Гнилая скамейка

Мой 8-й класс со всеми его кошмарами, наконец, закончился. Наступило комариное сельское лето, огородное, пыльное, липкое. К тому времени мать успела выбить мне челюсть, а та в свою очередь – стать на место, но все еще побаливать и хрустеть при попытке открыть рот шире, чем достаточно для маленькой еды и тихих разговоров. Кстати, я до сих пор не могу долго ублажать мужчину орально - мне больно. Мои руки уже были тронуты самодельными шрамами, а мозг – букетом психических расстройств, цветущим и благоухающим в редком, но настойчивом уединении. Мои троюродные сестра и братья приехали на каникулы, но проводить время с сезонной сестро-подругой по максимуму я не могла, т. к. мы с Белкой встречались в школе по каким-то делам. Не стану сочинять, каким именно, я просто не помню – а значит, это было не столь важно для меня.

Летом я жила у бабушки с дедушкой, и могла себе позволить одеваться, как хочу, а «хотелки» у меня в то время были безвкусны и экстравагантны. Мы с Белкой поднимались по лестнице на второй этаж, и на мне было обтягивающее, короткое вырвиглазное платье в разноцветный горох. Навстречу нам спустился молоденький брюнет, которого я ранее не встречала. Он поздоровался с Белкой, а затем, уже спускаясь, вновь обернулся:

- Красавица, как тебя зовут? – спросил он.

Последний раз, когда я до этого слышала комплименты, был еще в 1-м классе: дяденька-фотограф, поправляя мне хвостики, сказал, что я самая красивая девочка в классе. А потом я узнала, что он говорит это всем, и уже тогда разочаровалась в мужчинах…

- Какая еще красавица? – не глядя, переспросила я, чувствуя, как внезапно горит мое лицо.

- Ты самая красивая из всех, кого я видел! – добавил парень.
Но я лишь ускорила шаг и скрылась у него из виду. Но разве я могла оставить это так, и не придать значения?

Все оставшееся время я допытывала и расспрашивала Белку, кто же этот загадочный незнакомец. Он оказался 18-летним выпускником нашей школы и одним из сыновей нашей химички. А еще Белка рассказала, как он ходил в голубых лосинах и крайне смешно выглядел. Весь оставшийся рассказ я буду звать его Голубые Лосины.

Итак, я, окрыленная романтическим приключением, пришла домой и написала смс на номер Голубых Лосин, который выпросила у Белки, где поблагодарила его за комплимент и извинилась за свое странное поведение. Спустя какое-то время Голубые Лосины перезвонил мне. Как он только ни называл меня – и красавицей снова, и принцессой, и феей. Предложил встретиться в ближайшие выходные. Я прожужжала все уши сестре, а та, не скрывая своей зависти, кричала, что тоже хочет с кем-нибудь познакомиться как можно скорее. Я ее искренне не понимала, ведь будучи младше меня на пару лет, эта девушка уже имела за плечами неких «бывших». Я же в свои 15 впервые в жизни собиралась на свидание. У меня уже были «взрослые» поцелуи, и не совсем добровольные в том числе, самый первый – в 7 лет, но вот свиданий… Свиданий не было. Отношений – не было.

До того, как состоялась встреча, мы с Голубыми Лосинами переписывались по смс, в которых он еще не раз восхвалил мою внешность и фигуру. Матери я предпочла не говорить о предстоящем, но предупредить бабушку – пришлось, т. к. идти куда-либо вечером мне было категорически запрещено, и не важно,  с кем, и Голубые Лосины должен был прийти ко мне. Чтобы просто посидеть на скамейке возле дома и пообщаться.

Вот и настал тот самый вечер. Я слегка подкрасилась, оделась симпатично, но закрыто, сама не знаю, почему. Может не хотела быть искусана комарами, а может, боялась, что бабушка будет придираться и не даст мне выйти. В плане общения с людьми и ограничивания в нем – моя бабушка куда хуже матери. Со второй хотя бы через истерики можно было договориться, иногда она и сама подталкивала меня сходить куда-то или кого-то позвать, но воспитывай меня только бабуля – я была бы сейчас вроде тех девочек, которых нашли в лесу бегающими на четвереньках и рычащими. Она заставила меня взять с собой телефон, хотя и знала, что я буду сидеть около двора, и наши беседы и так будет слышно в открытую форточку.

Голубые Лосины позвонил мне, уточняя, где именно я живу. Я вышла на дорогу, и меня ослепил свет фар – его привез друг. Поздоровался со мной и уехал. На небе светила луна, мы с Голубыми Лосинами нащупали в темноте тоненькую сгнившую скамейку, с которой он ухмыльнулся, и осторожно присели. Парень с ног до головы осветил меня фонариком телефона и сказал что-то вроде: «Ты бы еще паранджу напялила». Второй претензией после внешнего вида стала моя поза - нога на ногу.

