мне сам Попов.

«Почему, – спросил он, – священники в нашей церкви не рукополагаются, а приемлются от Греко-Российской Церкви?»

Иргизский законник отвечал: «2-е правило св. апостол повелевает только епископу поставлять пресвитера и диакона, а мы, по постигшим нас обстоятельствам, епископа не имеем и по сей нужде приемлем священство от Греко-Российской Церкви».

Попов: А Греко-Российская Церковь есть Церковь Соборная и Апостольская, т. е. Православная, или нет?»

Иргизский законник: Греко-Российская Церковь не есть Церковь Соборная и Апостольская, но еретическая.

Попов: Почему же мы приемлем священство не от Церкви Соборной и Апостольской, но от еретической?

Иргизский законник: Друг мой, мы бы рады принять священство от Соборной и Апостольской Церкви, но мы не знаем, есть она, или нет ее, и ежели есть, то мы ее не видим и священство от нее получить не можем; вот, по нужде, и приемлем священство от церкви еретической под чиноприятие по соборным правилам.

Попов: Когда у нас, в нашей церкви, нет епископов православных, и священство не поставляется, но приемлется от церкви еретической, то как же разуметь о нашей церкви: есть она церковь соборная и апостольская?

Иргизский законник: Наша церковь есть церковь православная, но нельзя се назвать церковью соборной и апостольской, а можно назвать сельской, где есть только священник и диакон.

Когда Попов рассказал мне эту часть своей беседы на Иргизе, я спросил его: «Почему же поповский законник назвал свою церковь не соборной и апостольской, а сельской?» Попов ответил мне: «Он понял, что если назовет свою церковь соборной и апостольской, тогда я спрошу его: Соборная и Апостольская Церковь имеет три чина иерархии, а наша почему имеет только два? В Соборной и Апостольской Церкви совершается Таинство Хиротонии, а в нашей церкви почему сие Таинство не совершается? – На эти вопросы он не мог бы дать ответа».

«А справедливо ли он назвал свою церковь сельской или нет?» – спросил я. Попов ответил: «Несправедливо. Сельская церковь хотя имеет только священника и диакона, однако состоит в единении с епископом, а поповщинская не состоит в единении с епископом. Я еще спросил: «А как эта беседа повлияла на вас тогда?» – Попов ответил: «Она совершенно развязала меня на удаление от поповщины. Мне угрожали поповцы, что, отступя от них, я отступлю от Соборной и Апостольской Церкви, а вне Соборной и Апостольской Церкви нет спасения; когда же их собственный учитель сказал мне, что их церковь не есть Соборная и Апостольская, то этим словом дал мне свободу вне поповщины искать Соборную и Апостольскую Церковь, в которой спасение несомненно». Наконец, я дал ему следующий вопрос: «У поповцев нет Соборной и Апостольской Церкви, потому что нет епископа, нет Таинства Хиротонии, а пользуются они бегствующими от Греко-Российской Церкви священниками и диаконами; у нас же (мы оба принадлежали тогда к беспоповскому федосеевскому согласию) и вовсе нет никакого священства; может ли поэтому общество наше составлять Соборную и Апостольскую Церковь?» Попов ответил: «Они, то есть поповцы, имеют у себя бегствующее священство и свое общество незаконно исповедуют быти Соборной и Апостольской Церковью; а наше общество хотя и не имеет трех чинов священства, но верует в ту Церковь, которая существовала до патриарха Никона со всеми чинами и Таинствами; и как та Церковь не подлежит никакому сомнению, так и вера наша в нее не подлежит никакому же сомнению.» Тут он перекрестился и сказал: «Верую во Святую Соборную и Апостольскую Церковь». Тогда эти слова Попова меня успокоили, но впоследствии, по зрелом рассуждении, я понял, что как поповщинское исповедание веры в церковь, существующую без епископства и без совершения Таинства Хиротонии, несообразно с истинным исповеданием Соборной Церкви, также и высказанное Поповым исповедание веры в Церковь, бывшую до Никона патриарха, то есть в Церковь временную, а не вечную, прекратившуюся, а не существующую, несогласно с евангельским обетованием о церкви Христовой: созижду церковь Мою, и врата адовы не одолеют ей. Притом жее я увидел, что все беспоповские сочинения направлены к исповеданию церкви из одних простолюдинов, без священных чинов.

Потом передал мне Попов еще следующее из своей беседы с иргизским учителем.

Попов спросил его: А св. литургия на скольких просфорах у нас совершается?

Он отвечал: На седми.

Попов: Четвертая просфора за кого же приносится?

Иргизский законник: Четвертая просфора по напечатанному в Номоканоне должна приноситься за патриарха, а в Служебнике положено приносить ее за патриарха, за местного епископа, за пресвитеров и диаконов, значит, за весь священнический чин. У нас ныне нет епископа, поэтому у нас приносят просфору за св. апостола Иоанна Богослова, потому что он есть епископ и жив, не вкусил еще смерти, его, как живого епископа, мы и поминаем в проскомидии на четвертой просфоре43".

Попов: А в ектеньях вы поминаете Иоанна Богослова, как епископа, – или нет?

