Мгла хочет ужинать

Вымышленная сказка. Картинка создана при использовании ИИ. (Имена из известных сказок).

В ресторане:

С самого детства дружат две пары, которые сейчас сидят в ресторане и отмечают семидесятилетний юбилей Гуннара. Гретель ласково гладит руку мужа. А Гензель и Гунилла смотрят на счастливую пару и улыбаются: они все вчетвером счастливы.

Им всегда есть о чем поговорить, и есть о чем вспомнить. А об этом они вспоминают чаще всего.

1. Дружная «четверка» друзей. Выходной в детдоме.

С первых дней знакомств, пережив годы учебы в детском доме, пережив их странное исчезновение в никуда, а также необъяснимое возвращение молодыми обратно в детдом, где вместо старенького детдома стоял заброшенный дом с заколоченными окнами. Выходит, их ровесники давно состарились и не узнали бы их.

Дома их ждали их внуки и дети, которые уже поздравили утром.

И только им известно, где они находились в то время, но они не расскажут, потому что им не поверят и сочтут за бред маразматиков.

А было это так.

Детдом у них был обычным со стороны, но у них были правила, которые устанавливали старшие ученики совместно с руководством, а потому дисциплина была на уровне. Были так, как и везде, свои любимчики, изгои и пофигисты.

Летом по субботам разрешалось уходить на целый день, потому его назвали «День доверия». Можно было не ходить на завтрак и ужин, но к 21 часу все обязаны быть в спальных корпусах на перекличке.

Лето ждут все дети на свете. И живут дети от лета до лета, где им приходится учиться. А до лета дети мечтают, планируют, куда бы в этом году выбраться да подальше от города.

Так, одноклассники-подростки Гуннар и Гретель пригласили друзей Гензеля и Гуниллу в поход в загородный лес, что находился в самой далекой деревне, которую называли «тупик» — дальше нет никаких населенных пунктов. До вечера времени предостаточно, расписание автобусов изучены давно, а потому остается только собраться и в путь.

Уже с начала лета они собирались было, да постоянные форс-мажоры да непогода вынуждали их разбирать походные рюкзаки. Так продолжалось до середины лета. Друзья, которые любили природу и горы, периодически выбирались в загородный парк, устраивали пикники, отдыхали, играли в бадминтон, а иногда просто делали велосипедную вылазку.

— Всё! Так и лето пройдет мимо. Кто за то, чтобы закрыть глаза на всё и решительно выйти из дому и — «По горам, по долам, нынче здесь, завтра там»?

— Гуннар был уверен, что согласятся все.

Так и есть. Улыбки и поднятые руки.

Сказано — сделано.

2. В деревне. Лесные валуны-«стены».

Автобус высадил их в той дальней деревне, который заканчивается лесом и горами, которые будто поднимаются к небу, эти три горы видны из деревни, но дойти до них не каждому дано. Но вот что находится за третьей горой, никто не знал и не знает. Оно и не нужно. В деревнях живут люди и трудятся с утра до вечера, а любопытство удовлетворяют только туристы или самые любознательные дети и подростки.

Но даже в этом случае подростки не решаются туда идти, потому что в их лесу были медведи и волки, а то и сбежавшие из тюрьмы прячутся в глуши, подальше от людских глаз.

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, Преодолеть пространство и простор» — от радости запел Гуннар одну из любимых песен их дедушки, который когда-то был летчиком. Он и научил их любить природу, видеть и слышать всё, что говорит лес, пока он не исчез сам, мальчонку потом определили в детдом. Дедушка так и не появлялся в этой жизни. Но он всегда любил его, помнил и мечтал увидеться.

Ребята быстрыми шагами прошли три параллельные улицы большой деревни, так что, считай, прошли почти километр, прошли поле длиной в два километра, может, чуть меньше, вошли, наконец, в любимый лес. Шли быстро, чтобы подольше побыть в лесу, и успеть на последний семичасовой рейс.

