Подорожник к сердцу приложи. День Ивана Купалы

Каникулы. Лето. Жара.
Мы с сестрой у нее дома, с нами ещё одна ее двоюродная сестра. Нам по двенадцать лет. Ехать на озеро купаться, не разрешают родители. Можно только с ними и только в выходные, а сейчас они на работе. До выходных ещё так долго, дома уже с утра душно, а на улице к обеду и вовсе будет п;екло.
Мы проснулись поздно, потому что вчера долго гуляли. В дверь позвонили. Пришел сосед, наш ровесник и по совместительству дальний-предальний родственник, считай брат. Он принес нам неожиданную и радостную весть – сегодня День Ивана Купалы. Праздник, когда обязательно нужно купаться, ну или хотя бы обливаться.
Мы кисло ответили, что купаться на озеро нас не отпускают, а обливаться нам не охота, и вообще, мы телевизор смотрим. На что он ответил своеобразно, пошел на кухню набрал стакан воды, пришел к нам и стал макать пальцы в стакан и брызгать нас.
Мы, конечно, отмахивались, но без особого энтузиазма. Он был терпелив и настойчив, целых две минуты. Ну а потом просто и буднично вылил оставшуюся в стакане воду на голову сестре, со словами "С днем Ивана Купалы".
Что тут началось! Нашу вялость как рукой сняло. Возмущение наше подпрыгнуло аж до следующего этажа дома! Да как он посмел! Да мы его сейчас втроем, да мы ему!
Мы вскочили, и побежали на кухню и в ванную, там схватили, кто кружку, кто стакан, кто ковшик и понеслось!
Мы носились по квартире, как угорелые, то убегая, чтобы не облили тебя, то догоняя, чтобы облить кого-то. То прячась за углом, или в ванной, чтобы напасть из засады, то несясь к крану, чтобы пополнить водозапасы. Мы пытались облить его, но он уворачивался, и мы попадали друг в друга. Потом он пытался нас по очереди закрывать на балконе, но мы спешили на помощь и выпускали плененного.
В итоге и он, и мы были насквозь мокрые. На линолеуме празднично блестели лужи, на паласе и дорожке разметались узорные брызги, балкон вообще был залит основательно и грозил размокнуть и отвалиться. И больше всего пострадали обои в коридоре, они все намокли, вспухли и запузырились.
И тут в дверь позвонили! Мы, вчетвером, глянули на часы и поняли, это катастрофа, дядя пришел с работы на обед. Он работает в пяти минутах ходьбы от дома. О! Что тут началось!
Мы бегали с такой скоростью, с какой по дому бегать невозможно. Мы мгновенно вытерли все лужи, поправили все кровати-диваны-кресла-шторы. Протерли мебель, пятна на паласах, вычистили балкон, и переоделись.
Если бы кто-нибудь видел нас со стороны, то это бы выглядело, как кино на очень-очень быстрой перемотке. Или как в мультфильме про обезьянок, когда они ждали обед и  разгромили кафе. А потом их мама за полминуты навела идеальной порядок, включая перестановку мебели, развешивание штор и сервировку столиков, даже лучше, чем было до погрома.
Так получилось и у нас. Дядя позвонил всего раз десять и терпеливо ждал, пока мы откроем. Наверное, думал, что мы еще спим. Хотя вряд ли, ведь мы, бегая по квартире и наводя порядок, так топали, что на невесомых феечек мало походили. Скорее, на небольшой табунчик парнокопытных.
Наконец, он не выдержал, и стал стучать в дверь, ведь обед не резиновый, и скоро ему опять на работу возвращаться. И мы открыли дверь... Дядя прошел в дом, все внимательно осмотрел, от балкона до обоев. Мы время зря не теряли и умчались на кухню подогревать ему обед и накрывать на стол. Дядя осматривал нанесенный урон со словами:
Ну, вы даете! Вот это да! Обалдеть! Ничего себе!