Иргизский законник: В ектеньях Иоанна Богослова у нас не поминают – не принято в обычай.

Попов: Второ-первого Собора в правиле 13 и Никона Черной Горы, малой книги Тактикона, во главе 20 пишется: если пресвитер или диакон, ради греховного извета, прежде соборного суда, не будут поминать имя своего епископа, подвергаются извержению; а у нас в проскомидии четвертую просфору приносят за Иоанна Богослова, как за епископа, в ектеньях же его не поминают; не будем ли мы за сие подлежать запрещению 13-го правила Второ-первого Собора?

Иргизский законник: Друг, все это делать так вынуждает нас нужда наша, а не презрение к правилам.

Выслушав это, я спросил Попова, как он рассуждает об этом ответе иргизского учителя? Попов сказал: «Нужда случается одновременно и только с частными лицами, когда они какими-либо обстоятельствами побуждаются на действие, по нужде только позволенное, как, например, по нужде смертной совершает крещение и простолюдин; у поповцев же в таком положении находится не лицо, а их соборная церковь, и не одно столетие. В проскомидии они для того приносят просфору за Иоанна Богослова, чтобы сохранить полноту просфор, т. е. седмь; в ектеньях же не поминают Иоанна Богослова, как своего епископа, потому что опасаются, как бы слышащие это не спросили их: если Иоанн Богослов есть их епископ, то почему он не рукополагает им священников и диаконов, не освящает миро и антиминсы? На этот вопрос они не могли бы ответить и были бы обличены, что признают Иоанна Богослова своим епископом, не только не основываясь ни на каком правиле или примере, по и несогласно со здравым рассуждением. Тогда я спросил еще: «По вашим словам поповщине пользоваться на 200 лет случайными обстоятельствами непозволительно; а как же мы пользуемся 200 лет только по случайным же обстоятельствам дозволяемым простолюдинам правом крещения?» Попов ответил: «У них церковь, мнящаяся иметь священство, не должна подлежать случаям; а мы, простолюдины, пленники на чужой стране; пленники же могут пользоваться исключительным случаем». Мне и это раз суждение тогда показалось удовлетворительным: пленникам, двум или трем, или и больше, позволительно пользоваться случайными образцами, покуда они будут в пленении. Но впоследствии, по зрелом размышлении, я уразумел неправильность и этого рассуждения. Пленники, удаленные от Церкви в варварскую страну, знают, где Соборная Церковь, и в существование ее, согласно евангельскому учению, веруют; у беспоповцев же, если они пленники, где находится неплененная Соборная и Апостольская Церковь, в которую они обязаны веровать? По их положению скорее можно сказать, что сама Церковь находится в пленении и разорении, но это несогласно было бы евангельскому обетованию о неодоленности церкви Христовой. Другие из беспоповцев поставляют дело иначе, – говорят: «Мы не в плену, ибо если скажем: в плену, то нужно будет показать, где неплененная церковь, но мы умершей матери сироты-дети, и когда я сам видел, что мать наша похоронена, то уже никому не поверю, что она жива». Это значит, что от лет патриарха Никона священство и Таинства, кроме совершаемых по нужным случаям, все прекратились и нигде уже не существуют. А иные и это мнение опровергают, – говорят так: «Мы читаем в Символе исповедание веры во Св. Церковь; значит, Церковь не умерла, и мы дети не умершей матери; мы также и не пленники, а на своей земле жительствуем; но церковь от гонения бежала в пустыню и там скрывается, значить, мы живой бежавшей матери дети; мы только не знаем, где она, а веруем не в умершую, а в живую, существующую церковь». Этого мнения придерживаются беспоповцы города Рыбинска, Ярославской губернии. Я придерживался такого же мнения и распространил его в нескольких местностях. Но прочие беспоповцы пересмеивали нас, – говорили так: «Вы, чай, поглядели, куда церковь-то бежала, хоть и не знаете, где она пребывает; но неотменно должны знать, в которой стороне; укажите-ка нам». Вообще, про наше мнение они говорили: «Это одна мечта; весь свет ныне известен, и если бы где священство древлеправославное существовало, не было бы утаено; да и какая вам польза от того, что вы веруете в скрытое священство, а им не окормляетесь?» Я верил в бегствующую церковь до тех пор, пока не был поражен словами св. Златоуста: «Уне есть солнцу угаснути, нежели Церкви без вести бытии» (Маргарит, слово 3, о Озии царе). Тогда сталь искать церкви существующей, небезызвестной, чтобы от нее окормляться Таинствами, и Господь не оставил меня Своею помощью в сем искании, – указать мне Святую Свою Церковь.

25. Чем беспоповцы делали безответными поповцев
В Сызрани был купец Матвей Игнатьич Горшенин, принадлежавший к секте беспоповцев-перекрещенников и известный в старообрядческом мире за большого начетчика. Он любил вступать в разговоры с начетчиками разных старообрядческих согласий, – ему принадлежит и обращение Попова из поповщины в беспоповщину; особенно торговое его положение, требовавшее поездок по разным местностях, давало ему к тому удобство. И когда ему случалось разговаривать с поповцами, то он за первое неизменное пр