В лесу девочки громко восхищались, прыгали, как маленькие девочки, а юноши шли ровно и спокойно, улыбаясь, а про себя они тоже были счастливы. В воздухе создалась атмосферы приятной легкости и радости.

Даже ягоды местами выглядывали, чуть подсохшие, но так же были вкусны, как в середине июля. Обычно на таких открытых полянках возле березняка, особенно, на кочках, всегда много ягод. Девочки собирали ягоды в ладони и угощали своих друзей.

Они знали места настолько хорошо, что всегда возвращались вовремя, но до валунов и обратно, даже не доходили, ведь «чем дальше в лес». А по солнцу они определили время — обед. А это значит, что скоро будет привал. Ребята хорошо ориентировались в лесу, как деревенские, и смело шли вперед.

Наконец, дошли до исполинских серых валунов. Здесь их будто какой-то атлант рассыпал, как красивые гальки, будто собрал ладонью в кучу и любовался. Потом оставил их, соединив в кучу без горки, и пошел дальше своей дорогой.

В этой деревне валуны находятся в трех местах, и почти параллельно, на одной линии деревни (если посмотреть с высоты, то выглядело полосами — шоссе, которое проходило за деревней, недалеко от кладбища; потом лента прямой деревенской речки с тремя мостами; дальше, широченная полоса деревни с тремя полосками — улицами и множествами переулков; поле на всю длину деревни; когда-то прямо у леса протекала речушка с одним мостиком и всё, дальше — лес). Теперь, в начале леса, сейчас и находятся друзья.

А в лесу есть скрытые от глаз чужих, есть огромные камни, которые являются показателями того, что ты уже далеко от деревни, значит, прошло полдня — пришла пора возвращаться. А возвращаешься не просто, как в городе, а с половиной набранными за эти полдня ягодами чуть больше половины десятилитрового ведра, а на обратном пути собираешь до верха, потому к возвращению коров из пастбища, они не успевают, за них это делают те, кто остался дома. Чаще, это бабушки, младшие дети или внуки, которые с радостью пошли бы в лес, но не выдержали бы по возрасту, состоянию здоровья и из-за большого расстояния.

Могут позволить иногда напоследок посетить лес те старики, у которых дети приезжают на своих автомобилях или на мотоциклах в деревне, либо просто берут на время лошадь, и телега с приятным грохотом несет их в желанный любимый лес. Лес — куда люди любят уходить, лес — дом всего живого.

А эти необычные валуны в лесу — тайная достопримечательность сельчан.

Гигантские камни здесь очень высокие, как огромные черепахи, не ошибутся люди, если скажут, что они в два-четыре метра в длину, очень широкие, разной формы и толщины, а вблизи кажется, будто это пещера.

И, если встать к ним плотную со стороны деревни, то и без того темный густой сосновый бор покрывается таинственной сетью, то кажется, что ты вошел в чью-то запретную зону. Так жители деревни придумывали разные легенды, дедушки и бабушки передавали из уст в уста рассказы их прародителей, добавляя для устрашения свои звуки, пугая внезапным резким громким голосом. А дети любят такие страшилки, ведь еще никто в жизни не пропадал. Или пропадал, да не знают?

Но до сих пор верят в эти легенды их следующие поколения, даже современники, которые могут вооружиться гаджетами. В пасмурную погоду сюда деревенские дойти боятся, и не только из-за темноты. Раньше здесь обитали рыси! Охотник, бывало, едет из лесу, ребятишки тут как тут. И бегут рядом, разглядывая убитую огромную кошку с кисточками на ушах. Жалели очень. Но работа его такая, и в деревнях жалеть особо не принято, ведь они растут среди односельчан, которые выращивают всё на своей земле, растят скот, а потом часть мясу увозят для продажи в город — от птиц до целого крупного скота, который разделывают по частям.

И в этой деревне когда-то жила мама Гретель, которая заинтересовала лесом друзей, и они уже в прошлом году сделали вылазку и влюбились в этот бесконечный лес. Ведь всё загадочное всегда манит невидимой рукой Природы.

