Над судьбой. Том 5. Глава девяносто восьмая

 
Через три дня он  должен дать окончательный  ответ инспектору из Нового Орлеана. Ответ однозначный и бесповоротный: готов ли он,  Джим Крепкий Хозяин, сын Слая, зять самого Яростного Кулака, вступить в ряды манитуланов? 
Не каждому, ох не каждому, предлагают стать манитуланом! Это великая честь – войти в  число избранных для осуществления божьего промысла. И где слыхано,  чтобы кто – то отказался?



Горячий, неутомимый жеребец, редкой  игреневой масти, казалось, просто не знал, что такое усталость, всё время, норовя ускорить ход.  Джим потрепал скакуна по морде и потянув поводья вправо направился к группе людей, расположившихся под большим навесом, сооружённым в тени громадных платанов.



- Ну,  как успехи, парни? – нарочито бодро поприветствовал работников Джим, передавая поводья одному из подбежавших юношей.
- Джим! – это же чудо, это настоящее чудо. Пресвятая Дева…ой.
Здесь вступивший в беседу молодой чернокожий механик запнулся, но быстро овладев собой, продолжил.



- Я хочу сказать, да будет благословенен Великий Дух – Бог, принесший на землю небесный  огонь, чтобы мы могли согреться, извлекший Солнце, Луну и звёзды из их небесных нор, чтобы мы могли видеть, научивший нас побеждать духов Голода и Холода!
- Хорошо, хорошо, Стив, - снисходительно похлопал  механика по плечу Крепкий Хозяин, пожимая каждому протянутую для приветствия руку, - мы все прекрасно понимаем, что в технической школе учат не только в машинах разбираться.  Ибо,  как вещает   Познавший Древо,  человек,    сердцем, не принявший истины, подобен слепому в кромешной тьме. А Великий Жрец знает, что говорит. На то он и Великий Жрец.



- Ну как машина? – напрочь позабыв о важности собственной персоны,  с волнением спросил Крепкий Хозяин, устремив взгляд прямо на Стива.
Стив был лучшим механиком в поместье. Ещё несколько лет назад землю пахали  старыми громоздкими плугами. Были они тяжелы и очень неудобны. Один такой плуг тянула целая упряжка волов. Пахали и пахали. Никто и не думал, хорош он или плох. Плуг, как говорится, он и есть плуг.



Но потом приехал инструктор из Нового Орлеана и потребовал, чтобы одного, самого смышленого юношу отправили в город для обучения работе на новых плугах. Тогда поместьем руководил ещё Слай, отец Джима. Он и послал Стива учиться. Вскоре из города привезли несколько новых плугов. В изменённой конструкции лемех и отвал соединялись в единое режущее лезвие изогнутой формы, и плуг стал намного легче. Его без особых усилий тянули две лошади. 



И уже Стив начал обучать всех  работников поместья, как обращаться с новшеством. Люди    быстро привыкли к усовершенствованному плугу.  Работать на  старых никто уже не хотел. Все требовали, чтобы Слай   заменил все орудия срочно.
«Вот глупцы, - досадовал в те дни отец, - это же   стоит огромных денег. Если даже сдать на переплавку всё старьё, много ли на этом  сэкономишь? Даже весь урожай продашь, и тогда денег  не хватит.



Вот в те дни  Джим впервые и услышал это сначала такое непривычное слово – инвестиции.
Инспектор с пером и бумагой в руках доказал Слаю  как выгодно заменить плуги. В Инвестиционном Банке надо взять кредит и на эти деньги купить новую технику. Кредит и проценты будут гаситься в течение семи лет. Выгода же Слая очевидна. Потребуется совсем немного лошадей вместо целого стада волов. Снизится расход фуража. Уменьшится потребность в   работниках, занятых на пахоте. Ведь с новым плугом каждый из них вспашет значительно больше. Понадобится меньше жалования за произведённый труд. Кроме того, качество металла в новых плугах таково, что ломаться они будут намного реже. А это экономия на ремонте.