- Ты сидишь как целка!

- Я и есть целка, - ответила я, не найдя ничего лучше в своих перепутанных мыслях.

Что-то зашуршало в кустах, и мой кавалер, аки храбрый рыцарь, нырнул в бездну и вынырнул с добычей в виде огромного, жирного сверчка-медведки. Он рассказывал о своих питомцах: пауке-птицееде и сколопендре, показывал их фото. Голубые Лосины поинтересовался и моим увлечением поэзией, попросил прочесть какой-нибудь стих и сказал: «Из твоих уст все приятно». Но он то и дело забывал выдавливать из себя джентльмена, и внутреннее быдло, что оборотень в полнолуние, висящее над нами, лезло наружу, поглощая его целиком. Оставшееся время, за которое бабушка уже не раз успела мне позвонить, кавалер хватал меня за бедра, пытался проскользнуть под одежду, всячески жался ко мне, пока я жалась в себя, убирая его руки со своего тела. У него были жесткие кудрявые волосы, и пахло приятным одеколоном, который остался на моей одежде, и мне было жаль, что запах этот выстирается и выветрится, а мы так больше и не увидимся. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Пару раз он закуривал, пообещав: «Если ты скажешь, чтобы я бросил, то ради тебя – брошу!»

На прощание Голубые Лосины сделал мне пошлый намек на будущую встречу: «Мы с тобой похулиганим как-нибудь, а? А?» Я увернулась от поцелуя в губы, что он тоже не смог не прокомментировать фразой: «Только в щечку, да?» Парень сел в машину друга, что увезла его прочь, светя фарами на всю улицу. Сейчас, описывая это почти в 26 лет, я чувствую тошноту и отвращение, вспоминая о Голубых Лосинах, но тогда… Тогда он был для меня принцем. Откуда мне было знать, как ведут себя парни, что считать нормальным, а что – оскорбительным. Да и выглядел он куда лучше, чем мои одноклассники. Я, хоть и ненадолго, но влюбилась.

Встретились ли мы еще раз? Нет, не смотря на то, что я была готова на многое.

- Если ты будешь с «хулиганить» с этим придурком, я даже разговаривать с тобой не стану! – предостерегала меня Белка, что до этого казалась мне развратной и легкомысленной.

Сестра подсказывала мне глупые идеи для смс. После нашего с Голубыми Лосинами нелепого свидания жужжало все село. Все соседские бабки знали, «шо к етой вон тот прыходил». Более того – нас видели воочию, за нами тогда, в темноте, подсматривали. Через неделю Голубые Лосины пошел на субботнюю дискотеку, на которые я не ходила. Не то чтобы совсем не ходила, но раньше моя мать дежурила на этих дискотеках, и придя пару раз, пытаясь «оторваться» под ее пристальным взглядом, а после – выслушивая, что я мол хуже всех танцую, я забыла туда дорогу. А после матушкиного оттуда увольнения, мне и вовсе было запрещено посещать подобные мероприятия без ее надзора. Голубые Лосины звонил мне с дискотеки, говоря, что скоро подъедет, но так и не приехал. Он позвонил мне примерно в час ночи, и мы очень долго болтали. Парень рассказал, как ему внезапно стали оказывать знаки внимания мои одноклассницы, которым раньше было плевать на его существование, а одна из них так и вовсе устроила ему истерику по поводу его со мной общения и уговаривала больше со мной не встречаться…

Когда начался учебный год, весь класс подкалывал меня насчет Голубых Лосин.
«Я рассказал ему, какая ты идиотка», «Он меня провожал до дома» - подобные фразочки летели в меня, что дротики в широкую мишень. Голубые Лосины в последний раз позвонил мне осенним вечерком, я выбежала в сельский туалет, чтобы поговорить с ним. Разговор был сухим и невеселым. И, если я не ошибаюсь, звонил он лишь потому, что я сама ему написала. И после, уже будучи в постели, я спросила в смс:

- А курить ты бросил?

- Нет.

- Значит, не очень хотел.

Больше мы не общались. Встретились только весной, случайно, в центре села. Голубые Лосины был в военной форме, и внимательно разглядывал меня с ног до головы.

- Ты, это, гудкани, а то у меня твой номер стерся, – попросил он.

Я, скептически отводя взгляд, кивнула и пошла дальше.

- Ну, не хочешь, не гудкуй! – зачем-то крикнул он вслед.

Конечно, никто никому не «гудковал», т к его номер я давно удалила к тому времени, поняв, что этот парень мне не пара, и ничего у нас не получится. Особенно здесь, в селе, в окружении этих вот людей. В течение дня он так и ошивался в центре, убирая с другими солдатиками какой-то мусор, и демонстративно пялился на меня через дорогу. Годом позже мы пересекались в автобусе, но с того момента оба делали вид, что просто не знаем друг друга.