Деревенские люди всегда в свой лес ходят толпой, поэтому с раннего утра, когда еще туман не рассеялся и удивляется ранним пташкам, идут кучками родственники, семьи или соседи. Но меньше четырех человек не рискуют ходить, поэтому всегда заранее договариваются, за неделю, а за день удостоверяются.

Взрослые обычно останавливались на привал, дойдя только до «города камней» а подростки и дети играли там после обеда, но редко кто умудрялся усыпить бдительность родителей, чтобы залезть на самый верх глыб. Это как сказочный«портал в другой лес» — через подъем на валуны, а что за ним — не известно первопроходцам.

И, наверное, интересно, что же находится за камнями, хотя понятно, что там — продолжение леса. С одной стороны, он продолжается, но исполинские камни кажутся стенами, на первый взгляд, непролазными, а с другой стороны, не видно, что находится за самой этой «стеной» до деревьев, хотя деревья не растут вплотную к валунам, хотя дальше — непролазные чащи.

Ни один транспорт не может ехать дальше второй горы, потому кто-то остается собирать ягоды недалеко от транспорта, на карауле. А дальше — на своих двух. Старики тоже остаются недалеко от телеги или мотоцикла.

Но даже взрослые, которые знали легенду про эти валуны, про их непростой и даже не совсем приветливый лес, не решались быть невежами, но берегли лес. До появления машин у городских детей или гостей из других поселений, лес был всегда чистым. «Лес — наш дом, а дома должна быть чистота и порядок. Зашел и видишь, какая хозяйка в нем живет!» — говорили бабушки внукам. А эта деревня очень славилась в большом районе чистоплотностью. Особенная деревня. Здесь сызмальства уважают труд и любят свою природу, потому для них вся деревня с лесом — это один большой дом, как пазл или мозаика, где каждая частичка — это каждый дом и получается красивая картинка.

Оберегая детей «здесь и сейчас» они улыбались, глядя друг другу в глаза, ведь когда-то они через это прошли, когда подростками гурьбой бегали в лес«за ягодами» чтобы в первую очередь добежать до этого загадочного запретного места, изучают его«вокруг да около» и быстро возвращаются в ближайшие поляны. Очень быстро соберут ягод в семилитровые вёдра и пулей бегут домой.

В деревнях ценят время, а потому всё делается быстро, и к обеду уже к обеду возвращаются домой с полными ведрами. А, если семья большая и сбор удачные, то дети успевают на второй автобус сразу после леса в обед, пока ленивые горожане просыпаются к полудню или позже, едут на базар в маленьком городке, чтобы снова купить свежие ягоды. Да еще и торгуются! Даже, если они тоже раз в год могут поехать в лес на своем авто, это совсем не сравнимо с тем, когда идешь сам. Здесь больше радуется машина, чем человек, если вообразить, что транспорт — тоже нечто живое.

Ведь оно бегает, ломается, ворчит, дымит. Всё как у людей!

А детям нужно успеть попасть на последний желтенький ПАЗик, который умудряется вместить всех, а те, кто не успел, тот может рассчитывать на ночевку в семьях у своих старших сестер или братьев. На вырученные деньги купить им тортик, чтобы с пустыми руками на приходить или оставить часть продуктов, которые ты купил на кровные честные деньги для дома, родителям. Мамы всегда ждут с полными сумками продуктов, которые не привозят в сельпо или практичные односельчане и старые люди быстро раскупают «про запас».

Лес — тоже чудо Природы. Деревенские дети уже знают, что ничего особенного нет за валунами, но им достаточно одного раза. Потом женятся или выходят замуж, снова идут к валунам уже со своими детьми, также пугают и не разрешают своим идти за эти «стены» и тоже будут знать, что они и без них туда побегут потом, ведь«запретный плод всегда сладок» а любопытство никто не отменял.