Отец тогда дерзнул. Рискнул по – крупному. Если бы всё вышло иначе, кто бы оказался в проигрыше: инспектор, работники?! Не побоялся Слай крутых изменений в жизни,  решился и выиграл. Но он был совсем безграмотным, а учиться уже годы не те.



Джим всегда гордился тем, что и часа в жизни не был рабом. Когда отец вместе с Яростным Кулаком, Джебе, Жёлтым Джеком громили поместья латифундистов по всему югу Джорджии,  их свободный народ перемещался от одной стоянки к другой, постоянно меняя места, чтобы не быть застигнутым врасплох. Мать усаживала  Джима на спине, разместив в плетёной корзинке; женщины, старики, дети уходили в недоступную глубину джунглей, прячась от безжалостных преследователей. А воины убивали плантаторов и их прихвостней, кровью врагов поливая древо  свободы.



Потом были долгие годы жизни на острове среди малярийных болот. Люди своими руками создали рай на земле. Здесь Джим полюбил бесхитростный труд земледельца, восхищаясь великим чудом, дарованным Господом. Маленькое семя, комочек жизни, попадая в почву, становится растением, приносящим десятки, а порой и сотни семян. Земля, вода, солнце и человеческие усилия  создают урожай, свободные люди свободным трудом кормят себя и своих детей. Сытость и покой, не  это ли счастье?




А затем вожди заключили союз с алгонкинами,   и Яростный Кулак  объяснил народу, что надо уйти с острова и переселиться в предместья  Нового Орлеана. Все согласились. Разве мог ошибаться Великий Вождь, которому столько лет все беззаветно верили?



Взяв под свою опеку Новый Орлеан, краснокожие сразу отменили рабство. И многие плантаторы сбежали. Но не все. Оставшихся в своих поместьях латифундистов  не преследовали. Хлопок – то, кто – то должен выращивать. От них требовалось совсем немного: выплачивать бывшим рабам, а ныне наёмным рабочим  жалование за выполненную работу. И всё бы ничего, да из Нового Орлеана, а потом и даже из далёкой столицы стали приезжать вербовщики, соблазнять бывших рабов ехать на стройки и заводы. Вначале рабочих обучали на курсах, а потом допускали в производство.



Кругом,  как грибы после дождя,   росли инвестиционные проекты. Молодые, кто посообразительней, да порасторопней,  быстро поняли преимущества городской жизни.  И большинство плантаторов из тех, что  не сбежали после отмены рабства, в новых условиях просто не смогли наладить дела в своих поместьях.



После переселения народ Яростного Кулака был распределён по многочисленным латифундиям вперемежку с бывшими рабами из местных.  По всей округе выващивался в то время практически один хлопок. Отцу Джима Слаю доверили возглавить сразу три поместья,  бывшие хозяева которых бежали. И на поля тут же  зачастил инспектор. Он был манитуланом, хотя и из белокожих. Инспектор много говорил про Норфолькский севооборот, о плодосмене. Джим не знал,  насколько разбирался отец во всех этих тонкостях, но начальство он слушал и уважал.



А затем в столице открылась Техническая Школа, куда направили учиться на механика Стива, и Земледельческая Школа, куда отец определил Джима.
За три года учёбы Джим многое успел узнать: и алгонкинский язык, и историю, и географию. Изучал он математику, механику, физику, химию. А особенно жизнь растений и животных.




И, конечно же,  главное, познал  Джим Бога Добра и Справедливости. Всё крепко  усвоил Джим, что учителя говорили. И Джима хорошо запомнили: смышлёный, толковый малый,  понимает всё как положено.
И решил Джим поставить паровую машину в поместье. Дело оказалось совсем новое. По всей стране ни одной такой машины нигде на фермах ещё не было. Но отец выступил против. Уж больно всё непривычно, да и грохота столько, будто ведьмы шабаш устроили. Но Стив, тоже только на днях закончивший учёбу, уверял, что машину в работу запустить дело пустячное.



