Над судьбой. Том 5. Глава девяносто девятая

 
Политика,  твёрдо полагал Фэнд Уэсд,  это умение выкурить Трубку Мира на бочке с порохом. Бенни, как всегда не утруждал  себя собственным мнением  и легко  соглашался с приятелем.
Друзья покинули армию США в июле 1776 году, когда имевшие десятикратный перевес  британцы под звуки марша вошли в Нью-Йорк. Но горделивые дети Туманного Альбиона плохо знали, кто такие настоящие янки!

* * *


Чтобы выиграть войну, вовсе необязательно не только одерживать победы в кровавых схватках, но и вообще вести боевые действия. Это утверждение абсурдно лишь на первый взгляд. Надо тянуть время, полагал Вашингтон. Пока сохраняется армия, существуют и Соединённые Штаты. А союзники сами найдутся.
В рождественскую ночь семьдесят шестого года американцы перешли по льду через реку Делавар и захватили врасплох наёмный гарнизон в Трентоне, почти не понеся потерь. А через неделю разбили отряд британцев в Пристоне.  Полоса поражений кончилась, но Континентальная армия вовсе не спешила закрепить успех.



Люди Вашингтона рыскали по Европе в поисках союзников, искали  специалистов. И  такие нашлись:  пруссак барон фон Штойбен, поляк Костюшко, другие, не менее громкие имена.
Шли год за годом, но ни одна из противоборствующих сторон не  приступала к решительным действиям. Король Георг пытался прикупить солдатиков у Екатерины  Второй. Чудо – богатыри, разгромившие  турецкого султана и расправившиеся с пугачёвцами,  ему очень нравились. Однако  государыня, рискуя отношениями с основным  торговым партнёром, поищи ещё клиентов на железо, пеньку и парусину, отказала. Видно переписка с Вольтером всё же даром не прошла!



Здесь подсуетился Гессенский князёк. Он продал по великой нужде в деньгах всю свою армию со всеми потрохами – от первого генерала до последнего солдата. Но немцы в основном пьянствовали и мародёрствовали, а под пули лезть не торопились.
Наконец-то в дело вмешались французы, объявив летом 1778 года Британии войну. Однако все, без исключения, занимались большой политикой, полагая, что победа в войне приложится как бы сама собой.



Наконец-то,  и Фэнди  вспомнил о долговой расписке, полученной в Нью-Йорке и о своих акрах земли. Становиться фермером он не намеривался. Тем не менее, землю всегда можно обменять на что-нибудь более ликвидное.   Допустим,  сгодятся  те же доллары.
Приятели вновь влились в американскую армию, когда доблестный генерал Натаниэль Грин  теснил британцев к полуострову Йорктаун в Вирджинии. Французские корабли блокировали побережье и оставшиеся без подкреплений англичане, казалось,  были обречены.





«Гоните английскую сволочь с нашей земли, - громче всех кричал Фэнди, - вперёд парни. Свобода, свобода!»
В последнее время Уэсд всё чаще задумывался, в каком штате ему выделят землю. После полного провала с тайником,  Фэнду  порой даже снились сны о далеко не радужных перспективах необеспеченной старости. И если бы удалось заполучить землю на юге, да заиметь ну хоть с десяток негров, то, в принципе, и в нелёгком плантаторском труде  он  ничего плохого не видел. Осталась мелочь – дожить до победы.



Однако победа так и не наступила. Англичане вгрызлись в землю на Йорктауне и  потери наступающей стороны стали просто чудовищными. Под угрозой нанесения   удара с  моря, французский флот снял блокаду. Ситуация зашла в тупик. Уже никто не хотел воевать, но не было и проигравшей стороны.



Мысль о временной приостановке военных действий возникла сама собой.  Подписание перемирия стало неизбежным. Англия  имела исторический опыт и тридцатилетней и столетней войн. Последняя длилась даже более ста лет!  США начали наработку военного опыта сразу с затяжной войны. Впрочем, американцы однозначно рассматривали перемирие как безусловный успех, не сомневаясь, что возобновление военных действий может быть лишь прерогативой США. Все кинулись праздновать победу, позабыв, что перемирие это вовсе не капитуляция.


* * *


В дни всеобщих торжеств Уэсд вновь встретил ту рыжеволосую девицу, из-за которой его чуть не загрызли британские собаки. Она сидела одиноко в стороне и сквозь слёзы тихо напевала.
  Мой любимый ушёл на войну
  В тяжёлый для Родины час.
  Победа за нами, свобода с нами
  Но любимого нет среди нас.
  Пусть тело твоё в могиле сырой,
 Но в   сердце  моём ты всегда со мной.
 На небе обрёл ты  навеки покой,
 Убитый жестокий войной.         