Когда он дошел до кухни, стол был уже накрыт и сервирован по высшему пятизвездно-ресторанному разряду. Он сменил гнев на милость и улыбнулся. Но потом опять сдвинул брови и резюмировал:
ЭТИМ, – он многозначительно показал пальцем на мокрые обои, – надо на улице заниматься, а не дома! Дуйте во двор и обливайтесь там, хоть залейтесь, а дома, чтобы больше ни-ни!
Мы проводили его на работу и решили сместить театр праздничных действий на улицу. Там без дела слонялись пацаны, сидели гроздьями на лавочках в тени, изнывая от жары. И тут мы! Встречайте!
Мы, вчетвером, распахнули двери подъезда и выбежали с воплями "С днем Ивана Купалы!" И полными ковшами воды. Выплеснули водичку на ошалевших пацанов, которые от неожиданности даже не очень-то успели увернуться!
А мы уже ретировались в подъезд и побежали за новой порцией воды. Сначала мы не очень продуктивно бегали вверх-вниз на третий этаж, чтобы пополнить боезапасы. Пластиковых бутылок тогда не было, а стеклянные маленькие, с ними не интересно.
Тогда мы решили усовершенствовать весь процесс. Набрали воды в ведро и потащили на улицу. Там нас ожидали не сильно-то расстроенные, а скорее ожившие мальчишки. Как будто мы их живой водой на поле брани сбрызнули, а не ковшом воды из водопровода окатили.
Они, справедливости ради, говоря, тоже не сидели, сложа руки, и проявили активность и изобретательность. Сбегали по домам и тоже вооружились. Принесли съемный кранчик, вставили его на трубу для полива, торчащую из подвала и тоже получили доступ к постоянному источнику боеприпасов.
Набирали их во что придется и тоже успешно нас обливали. Мы носились по двору, как оголтелые, все насквозь мокрые, радостно орущие, оглушительно визжащие, это про девочек, и совершенно довольные, так как нам всем уже было не жарко и не скучно.
Основные действия развернулись у нашего подъезда. И мы имели весомое преимущество атаковать и на земле и с воздуха. С какого-то праздника у нас завалялось несколько воздушных шаров. Мы набирали в них воду, они растягивались, как гигантские пузыри, и мы кидали их с балкона, на сидящих у подъезда пацанов. Даже если не попадали, то шары прилетев с третьего этажа, лопались с такой силой, что брызги разлетались на несколько метров и снова мочили всех вокруг.
Под занавес, мы договорились провернуть одну военную хитрость. Мы, девчонки, сказали, что совсем промокли, больше играть не будем и идем домой, и ушли. А наш брат должен был остаться и заманить всех пацанов на скамейку под нашим балконом, убедив их, что нас уже опасаться не стоит. Потом по нашему условному сигналу, он должен был отбежать в сторону.
Мы набрали полный таз воды и долго и тихо сидели на балконе, чтобы нас не было видно. Подглядывали в щель между обшивками балкона, слушали, как они на улице болтают и смеются, и ждали.
И вот, наконец, все покинули свои засады и убежища, успокоились и собрались со всех уголков двора на нужной лавке. Не успели они расслабиться и перестроиться на мирный лад, как мы, цокнули, брат наш прыгнул в сторону и откатился кубарем, как от гранаты, и мы, втроем, опрокинули полный таз на буйные мальчишечьи головы.
Какой был водопад! Какие были брызги! Какие были вопли! Какая была куча мала, когда все бросились врассыпную! Мы чуть от смеха не лопнули. Как они потом нам грозили и выманивали выйти на улицу, но мы не поддались, и дразнили их с балкона, хохоча до икоты.
Обои, кстати, высохли и благополучно приклеились обратно к стене, не отвалились, повезло. Кучу мокрой одежды мы высушили на балконе. Так что к приходу родителей с работы, дом приобрел вполне благопристойный вид. И мы тоже, уставшие и довольные, как ни в чем не бывало, помогали тёте готовить ужин. Будто и не было днем такого веселого праздника Нептуна Посейдоновича Купалы.