 И говорил Джим с инспектором за спиной отца своего Слая, что дескать стар отец и обстановку правильно понимать не может уже. И  стоит он, сам того не ведая, на пути Инвестиционного Проекта. Одним словом, палки в колёса ставит быстроходной карете,  на которой гордые манитуланы народ свой в светлое будущее везти готовы.
И слушал инспектор, и улыбался, и соглашался с Джимом. А потом вечером домой к Слаю приехали всадники: крепкие, мускулистые, с суровыми взглядами.



«Кто ты есть такой, Слай! – спрашивали они его и тут же отвечали, - ты есть Слай навозный жук, дальше своего носа не видящий. Дали тебе  землю, работников, плуги, бороны, сеялки, веялки, молотилки, саморезки. Живи, радуйся, богатей. Вот  и стал  ты богатеть. Молодец, Слай, крепкий ты хозяин. Немалые деньги у тебя на счету в Инвестиционном Банке. Во многих проектах твой вклад есть. И завода паровых машин акции покупал, не побоялся рискнуть. И в новый цех по производству прессов для отжима сока сахарного тростника деньги вложил. И вот сейчас  держишь долю  в громадном  заводе по выпуску пароходов. Как пойдут Слай пароходы вначале по Отцу Рек, а потом глядишь и через  океан, это какие же деньжищи ты загребёшь!



И греби Слай, и радуйся, богатей. Но никогда, ни днем,  ни ночью, ни трезвым, ни пьяным, ни здоровым,    ни больным,    даже мёртвым не забывай, что такое деньги. Деньги – это инвестиции. То есть средство. И горе тому, кто делает из них цель.  Вот пожалел ты денег на покупку паровой машины. А почему? Потому что двухэтажный господский дом из розового туфа, в котором ты проживаешь с семьёй, кажется тебе сущей хижиной с дырявой крышей и залатанными   стенами. Два крыла, флигель, парадное крыльцо с каменными львами у входа, паркетные полы – всё это, конечно, признаки нищеты. Как и серебряная посуда, повар, горничная.



Задумал ты, Слай, новый дом построить ещё богаче и краше. И чтобы сад перед домом, а в саду пруд. Над прудом мост арочный. А на мосту том беседка.  Сидишь ты, Слай и чай попиваешь. А рядом слуга в малиновой ливрее. Нет, слуг двое и ливреи на них голубые. А сами они белокожие и рыжеволосые, потому как ты, Слай, негр и приятно тебе слуг держать белых.




Сидишь ты, чай пьёшь и дальше носа своего ничего видеть не желаешь. Кроме моста этого над прудом ничто тебя не интересно. А вот американский конгресс очень интересуется тобой Слай, лично тобой. Король подписал перемирие. И  ты думаешь, американцы будут смотреть, и радоваться, как ты богатеешь?


 Ты уже сам хорошо понял – делить, по справедливости,  на всех не хватит.
Минует  два – три года, от силы пять  лет и они придут сюда, чтобы убить нас и отнять всё, что есть у нас. Твой новый замок с арочным мостом не спасёт никого. А вот пушки и ружья спасут.
Ты, спрашиваешь, Слай, причём здесь пушки, когда речь идёт  о паровой машине. Но и это легко объяснить. Потому как  побеждает  всегда тот, кто   сильнее. Одна паровая машина заменяет сразу несколько человек. Порой десяток и больше.



Тысячи, да Слай,  ты не ослышался, многие тысячи машин заменят целые армии людей. Наш народ очень мал. Американцев во много раз больше. Поэтому каждый человек на счету. Каждый,  наша сила в железных мускулах. Деньги, Слай,   это средство. Машина – тоже средство. Но не только. Машина сама по себе и цель. И люди, которые не могут и не хотят понимать этого,  не имеют права стоять у штурвала. Сегодня ты передашь   дела сыну, он толковый малый и все понимает правильно. А ты станешь ему помощником и наставником. Так что желаем успехов,  друзья.