Полная энциклопедия женской сексуальности. Глава22

Глава 22. Спящие и мёртвые: сомнофилия и некрофилия

Вот мы и добрались, пожалуй, до самой дальней точки нашего путешествия. Дальше, кажется, уже некуда. Мы говорили о вещах, которые вызывают у большинства людей дискомфорт. О сексе с животными, о выделениях, об инцесте. Но тема этой главы — особая. Здесь мы вступаем на территорию, где партнёр не просто «не такой, как все». Он не отвечает. Он спит. Или он мёртв.

Я понимаю, что многих из вас передёрнет от одного заголовка. Это нормально. Это здоровая реакция. Я прошу вас только об одном: прочитайте эту главу до конца. Не для того, чтобы «понять и простить». А для того, чтобы увидеть разницу. Потому что разница здесь огромна.

Два разных явления

Начнём с главного. Сомнофилия и некрофилия — это два совершенно разных феномена, которые объединяет только одно: в обоих случаях партнёр находится в бессознательном состоянии. Но природа этих состояний, их обратимость и, главное, возможность согласия — радикально различны.

Сомнофилия (от лат. somnus — «сон») — это сексуальное влечение к спящим людям. Человек, испытывающий такое влечение, возбуждается от вида спящего партнёра, от его беззащитности, от невозможности для партнёра контролировать ситуацию. В одних случаях сомнофилия остаётся фантазией. В других — реализуется на практике.

Некрофилия (от греч. nekros — «мёртвый») — это сексуальное влечение к мёртвым телам. В отличие от сна, смерть необратима. Мёртвое тело никогда не проснётся, никогда не ответит, никогда не даст согласие. Именно эта необратимость и невозможность согласия помещает некрофилию в совершенно иную этическую и юридическую категорию.

Давайте разберём их по отдельности.

Сомнофилия: спящий партнёр

Начнём с менее табуированной темы. Сомнофилия — это влечение к спящему человеку. В мягкой форме она знакома многим: наблюдать за спящим любимым, видеть его расслабленное, беззащитное лицо, испытывать нежность и желание. Это чувство, которое посещает хотя бы раз в жизни, наверное, каждого, кто состоял в длительных отношениях.

Но сомнофилия как устойчивое предпочтение идёт дальше. Человека возбуждает именно пассивность партнёра. Его неподвижность. Невозможность для партнёра контролировать происходящее. Это может быть связано с потребностью в полном доминировании, с желанием обладать человеком целиком, без остатка.

В БДСМ-культуре существует практика, которая так и называется — «сонный секс» (consensual somnophilia). Это когда партнёры заранее договариваются, что один из них может инициировать секс, пока другой спит. Согласие даётся заранее, в бодрствующем состоянии. Это может быть частью динамики доминирования и подчинения: сабмиссив дарит доминанту право на своё тело в любое время, даже когда он не может ответить. Это жест предельного доверия.

Но здесь проходит тончайшая грань. Если предварительного согласия не было, если спящий человек не давал разрешения, если он не знал, что это произойдёт, — это не сомнофилия. Это сексуальное насилие. И то, что жертва спала, не делает насилие менее реальным. Напротив, это отягчающее обстоятельство: человек был лишён возможности отказаться, защититься, убежать.

В российском законодательстве секс со спящим человеком без его согласия может быть квалифицирован как изнасилование, поскольку спящий находится в беспомощном состоянии. Это уголовное преступление.

Поэтому, если у вас есть фантазии о сексе со спящим партнёром, единственный этичный способ их реализовать — это открытый разговор. «Я хотел бы попробовать вот это. Как ты к этому относишься?». Если партнёр согласен — вы можете вместе установить правила. Если нет — фантазия остаётся фантазией. Без исключений.

Некрофилия: мёртвое тело

Теперь — самое трудное.

Некрофилия, или влечение к мёртвым телам — одна из самых редких, самых стигматизированных и самых непонятных парафилий. В массовом сознании она ассоциируется с серийными убийцами, маньяками, чудовищами. Но реальность, как всегда, сложнее.

С медицинской точки зрения некрофилия — это парафилия, при которой сексуальное возбуждение связано с мёртвым телом. Она включена в Международную классификацию болезней (МКБ) и диагностируется как психическое расстройство в тех случаях, когда причиняет страдание самому человеку или представляет опасность для окружающих.

Важно различать разные формы некрофилии. Есть люди, которые ограничиваются фантазиями о мёртвых телах, никогда не пытаясь реализовать их. Есть те, кто испытывает влечение, но подавляет его и никогда не действует. Есть те, кто ищет контакта с мёртвыми телами через работу — например, в морге или похоронном бюро, — но не совершает сексуальных действий с ними. И только малая часть тех, у кого диагностирована некрофилия, совершает реальные действия с телами.

