Принцип Паули на двоих

Меня вызвал командир и с ходу спросил:
 — Ты ещё не забыл квантовую физику?
— Нет, регулярно читаю научные журналы. После службы хочу устроиться в Брукхейвенскую национальную лабораторию.
— Отлично. Поедешь в Александрию, ты ведь там бывал.
— Да, пятнадцать лет назад.
— Сделаешь доклад. Во время сессии вопросов и ответов передашь условную фразу тому, кто спросит о фермионах. Это наш человек, там будет вся информация о том, как мы вывезем его к нам.
— Будет сделано. Совмещу приятное с полезным.
— Знаю, знаю... — командир усмехнулся. — Там ведь у тебя остался кусочек сердца. Потому тебя и выбрал.
— Когда вылет?
 — В среду. Завидую тебе, Альварес.
— У тебя же жена, уют, а у меня — никого.
— Вот твоей свободе и завидую. Удачи.
Боинг 737-800 компании AJet приземлился в Александрии в 12:50, на удивление без опозданий. По прошлому опыту я знал, что местный сервис далёк от идеала, и ни за что не согласился бы на эту поездку, если бы не международная конференция по квантовым технологиям. По моей настоятельной просьбе организаторы прислали машину с гидом. Помню, как в прошлый раз таксисты и торговцы брали цены с потолка, игнорировали меню, наотрез отказывались говорить по-английски и требовали наличные доллары вместо карт. Мой базовый арабский в таких ситуациях бессилен: если тебя не хотят понимать, язык не поможет. Да и высчитывать в уме, сколько это в египетских фунтах по безумному курсу — сомнительное удовольствие.
Меня встретил молчаливый мужчина лет сорока по имени Юсуф. За весь час пути до курортного комплекса «Седра», где проходила конференция, он не произнёс ни слова. В самом резорте всё оказалось на высшем уровне: портье Салах был сама любезность, а номер сиял чистотой.
Наутро я успешно выступил с докладом о новом состоянии атомов цезия при криогенных температурах. Коллеги живо интересовались осцилляциями Фриделя, принципом Паули для фермионов и «дробным морем Ферми». Вечер завершился прекрасным ужином и приятными кулуарными беседами.
Перед сном я вышел подышать прохладой и присел на скамью у бассейна. Пятнадцать лет назад я оказался здесь совсем при других обстоятельствах. Меня, раненного в правое плечо, принимала сержант египетской армии Джамиля. Она была медсестрой, ухаживала за мной после сложной операции на суставе. Стоит ли говорить, что я влюбился без памяти? И она отвечала мне нежной взаимностью. Где ты сейчас, Джамиля? С этой светлой грустью я и вернулся в номер.
Мне приснилась не ты, а твоё имя. Оно мерцало на лунной дорожке вместе со звёздами, отражаясь в затихшем ночном море. Пальмы опустили ветви после дневного зноя, замирая в прохладе.
Меня обняли пальмовые тени,
И я сдался этой неволе без боя.
Жизнь мерится не сменою мгновений,
А квантами прошедшей через сердце боли.
Можно ли любить снова, и снова, и снова? Я ведь умел это делать. Кто виноват, что всё оборвалось? Моё сердце, твоё сердце... а может, это вообще были не наши сердца? Вдруг твои чувства были лишь частью твоего задания? Как я хочу увидеть тебя сейчас, Джамиля. Оживёт ли то, что было между нами?
Я проснулся на рассвете. В первых лучах солнца магия ночи таяла, уступая место предутреннему туману. Это был туман моего затянувшегося раскаяния на древней, колдовской земле. Но рядом не было жреца, который подсказал бы ответы. Где ты, легендарный Эйе, визирь самого Тутанхамона? Ты мог бы погадать мне по Луне...
В холле отеля выставлялись старинные амфоры. Глядя на эти реликвии, я физически ощущал их многовековую внутреннюю пустоту. Но казалось, эта пустота до краёв заполнена шёпотом и вздохами сотен поколений влюблённых, когда-то бродивших по этому берегу.
Тоска из звёздных нитей вяжет крест,
Твой тихий зов растаял в полумраке.
Твоё лицо ушло в сиянье мест,
Где одиноко гаснут звёздные знаки.
Быть может, ты забыла наш причал?
И не захочешь всё начать сначала?..
После первого дня конференции наступил перерыв. Пятница — священный день для принимающей стороны. Я сидел у бассейна, как вдруг на меня упала лёгкая тень. Я поднял глаза и оцепенел: передо мной стояла Джамиля, и её лицо светилось той самой, знакомой улыбкой.