 - Эй, солдат, - неожиданно громко крикнула она, - я узнала тебя. Ты бежал с поля боя из-под Бруклинских высот. Ну, что, ты стал героем?
Фэнди, желая  быстрее замять конфликт, быстро подошел к девице и, улыбаясь, заговорил с ней.
- Конечно, как видишь. А отчего ты плачешь?



- Знаешь солдат, - всхлипывая, ответила девица, - вчера убили капитана Стентона, моего капитана. Мы должны были пожениться сразу после победы. «Я люблю тебя, Синти, - говорил он мне, - люблю больше жизни».  Война кончилась, свобода торжествует, а я не знаю, что мне делать.
Фэнди быстро смекнул, что девице надо выговориться и изобразил на лице крайнее участие.




- Ты помнишь сахарного магната Израиля Коэна, продолжала Синти, - его потом повесили за предательство. Ведь я была у него служанкой. Когда королевские войска вошли в Нью-Йорк, он быстро переметнулся к англичанам. Но мы с кухаркой Памеллой бежали от него в Филадельфию к партизанам. Коэн не обедняет, решили мы, и прихватили с собой в повозку поросёнка, двух овец, три бочонка рыбы и много другой снеди. Но больше всего повстанцы обрадовались табаку.



Затем мы с Памеллой возили раненых в госпиталь и доставляли партизанам контрабандой оружие, еду, одежду. Однажды англичане выследили нас и пленили. Но Стентон с отрядом смельчаков отбил нас, ночью  напав на английский лагерь. С тех пор мы были неразлучны. Но на днях его убили.



- Синти, - издалека раздался простуженный женский голос, - я ищу тебя повсюду.
 Высокая, тощая девица с младенцем за спиной небрежно поздоровалась с Фэндом и Бенни,  и быстро залепетала.
- Синти, Боб растёт день ото дня. Ну, скорее бы уже ходить начал, сил никаких нет. А как у тебя?
Синти любовно погладила округлый живот и, блаженно прикрыв глаза,  ответила.



- Памелла, он обязательно, как две капли воды,  будет похож на Джона Стентона. 
- Ну конечно,  милая, - засмеявшись, ответила Памелла, - а как же иначе?
- Ладно, солдат, - Синти добродушно посмотрела на Фэнда, - ведь тогда под Нью-Йорком разбежалась почти вся армия, не ты один. Так что будь здоров! Война закончилась, все свободны! Удачи тебе!

* * *


После подписания перемирия, в Нью-Йорке бурно закипела жизнь: расширялись фабрики, открывались новые  банки, шёл активный набор рабочих на верфи и в порт. Преисполненный веры в собственную правоту,  Фэнди твёрдым шагом шёл за положенными  долларами. И каждый из шестидесяти  семи был ему особенно дорог. Люди потихоньку  уже стали  привыкать к новым деньгам, убеждаясь в их надёжности. Веселый,  чистенький, дышащий здоровьем город говорил Фэнди, что дела в стране идут совсем неплохо.



Приятелей встретил пожилой капитан в вылинявшем мундире и истоптанных сапогах. Оторванная кисть левой руки и выбитый правый глаз говорили, что не все эти годы он просидел в канцелярии. Тщательно изучив расплывшиеся, с трудом различаемые слова записки, капитан привычно, без всяких интонаций сказал.
- Так, получите ваши сорок долларов.
- Сорок?! – от удивления Фэнди остолбенел, не зная, что добавить.
- Да, сорок, - твёрдо ответил офицер, переводя взгляд на другого клиента. За день столько проходило всяких придурков, на каждого не угодишь. А после контузии, капитана при волнении сразу начинал терзать тик.  Для другой работы он не годился, вот и приходилось мучиться в этой вонючей канцелярии.





- Сэр! Но ведь их должно быть шестьдесят семь, - былая уверенность Фэнди тут же куда-то исчезла. Однако надежда всегда умирает последней.
- Старые деньги обесценились, сегодня они больше не стоят, - в который раз   капитану приходилось объяснять очевидное, - вы берёте или отказываетесь? Всё проходите, не задерживайте очередь.
Ошарашенный Фэнди от изумления даже взвизгнул.
- Не смейте меня толкать!