С точки зрения закона ситуация однозначна. В России надругательство над телами умерших является уголовным преступлением — статья 244 Уголовного кодекса («Надругательство над телами умерших и местами их захоронения»). Мёртвое тело не может дать согласие. Это не субъект, а объект права. Любые сексуальные действия с ним — это преступление, независимо от того, как сам человек объясняет свои мотивы.

С точки зрения этики — тем более. Умерший человек не может выразить свою волю. Его тело заслуживает уважения — такого же, как и при жизни. Кроме того, у умершего есть родственники, которые имеют право на достойное обращение с телом близкого человека. Некрофилия нарушает не только права умершего, но и права живых, которые его любили.

Именно поэтому некрофилия — это одна из немногих парафилий, где практически невозможно говорить о «безвредной практике между взрослыми по согласию». Согласие здесь отсутствует в принципе. Живой человек может согласиться на секс во сне — с оговорками, о которых мы говорили выше. Мёртвый — нет. Это фундаментальное различие между сомнофилией и некрофилией.

Исторический контекст

Некрофилия — не изобретение современности. Свидетельства о ней встречаются в самых разных культурах и эпохах.

В Древнем Египте существовал странный обычай: знатным женщинам, умершим в юности, перед бальзамированием давали «отлежаться» несколько дней — якобы для того, чтобы бальзамировщики не могли совершить с ними непотребство. Геродот упоминает об этом в своей «Истории» как о практике, введённой после того, как один из бальзамировщиков был пойман на связи с телом умершей женщины.

В некоторых культурах существовали ритуальные формы некрофилии. Например, в отдельных племенах практиковался обычай, по которому вдова должна была провести ночь рядом с телом умершего мужа, иногда вступая с ним в символический контакт. Это воспринималось не как извращение, а как часть погребального обряда, способ проводить душу умершего.

В европейской культуре Нового времени некрофилия была однозначно табуирована, но случаи её фиксировались. Знаменитый маркиз де Сад в своих произведениях описывал сцены некрофилии — правда, в его случае это была скорее литературная провокация, чем описание реальных практик.

В ХХ веке одним из самых известных некрофилов стал американский серийный убийца Эд Гин, который послужил прототипом для Буффало Билла из «Молчания ягнят». Но важно понимать: Гин был не просто некрофилом. Он был тяжело психически больным человеком, чьи преступления включали и убийства, и надругательства над телами. Это не репрезентативный случай — это крайнее, исключительное проявление патологии.

«Санькина любовь»: некрофилия как метафора тоски

В русской литературе тема некрофилии получила неожиданное и мощное воплощение в рассказе Владимира Сорокина «Санькина любовь». Это история деревенского дурачка Саньки, который влюбляется в свою соседку — девушку, которая умерла и которую он тайком выкапывает из могилы. Санька не насильник и не маньяк в привычном смысле слова. Он — человек, который не может смириться с утратой. Его любовь настолько сильна, что он отказывается признавать смерть. Он приносил цветы покойнице, разговаривал с ней, заботился о ней. Это страшный, трагический, пронзительный текст, в котором некрофилия показана не как злодейство, а как крайняя форма тоски по ушедшему человеку, как невозможность отпустить того, кого любишь.

Рассказ, конечно, вызвал скандал. Сорокина обвиняли во всех смертных грехах. Но если читать его внимательно, становится ясно: это не порнография. Это притча. Притча о любви, которая сильнее смерти — в самом буквальном, самом страшном смысле.

Что говорит психология?

Почему у некоторых людей формируется влечение к мёртвым телам? У психологии нет однозначного ответа.

Одна из теорий связывает некрофилию с нарушениями привязанности в раннем детстве. Ребёнок, который не получил от родителей тепла и любви, вырастая, может искать «безопасного» партнёра — того, кто не отвергнет, не осудит, не покинет. Мёртвое тело не может отвергнуть. Оно полностью, абсолютно доступно.

Другая теория связывает некрофилию с неспособностью выносить живого, автономного Другого. Живой человек имеет свои желания, свою волю, своё право отказать. Мёртвое тело — нет. Для человека, который не выносит чужой автономии, мёртвый партнёр может быть «идеальным».

Третья теория говорит о некрофилии как о крайнем проявлении контроля. В мире, где человек чувствует себя бессильным, обладание мёртвым телом может быть иллюзией абсолютной власти.