Наши же друзья решили перейти на другую сторону валунов, раз исполинские камни не сдвинешь, как ворота, остается один выход — перейти или обойти. Они поднялись, осторожно спустились по мшистой поверхности, и попали на обычную полянку, которая почему-то им внушала страх. Лес, казалось бы, как лес, но, посмотришь на зеленые от мха камни, кажется, что за ними другой лес, а не их огромный сосняк. Какое-то таинственное ограждение от людского мира чувствовалось именно здесь. И ребята направились на обход.

3. Пора возвращаться в детдом.

Они решили сделать метку, на всякий случай, ведь это не их лес, и не город, даже пусть большой, где нет телефона (да он за второй горой не ловил никогда, а деревенские об этом давно знают), и людей не встретишь. Как-то выходит, что в лес идет утром вся деревня, но в лесу иногда можно услышать громкие разговоры (так люди делают, чтобы быть всегда рядом и не потеряться, но, конечно же, у любой стороны есть и другая, которая может быть в руку плохим людям, особенно, доставалось девушкам, которые приезжали на машинах в чужой лес, терялись, но находили их отнюдь не родители или друзья). Береженного бог бережет всегда! А спасение утопающих — дело самих утопающих. Об это нигде забывать нельзя!

Гретель сняла свою косынку-выручалочку и привязали на ветке кривой березы.

Дальше уверенно направились вперед, обошли, наконец, глыбы, по солнцу пошли вперед — это правило односельчан знают только они. И Гретель. Долго ли шли, вдруг они оказались на знакомом месте:

— Ого, кажется, эта тряпка не хочет здесь оставаться…

— Не тряпка, — Гретель развязала косынку и повязала на шею как пионерский галстук.

Гуннар, самый спокойный и уверенный, вдруг сморщил нос, посмотрел, прищурив глаза, через очки, на Гензеля:

— По кругу водит Леший, — пытался пошутить.

— Не пугай так, — прижалась к подруге уверенная и прямолинейная, но чуткая сердцем, Гунилла.

— Айдате скорей выбираться отсюда, время уже шестой час!

— Так мы же должны быть в это время на остановке! — чуть не заплакала впечатлительная и добрейшей души милая Гретель.

— Ладно вам, в детдоме только обрадуются, — вздохнул Гуннар, которого вечно доставали одноклассники за то, что он был «каланчой» который и правда выглядел как вон та вышка в лесу среди деревьев. Он только и мечтал, скорее вырасти, закончить школу и куда-нибудь подальше с Гретель, ведь её обзывали«пончиком» может, это и не так обидно, но всё же, имея излишек веса, очень тяжело выполнять задания по физкультуре, бегать на кроссе, прыгать в длину, словом, нормативы никогда сдавать не получалось, а рядом нет родителей, которые сделают справку — освобождение от физкультуры, потому для нее друг был не только ее парнем, но и как брат-защитник.

Так же хотели скорее закончить уехать Гензель и Гунилла вместе с друзьями.

А познакомились они в один день, как будто суждено было им.

В детдом их привезли на разных автобусах с другими детьми, в коридоре перед кабинетом директора их посадили рядом, так и познакомились. Их соединяла какая-то теплая сердечная привязанность, и с тех пор они всегда и везде стараются быть вместе.

По выходным детей отпускали на прогулки до самого вечера, и всегда все возвращались, потому что было с этим строго: если ты один раз нарушил и пришел после двадцати одного часа летом, то к тебе доверия больше не будет, и тебе придется коротать прекрасные летние дни детства в корпусе и делать генеральную уборку в их спальне, раздевалках и это — половина этажа левого или правого отделения, а в центре — столовая.

Нет, уборок никто не боялся, это даже была отличная идея от безделья и скуки, зато очень пригодились такие тщательные уборки в дальнейшей жизни, особенно, в семейной на радость свекровкам или тещам. Поэтому даже самые жестокие хулиганы с их шестерками возвращались вовремя. Правда, не известно, где они бывают и чем занимаются. Но это уж проблема руководства.