- Я не толкаюсь. Но вы  видите, сколько людей сзади вас. И они все ждут, - офицер с огромным трудом сдерживал себя, - я очень занят. Ну, проходите же.
- А где  моя земля? – уже без  прежнего напора спросил Уэсд, все ещё боясь признаться себе, что ответ очевиден.
- Какая земля мистер? – легкое недоумение проскользнуло по лицу капитана. Единственный глаз вопросительно уставился на Фэнда.
- Я спрашиваю, где те сто пятьдесят  акров, что мне обещали? Что с ними случилось? – если бы Фэнди удалось в этот миг увидеть себя со стороны, он бы быстро понял,  насколько глупо и комично выглядит.



- Слушай парень! – офицер поднялся из-за стола и слегка подтолкнул Уэсда в плечо. Не морочь мне голову! У тебя две руки, две ноги, два глаза. Верно? Проходи, сколько можно  об одном и том же.
- Ну-ка,  не тронь! – заорал взбешенный Фэнд. Наконец – то, он окончательно понял, что его надули как последнего деревенского увальня на осенней ярмарке. – Не тронь, я сказал! И ответь на мой вопрос.
- Какой?
- Где мои  сто пятьдесят  акров? Где они?



 - Эта земля продана спекулянтам, чтобы покрыть  военные долги, - срываясь на визг, прокричал капитан, - понял? А  теперь иди!
Фэнд на секунду замер,   не в силах сообразить,  о чём же всё-таки сказал офицер. Затем он  дурашливо засмеялся и твёрдо произнёс.
- А где моя доля военных долгов? И его, он ткнул пальцем в Бенни, или их? Нам всем тут причитается!
Очередь заволновалась, напирая на канцелярский стол. Послышались возмущенные голоса.



- Ты откуда такой горластый взялся? - капитана затрясло, он уже был готов с кулаками наброситься на кривляющегося перед ним мерзавца и вытрясти из него всю душу. Что-то не видно на тебе ран! Ни от пуль, ни от штыков, ни от сабель. А здесь ты герой шум поднимать. Отправляйся в Конгресс, там и ори. Это мастерство там, в большой цене. Все катитесь в Конгресс, накричитесь вдоволь. А мне-то, зачем всё это рассказывать?!
 - Всё следующий, - обрезал капитан, - некогда мне, проходите.


* * *


 Ни в каменоломне у краснокожих, ни на проклятом острове у узкоглазого вождя беглых негров, ни возле распотрошённого тайника покойного папаши Уэсд не чувствовал себя так нагло и бессовестно обманутым!
… закон и порядок, - откуда-то из толпы донеслись до Фэнда обрывки фразы. Он машинально повернул голову и увидел расположившегося на небольшом возвышении невысокого господина, с азартом жестикулирующего коротенькими пухленькими ручонками.



- Что он там рассказывает Фэнди, с интересом спросил Бен, - может быть про  наши деньги?
- Надо послушать, - ответил Уэсд, протискиваясь сквозь толпу, плотно обступившую возвышение.




Оратор был одет добротно и со вкусом. Изысканный бархатный сюртук, соответствующий  последней моде. Солидные тонкой шерстяной пряжи чулки и новенькие башмаки с  блестевшими на солнце медными пряжками.
С румяными ручками  гармонировали нижние конечности: такие же коротенькие, толстенькие, мягкие. Заплывшие жиром  лоснящиеся щёки господина придавали ему сходство с молодым поросёнком. Тем, что на  ферме рачительного хозяина,  никогда в своей  недолгой жизни не испытывал нехватки   высококачественных кормов.



На первый взгляд человек, завладевший вниманием толпы, был весьма похож на молодого шалуна, бодро шагающего субботним утром в синагогу во главе семейной процессии. Но бегающий, нечестный взгляд маленьких, рыбьих глазок  сообщал,  что шалун этот давно уже вырос и игры у него совсем   не детские.



- Сограждане, - продолжал заполнять свободные уши мистер в бархатном сюртуке, - взрастим новую нацию на почве взаимного доверия! Голосуйте за меня!
- Да, Бенни, - твёрдо сказал Фэнд, - этот человек точно знает, где наши деньги и земля!
И он смачно высморкался в сторону розовощёкого господина, а затем решительно добавил. 
- Идём, приятель, здесь нам нечего делать!


* * *


- Ну, кто ещё рискнёт, джентльмены? – донёсся из-за угла противный, скрипучий тенор, -    я продолжаю утверждать, что мой ниггер здоров как бык. Хуком с правой он готов свалить с ног даже скаковую лошадь. И так, друзья, делаем ставки!