Но все эти теории — лишь гипотезы. Исследований некрофилии катастрофически мало, потому что это крайне редкое явление и потому что люди, которые испытывают такое влечение, почти никогда не обращаются за помощью добровольно. Они боятся осуждения. Боятся наказания. Боятся, что их сочтут монстрами.

И здесь мы подходим к самому сложному вопросу.

Возможна ли помощь?

Если человек испытывает влечение к мёртвым телам, но не хочет причинять вред — что ему делать? Куда обратиться?

Ответ, к сожалению, не очень утешителен. Стигма настолько сильна, что большинство людей с некрофилией никогда не рассказывают о своих переживаниях даже психотерапевтам. Они боятся, что их осудят, высмеют, поставят на учёт, сообщат в полицию. И эти страхи не беспочвенны.

Тем не менее, помощь возможна. Психотерапия может помочь человеку понять природу своего влечения, научиться контролировать импульсы, найти безопасные способы выражения своей сексуальности. В некоторых случаях медикаментозная терапия — например, препараты, снижающие либидо — может облегчить состояние.

Но для этого нужно, чтобы человек сам хотел получить помощь. И чтобы он знал: есть специалисты, которые готовы работать с этой темой без осуждения. К сожалению, таких специалистов мало, а стигма велика.

Сомнофилия и некрофилия в массовой культуре

Интересно, что обе эти темы — и особенно некрофилия — занимают в культуре гораздо больше места, чем в реальной жизни.

Эдгар По, чьи рассказы о смерти и безумии стали классикой мировой литературы, в своём эссе «Философия творчества» сформулировал принцип, который многое объясняет в нашей заворожённости этой темой. Он утверждал, что самый мощный, самый поэтичный образ в литературе — это образ умершей прекрасной женщины. Смерть красоты, смерть юности, смерть любви. Его собственные рассказы — «Лигейя», «Морелла», «Береника» — исследуют эту тему с почти маниакальной настойчивостью. Герои По не могут отпустить умерших возлюбленных, цепляются за их тела, за их волосы, за их зубы. В «Беренике» главный герой одержим зубами умирающей кузины и после её смерти вырывает их из челюсти — это, пожалуй, один из самых жутких образов во всей мировой литературе.

От По тянется нить к современной субкультуре готов, которая тоже построена вокруг эстетизации смерти. Чёрные кружева, бледные лица, кладбищенская романтика, образ трагической возлюбленной, которая прекрасна именно своей обречённостью. Готы, конечно, не практикуют некрофилию — их интерес к смерти носит эстетический, а не сексуальный характер. Но сам факт существования целой субкультуры, построенной на романтизации умирания, говорит о том, как глубоко эта тема сидит в культуре. Смерть и красота, смерть и любовь, смерть и желание — эти связки работают в нас даже тогда, когда мы этого не осознаём.

В литературе и кино некрофилия часто используется как символ. Символ абсолютного зла. Символ разрушения всех границ. Символ смерти, вторгающейся в жизнь. «Молчание ягнят», «Американский психопат» — везде некрофилия выступает не как медицинский феномен, а как метафора предельного падения. И только Сорокин в «Санькиной любви» предлагает другой взгляд — не как на падение, а как на невозможность подняться после удара.

Сомнофилия, напротив, часто романтизируется. Сцена, где герой целует спящую героиню, — классический троп в литературе и кино. «Спящая красавица», которую пробуждает поцелуй принца, — это, по сути, история о сексе со спящей. Но в сказке это подаётся как романтика, потому что мы знаем: она проснётся, она полюбит его, всё будет хорошо. В реальной жизни — если спящая красавица не давала согласия — это преступление.

Культура искажает реальность. И это важно помнить, когда мы пытаемся разобраться в сложных темах.

Подводя итог

Эта глава получилась тяжёлой. Я это знаю. Но я хочу, чтобы вы вынесли из неё главное.

Сомнофилия и некрофилия — не одно и то же. Спит человек или умер — это принципиальная разница. Спящий проснётся. Мёртвый — нет.

Сомнофилия, реализованная по предварительному согласию между взрослыми людьми, может быть частью здоровой сексуальной жизни. Без согласия — это насилие.

Некрофилия — это всегда нарушение закона и этики, потому что мёртвое тело не может дать согласие. Это одна из самых редких и тяжёлых парафилий, и люди, которые с ней живут, заслуживают не только правового осуждения, но и психиатрической помощи — если они готовы её принять.

И наконец: если вы испытываете влечение, которое вас пугает — вы не обязаны справляться с этим в одиночку. Существуют специалисты, которые могут помочь. Существуют телефоны доверия, где можно поговорить анонимно. Стыд — это то, что держит нас в изоляции. Разговор — это то, что может нас освободить.