— Ребят, мы всегда ходим одним и тем же путем, может, изменим наш маршрут? Мы же видели на верхнем, что обойти не сложно, не километры же. Как вам идея?

Гензель залез на валун, посмотрел туда, откуда они сюда пришли, увидел издали деревню:

— Вон туда! И не сворачиваем!

Легко сказать «туда» и«не сворачиваем»! Пошли они, куда он показал, но ведь это не асфальтированная прямая дорога, и даже тропинки не часто встретишь в лесу, разве что только одна просека, но ее видно только из деревни, и та находится посередине леса, будто бы отделяет одну часть от другой, и она ведет к той самой каланче. Да тропы для проезда на телеге, их только две, итого…

Опять «три». Три дороги — просека и по бокам песчаные узкие тропы, где колеса телеги могут провалиться в углубление, по которой всегда бурно стекает вода во время ливней, которые в дереве длятся три недели, на все три Спаса. А веками дорожка стала похожа на воронку, если представить ее в разрезе. Люди знают лес как свой дом, потому заблудиться они не могут. Они — часть этой земли. Считай, есть сады-огороды, есть и лес. А как его не знать как своих пять пальцев!

Одним словом, прямой дороги в лесах не бывает.

А там уже горы есть, но нет валунов, чтобы залезть и посмотреть, куда идти дальше, потому что обратная дорога — это спуск.

Опять они дважды ходили по кругу, а он будто бы стал еще больше. Взволновались ребята не на шутку.

Когда они поняли, что автобус уже уехал, девочки заплакали. А еще, спустя некоторое время, поняли, что заблудились.

4. Ночной лес.

Когда совсем стемнело, лес, как будто живой организм, проснулся от дневной спячки, и стал издавать разные звуки, да совсем не приятные для слуха, как это бывает днем. когда щебечут маленькие птички, пробежит зайчишка, который спал, проснулся и, завидя людей, убежит в сторону его дома, но и здесь лесные вороны на окраине леса живут своей шумной веселой семьей.

Сейчас это пугающие шорохи темных деревьев, жуткое уханье совы (если вам не приходилось слушать или не знаете, как ухают эти красивые птица, то послушайте записи этих птиц, обязательно в темноте, выключив свет, даже тогда будет не по себе. На природе это уже другие ощущения, еще страшнее, даже днем. В первой части леса лес еще страшней, туда можно добраться только на телеге, и ходят люди молча, недалеко от транспортного средства. Там валуны манят дикой сочной малиной, но медведи как раз с этого района леса. И звуки эти сов неприятны даже в солнечные дни.

Люди сюда приезжают со своими городскими родственниками или гостями только за малиной. А односельчане выращивают ее у себя на участках. Человек в этом лесу осознает, что здесь он только гость! Это только в двух остальных намного спокойней. Но лес он и есть смесь приятного и полезного с опасностями и угрожающими форс-мажорами.

От страха ли, или действительно казалось, что где-то послышался вой волков.

Эти красавцы во всем районе были, есть и будут, не причиняя вреда деревне, а в лесу они хозяева, и далеко не собаки, а только их древние родственники, с коими им не общаются. Больше враждуют, особенно, помощники пастухов.

Липкий страх начал закрадываться и ребята шли молча. Они слегка паниковали, но учились справляться со своими эмоциями, пытались вернуться назад, чтобы спрятаться между валунами, переночевать, но темнота окутала их, и знакомые ориентиры исчезли.

В поисках укрытия на ночь они наткнулись на небольшую поляну. Решили, что здесь они смогут сесть возле дерева и попытаться заснуть. А ночь в лесу наступает быстро, и была полна неприятных волнений и таинственных ожиданий: ночной лес, казалось, просыпался как раз в это время суток, оживал, и каждый шорох заставлял их насторожиться.

Ночь просыпалась в любимом лесу.

