Лакомка

Где-то над головой надоедливо жужжала муха. Судя по звуку, это была та самая, большая, сине-зелёная муха, которых бабушка презрительно называет «навозными». Она противно гудела на одной ноте где-то возле самого уха, и иногда принималась громко биться головой о дощатый потолок веранды.
«Вот зануда, - беззлобно подумал Колька, поглубже зарываясь головой в подушку, - стучится себе башкой уже с полчаса, и хоть бы тебе что! Нет бы, вылезла в щель и лети себе куда хочешь, так жужжит себе всё утро, словно самолёт».

К гудению мухи прибавились шаркающие шаги бабушки, отправившейся доить корову, её тихое ворчание и звук тугих струй молока, ударяющих в дно металлического подойника. Колька представил, как бабка сидит возле Бурёнки на низенькой скамеечке и периодически тычет её кулаком в круглый бок, потому что Бурёнка, блаженно вздыхая, этот самый бок кладёт бабушке на плечо и того гляди свалит с ног старушку, больше похожую на осенний высушенный лист.
Когда к этим утренним звукам добавилось истошное, заполошное кукареканье петуха и напевное квохтание кур-несушек, парнишка понял, что поспать сегодня больше не получиться.

Он перевернулся и открыл глаза. День обещал быть жарким – солнце било в щели на стенах веранды и лежало на полу широкими, жёлтыми ломтями. На небе, видневшемся в чисто вымытом окне, не было видно ни облачка.
Колька вспомнил, что бабушка вот уже несколько дней просит его сходить в лес по малину, а то деревенские женщины уже носят её оттуда полными корзинами, а у них нет ни единой баночки варенья.

Сполоснув лицо и выпив вместо завтрака кружку парного молока, Колька прихватил корзину и отправился в лес. Хоть он и живёт вместе с родителями и младшим братишкой Васькой в соседнем посёлке, а лес знает как свои пять пальцев – сызмальства с бабкой туда ходил за грибами, ягодами да травами целебными.

В лесу было тихо и прохладно. Негромко щебетали птицы, плакала о своих потерянных птенцах задумчивая кукушка, трещал по стволам сушин лесной доктор в красной шапочке, да иногда срывалась с высоты шишка и падала на мягкую лесную землю.

Солнце почти поднялось в зенит, а Колька всё бродил и бродил по лесу с пустой корзиной. Ближайшие малинники были вчистую обобраны: деревенские бабы, жадные до работы да острые на язык ощипали все ягоды, уставили подполья да погреба многочисленными банками с вареньем, насушили мешочки дурманящее пахнущей дикой малины.

Наконец удалось ему найти малинник, очищенный не до конца. Нижние ветки, опустившиеся почти что до земли, краснели от спелых ягод. Но вскоре Колька понял, почему этот малинник обходили бабы – ветки утопали в густо растущей возле них крапиве. Вооружившись палкой, парнишка старался сбить крапиву, но не обкрошить спелые, едва держащиеся на ветвях ягоды.
Корзинка наполнялась медленно. Руки Кольки сплошь были покрыты волдырями от крапивы, а под самым большим кустом, как назло, оказался земляной муравейник, и злобные рыжие насекомые азартно бросились в атаку на врага, посягнувшего на их территорию.

Потом Колька услышал чавканье. Настойчивое, громкое, словно рядом обедал большой поросёнок. Повернувшись на звук, парнишка обомлел: из его корзинки торчал толстый коричневый зад животного, поедающего с таким трудом собранные им ягоды.

Он решил, что в корзину влезла пришедшая с кем-то из деревенских, собака. «Ах, ты паразитка!» – закричал он, ухватив ветку и готовясь стегнуть её по широкой спине. «Собака» подняла голову от корзины – на Кольку смотрел круглыми удивлёнными глазами маленький медвежонок.

Колька опустил руку с хворостиной: доверчивый, непонимающий взгляд медвежонка напомнил ему маленького Ваську. Тот точно так же высыпал хранящиеся в кухонном шкафу крупы в огромную кучу и грузил их в свой самосвал, или скармливал колбасу, предназначенную на ужин для всей семьи залезшему через форточку соседскому ободранному коту, а потом смотрел на маму такими же круглыми глазами и не понимал, за что его ругают. Мама обычно махала рукой, целовала братишку в круглые щёки и принималась устранять последствия его разрушительной деятельности.

Медвежонок облизнул выпачканный раздавленной малиной чёрный нос и вздохнул. По корзине катались две чудом уцелевшие малинки. Колька набрал в горсть спелых, истекающих соком ягод и протянул малышу. Тот недоверчиво обнюхал протянутую руку и принялся осторожно есть, захватывая угощение мягкими, пушистыми губами.

Снова и снова Колька набирал малину и протягивал её медвежонку. Когда на кусте практически не осталось ягод, малыш упал на бок и перевернулся на траве, доверчиво показывая коричневый живот, покрытый свалявшимся пухом. «Ишь, ты какой! Накормил тебя, ещё и брюхо чесать?» - рассмеялся Колька, проводя пальцами по густой медвежьей шерсти.

Медвежонок лежал и сонно щурил круглые коричневые глаза, похожие на стеклянные пуговицы. Парнишка с удивлением рассматривал пятки, покрытые толстой задубевшей кожей и толстые тупые когти размером с Колькин палец. «Вот царапнет, так царапнет! – думал он, - не то, что Барсик или Мурка, долго заживать будет!»

Колька лёг рядом с задремавшим медвежонком. От его шерсти шёл густой, звериный запах, смешанный с ароматом малины, мяты, и, почему-то, валерианового корня.

Проснулся он, когда солнце уже клонилось к закату. Медвежонок спал, свернувшись клубком, словно кошка и дёргал носом во сне. Громкий, оглушающий рык разнёсся по лесу. Птицы испуганно вспорхнули, а Колька и медвежонок подпрыгнули на месте. Медвежонок лениво потрусил на зов, смешно переставляя косолапые передние ноги, и всё оглядывался на лежащего на земле и боящегося дышать Кольку.

Когда медвежонок скрылся между деревьями, тот по-пластунски прополз до края поляны и припустил домой так, что пятки засверкали, бросив корзину в лесу.
«Баб, я малину-то набрал, да только медвежонок, паразит, всю её слопал!» - рассказывал он с набитым ртом подробности своего похода в лес. «Да Бог с ней, с малиной! – всплёскивала руками бабушка, - а как бы к ребёнку-то и мамка вышла? Она бы с тобой рассуждать не стала!»

«А с корзиной твоей медведица по ягоды ходить станет, - смеётся вечером старушка, подтыкая Кольке одеяло, - варенья наварит, будет твой медвежонок зимой не лапу сосать, а сладеньким баловаться!»

Колька засыпает. И снится ему залитая солнцем поляна, и маленький забавный медвежонок, доверчиво касающийся губами его ладоней и смотрящий круглыми, наивными глазами. А где-то в лесу, рядом со своей мамой спит звериный малыш и видит во сне то же – солнце, лето и тёплая маленькая ладошка с протянутыми ему спелыми ягодами малины.