Одесса на троих

                Вы думаете, это бредит малярия?

                Это было,
                Было в Одессе.

                Владимир Маяковский

                Коротко о себе, – на любителя.

                ………

Эссе Елены Черниковой, «Одесса, любовь, или четвёртое измерение тройного портрета». Эпиграф к эссе из лекции Набокова «Николай Гоголь» (университетский курс русской литературы): «Это создаёт ощущение чего-то смехотворного и в то же время нездешнего, постоянно таящегося где-то рядом, и тут уместно вспомнить, что разница между комической стороной вещей и их космической стороной зависит от одной свистящей согласной».

Тронула свистящая согласная, что-то птичье, в космосе.

Интересная компания – Гоголь, Набоков и Черникова. Три столетия, три мастера слова, три судьбы. Николай Васильевич в конце жизни дважды бывал в Одессе, сбегая от северных холодов.

Бывал ли в Одессе Набоков? Единственное упоминание нахожу в сомнительном источнике «Владимир Набоков по обе стороны океана. Знаменитые эмигранты из России [Maxima-Library]». А именно:
«…в Одессе в 1918 году большевистский часовой заключил, что он сигнализирует сачком что-то судам Антанты на рейде, и намерился Набокова арестовать. Писатель чудом избежал ЧК».
Между тем, в ту пору Владимир обитал в окрестностях Ялты и только перед отплытием в Европу переместился в Севастополь. Любопытно, откуда сей эпизод возник. Так возникают легенды. Между тем, Набокова не посещал город, так странно обратившийся вдруг в украинский – какой бред! Над Одессой флаги русские, французские и еврейские… тоже на бред похоже, и всё же город этот всегда числил и числить буду интернациональным.

Черникова в Одессе была, это несомненно.

Итак, трое в Одессе или окрестностях её. Перехожу к началу эссе Черниковой, оно выразительно.

                * * *

Золотую бульварную звёздочку, сувенирного старичка в ослепительном белом пиджаке, добродушного павлинчика в белой шляпе с кокардой, его лукавенькое личико с громадным носом, улыбку чуть растерянную и всегда восторженную, – спешите видеть! – как он танцует, топчась на месте, но щедро, будто полный коллектив, и всякий рад щёлкнуться с фотомоделью, когда модели под восемьдесят, а он как солнечный трюфелёк, сморщенный, но дорогой, и для него гремит оркестр в городском саду. Спешите: он может не доплясать на Дерибасовской до вашей старости, у него своя есть. Кино какое-то, подумала я.
   «Смотри на него! Второй после бога!» – с одесским проникновением в человеческую душу объявил всему трамваю весёлый лохматый гражданин в седых усах, первым глянувший в окно, и все пассажиры не оборачиваясь поняли, что застряли надолго: дорогу загородил грузовик, охламон за рулём которого пренебрег правилами движения и хорошего тона, ибо ездить по городу вторым после бога – дурной тон. Ясно.
   Я не знала Одессы слишком долго и не предполагала потрясений. Совсем не знала. Ноль. Пиар Одессы в московском регионе застыл на «Ликвидации».

                * * *

Точно, «Ликвидация». Этот сериал смотрел на Немане, в Литве, когда Прибалтика ещё не повернулась к России тем местом, которое сейчас полагает бронированным. Броня крепка и танки наши быстры. Всё же поезд лучше, – вздыхаю. А в Одессе смотрел только что вышедший тогда на экраны телевизоров сериал с Мюллером и Штирлицем… вспомнил, «Семнадцать мгновений весны». Август, год 1973 (не 1944).

Одесса проникла в душу Елены, потрясения были и в тексте присутствуют.

Финале одесского эссе отдаётся эхом эпиграфа.

                * * *

Подходит утомлённый бегом и прыгом дум своих прозаик к винному магазину, а на стеклянной двери громадными буквами "Прохода к морю нет". И всё кругом хохочет солнечно и посвистывает, как свистящая согласная Набокова, определяющая разницу между комической стороной вещей и их космической стороной.
   Идёт русский прозаик Елена домой, целует, в благодарность за город Одесса, еврейского мужа своего, а потом пишет неловкий тройной портрет, и прекрасно понимает, что не сказала одесситам, послушникам четвёртого измерения, ничего нового. Разве что ещё раз про любовь, которая способна всё соединить и примирить, как Одесса.

Одесса, Дерибасовская – Москва, Пресня
август 2011 – октябрь 2013

                * * *

В следующем, 2014 году, с русскость примиряющей Одессы возникли проблемы, кровавым, огненным путём разрешаемые малоросскими нацистами. Сделать из молодёжной массы стадо болельщиков, крушащих всё и вся после возбуждающих их матчей, равно как и превратить их в банду фашиствующих типов с горящими глазами – делать нечего. Сначала глаза загораются, потом полыхает здание и гибнут те, кто внутри, а выпрыгнувших добивают озверевшие, трогать которых полиции запрещено.

Эссе Черниковой было опубликовано в одесском издательстве до майских событий. Редактор одобрил солнечный свет текста и теплоту автора. Впоследствии тот редактор стал русофобом. Отчего? Он же не из толпы болельщиком, грамотный человек с кругозором! Похоже, свою роль исполнило пропагандистское начало – работа такая, вовлекает. Умные люди охотно глупеют, процесс этот их воодушевляет. На упрощения тянет мощно. Отсутствие желания и возможности посмотреть с разных сторон в соблазн вводит.

Основное различие фашизма и патриотизма в том, что первый агрессивен и фанатичен, а второй консервативен, восстанавливает и обороняется, не противопоставляя а объединяя. Последствия высоких идей осыпаются пеплом, остаются в урнах и смешиваются с грунтом, чтобы потом снова взвились полотнища и прозвучали вдохновляющие речи, организующие массы, пока магазины перекрывают проходы к морю.

Сто лет прошло – снова передел границ под грохот взрывов и стрекот беспилотников. Технический прогресс налицо, а в головах всё та же дурь, ничего нового.

В моей тоже.

Эх, рассказать бы Гоголю…

P.S. Перечитал. Но ведь "тройной портрет" в титуле эссе – не Гоголь, Набоков и Черникова. Что за троица и какого пространства четвёртое измерение?

Слабо мне коротко и ясно дать ответ. Тексты Елены Вячеславовны насыщены ярким словом и ритмами, а у меня со слухом проблемы. Литература Елены "на любителя". Думаю, начала и финала достаточно, чтобы определить читающему, входить ли в это пространство… а там и троица и четвёртое измерение…