Это хорошо сказать «у страха глаза велики» когда ты читаешь это в книге или находишься в темной комнате и трясешься от страха, но ты можешь включить ночник. А луна — не солнце и не светильник, и совсем не освещает так даже в деревне, где нет фонарей. Люди и там могут, как кошки, дойти до дома после дискотеки или посещения ночного киносеанса и даже обойти коровьи лепешки, потому что их глаза привыкают к темноте с детства. Да еще и в родной деревне как не знать ее вдоль и поперек!

В темноте леса поляна кажется опасней, ты будто окружен живыми высокими стенами как черными призраками, чьи ветви-руки будто тянутся к небу. Друзья дрожали то ли от холода, то ли от страха, то ли от того и другого сразу. Зловещий шепот ночи неприятно заполняет их уши.

— Мне страшно! — шепчет Гретель, указывая на черные фигуры, а луна будто улыбается им, пытаясь помочь как может, но хотя бы она есть и это облегчает их мучения.

Ребята решили идти вперед, зная, что в любом случае они выйдут на поле, по которому они шли, и дойдут до деревни, потому что это неизбежно, даже, если ты совсем заблудишься, то всё равно добредешь до санатория другой области, куда деревенские ездят работать на кухню, уборщицами или горничными. Но там лес непролазный, земля будто окутана цепкими дикими злыми травами и множествами вышедших на поверхность корней.

Видимо, деревенские гены матери всё же сказываются, опыт передался «по наследству» потому Гретель была уверена, что они на правильном пути. На это должны указать эти редкие дорожки-тропы для телег, которые они и пытались найти. Ведь, если ты найдешь их, то уже не страшно, потому что они выведут обязательно к полю.

Сколько они шли, не видно, телефоны брать не разрешают по «правило самостоятельности» потому опираешься только на знание, которые ты помнишь.«Знание — сила!» — говорил ей папа. Молча, стараясь не наступать на ветки, они, наконец, вышли к тропе, и ноги сами понесли их вниз. Так бывает и с лошадью, которая сама с радостью бежит домой, и не нужно держать вожжи, они нужны только тогда, когда едешь в лес, ведь животное не знает, куда вам нужно, а«рулить» нужно.

Лес позади, но деревни не видно совсем, даже кажется, что там, вдали, не очертания деревни, а другие горы какого-то другого леса.

Они вышли на открытое поле, окутанное густой мглой, которая стелется по земле, как живое существо и глядит на них невидимыми глазами. О таком они и в книгах не читали и в фильмах не видели!

— Это не то, что я ожидал, — шепчет Гуннар, его голос задрожал от страха.

— Мы должны вернуться в лес и переждать.

— Нет! — отвечает Гунилла, в панике глядя по сторонам.

— Это самое безопасное место. Идемте вперед!

— Девочкам не хотелось еще раз пережить лесные путешествия в темноте, для них казалось, что открытое место — самое безопасное. Надеялись, может, кто-то вдруг да придет на помощь. В такие минуты веришь и надеешься всегда на «вдруг повезет».

Но здесь опять препятствие, о котором знают все, кто живет в этой деревне и они.

По всей длине леса, который располагается параллельно длине большой деревни, специально не «показала» карте«полос» деревни в начале сказки, чтобы удивить еще раз, так, в давние времена и здесь текла речка, а теперь, спустя многие годы, даже ручеек ушел в землю, а мостик давно превратился гнилое сооружение — как скелет от некогда крепкого надежного моста.

Теперь здесь осталось только болотистое место.

Коровы только проходят в лес или обратно, в сторону дома, да пастух садится на коня, чтобы не запачкать ноги. Потому коровы всегда до колен имеют грязные ноги.

И люди, которым потом приходится в лужах мыть обувь.

До того, как войти в лес, все жители сначала преодолевают это неприятное сырое место, потому даже в зной летом в лес ходят в резиновых сапогах, и потому, что в лесу водятся гадюки. Где-то по кочкам, где-то по полусгнившим веткам, но вес у всех разный, потому можно запросто угодить в «жижистые» места. Это место будто бы ограждает лес от людей, и много веков здесь не сохнет, как и три огромные лужи в деревне, похожие на маленький пруд, где днем пасутся и плавают домашние птицы да весело бултыхается малышня.

Аномального в этой деревне хватает, они даже сами называют «проклятая наша деревня». Здесь дожди — это праздник, и он бывает только на все дни Пасхи. Весь район живет и радуется дождям, скорым урожаям, а здесь радуются, если мелкий дождик посетит их деревню. И ждут августовских ливней.

Как им теперь быть друзьям? Ведь, даже если не засосет это место (места, где пропадали животные, знают все, это ближе к центральной части леса, там добрые люди привезли и сделали мост из пару-трех камней, но не впритык, а приходилось прыгать, а взрослые делали большие шаги, одним словом, там не ходят, только в исключительным случаях), и как пройти это противное непонятное место ночью?

А в это время вдруг из глубины поля до них доходит какой-то зловещий звук — тихий крадущийся шорох с переливами глубокого тяжелого вздоха и шепотом, переходящий на тихий злой смех, будто кто-то крадется к ним по поверхности земли. Подростки замерли, не в силах двигаться.

— Что это? — спрашивают девочки, от ужаса их глаза расширяются, холод проник внутрь, рождая неконтролируемую дрожь.

— Я не знаю, — отвечает Гензель, его голос почти не слышен.

— Но нам нужно идти.

Они начинают двигаться, а мгла становится гуще, а с каждой секундой вокруг них начинает происходить что-то странное. Друзьям показалось, что вдруг из мглы образовались бесформенные темные силуэты, казалось бы, появляются в одном месте, исчезают в тумане, и появляются в другом, и всё ближе и ближе. Даже не узнаешь, рядом они могут оказаться или позади тебя. Подростки чувствуют, как холод проникает в их души.

— Это мираж? — дрожащим голосом тихо спросил эрудированного друга Гуннар.

— Сомневаюсь. А как ты думаешь? — взял за руку подруги и крепко сжал ее.

— Мираж, ночью? Не знаю, что это, но оно будто живое!

Вдруг, из тумана, внезапно раздается жуткий резкий пронзительный крик, и они осознали, что это не просто тень, это что-то необъяснимое, о котором нигде не писали. Это что-то, что охотится сейчас на них, и оно намного ближе, чем они думают.

— Бежим! — кричат мальчики, взяв за руки подруг, бегут вперед да так, будто бы это не они бегут, а в них вселился какой-то добрый спаситель, и ноги сами бегут (вот бы так кросс сдавать!), несмотря на свой страх, но поле теперь им кажется бесконечным. Каждый шаг лишь углубляет их в тьму, будто они опять бегут по кругу, но этот круг похож на водяное колесо, только не на воде, а здесь, на поле, и оно погружается в землю, которая кажется мягкой, как вата, и «жижистой».

Внезапно Гретель остановилась. Теперь слышит шепот, который зовет её по имени. Она оборачивается, и в тумане видит силуэт, который медленно приближается к ней, потому что она сейчас находится ближе к нему.

— Гретееель… — шепчет он, и её охватывает ужас. Это голос, который она будто знала, но который давно исчез.

— Не подходи! — кричит Гуннар, но она уже не слушает. Она послушно движется к силуэту, его темные глаза сверкают в ночи, увлекая за собой преданного друга.

Гуннар пытается вернуть ее в реальное состояние, но в этот момент всё вокруг них начинает меняться. Поле начинает сжиматься, и мгла поглощает их крики, оставляя лишь глухую тишину.

Тьма поглотила друзей в один миг.

Что случилось с ними? Четыре подростка исчезли в ночи, и только туман остался свидетелем их страха, запечатленного в бескрайних просторах мглы.

В ресторане:

Так, вспоминая за столом, они никому не скажут их тайну, но об этом знают только их близкие, другие бы им бы не поверили.

И я не знаю. А вы что можете предположить?

26.03.25