Посредине улицы был размечен ринг. Огромный, по оценке Фэнда выходило никак не менее трёхсот пятидесяти  фунтов,  негр стоял,  облокотившись на канаты в ожидании следующей  жертвы. Голый торс блестел от пота, громадные, размером с сорокафунтовую гирю,  кулаки нетерпеливо ждали очередной, пока еще не сломанной челюсти.



- Ставлю пять  долларов, - задорно прокричал высокий крепыш и перелез через канаты. Возможно, а точнее, скорее всего, в любом другом месте он выглядел бы на все сто. Но не на этом ринге! Давид, решивший разобраться с громилой Голиафом,  смотрелся, куда как респектабельней.
 Негр был профессионалом. Он прекрасно знал, за какие качества его ценят. Не гонят на плантацию, на обед  дают кроме похлёбки ещё и здоровенный стейк, а на ночь кладут в постель девку.



Он мог бы с первого же удара нокаутировать своего соперника. Но не для того собралась возле ринга огромная толпа народа.
Свободные жители свободной страны жаждали увидеть настоящее зрелище. Чернокожий раб  старательно отрабатывал и положенный  стейк, и девку, и право не ходить на плантацию.



Несмотря на свой рост и вес, боксёр двигался по рингу намного быстрее противника. Почти не защищаясь руками, он полагался  только на быстроту реакции. Наступало мгновение, когда у него, казалось бы, не оставалось ни малейшего шанса.  Толпа взвывала от наслаждения в предвкушении сладострастного мига.  На дюйм, самое большое на два,  негр уводил голову в сторону, и кулак, в который уже раз,  пролетал мимо. А толстые, пухлые губы на наглом чёрном лице складывались в презрительную  ухмылку.




Основательно вымотав соперника и доведя зрителей до неистовства, раб постепенно стал менять манеру боя. Он начал контратаковать, но совершенно не акцентировал удары. Он ждал приказа  хозяина. Когда зрители получили всё, ради чего они собрались, и предстояла  только эффектная концовка, боксёр всего лишь слегка качнулся в сторону и точно в разрез навстречу приближающемуся удару вставил прямой правый в подбородок соперника.




Если бы парень отлетел в сторону или перевернулся через голову, это показалось бы  достижением негра лишь самым неискушённым новичкам. Настоящее искусство заключалось совсем в другом!




Чернокожий боец в момент прикосновения ударной поверхности кулака с подбородком резко подогнул кисть руки  внутрь, и вектор приложения силы оказался направлен далеко не под прямым углом! Вся мощь удара вошла в противника сверху.   Практически,  кулак сыграл роль молотка, бьющего по шляпке гвоздя. Но живой гвоздь был конструкцией недостаточно твёрдой, чтобы, не согнувшись войти в землю.



Любитель кулачного боя оказался как бы между молотом, функцию которого сыграл кулак боксёра и наковальней. С её  ролью   успешно справился пол ринга. Сочетание всех перечисленных факторов и привело к тому, что нокаутированный боец рухнул лицом вниз. Обвалившись  под ноги соперника как мешок с отрубями, он лежал, не подавая даже малейших признаков жизни. Впрочем, через некоторое время ему всё же удалось  приподняться на четвереньки и ползком, лежачего не бить,  покинуть поле боя.




  Ещё весьма молодой рыжеволосый мужчина в неброской, но добротной, со вкусом  подобранной одежде, походкой человека, не  признающего над собой ничьей власти, подошел к хозяину раба.

- Мистер, я не знаю, да и не хочу знать,  из каких  джунглей вылез черномазый. Но полагаю, что его надо наказать. Двадцать долларов!
- Двадцать! – толпа ахнула от удивления. Такой ставки не мог  предложить никто.




- Да, друзья, двадцать, - в голосе решившего сразиться господина  прозвучала   необъяснимая обречённость, - но, клянусь  всеми  святыми,  ниггер ответит за каждый цент!
Несколько странное поведение господина, готового ради  каких-то, большинству совершенно непонятных амбиций, выложить немыслимые  деньги, придавало  интриге зловещий оттенок. В воздухе сразу повисло ожидание чего-то недоброго.



- Здесь не пройдут твои  обезьяньи  ухмылки, раб, – обратился к боксёру новый соперник,  - я выбью всю эту африканскую дурь из твоей глупой  башки. Хватит прыгать по рингу. Иди сюда, поучись, как надо биться на кулаках.




За долгие годы своей нелёгкой  работы  чернокожий раб насмотрелся всего. Но такую  одержимость в глазах соперников встречать приходилось нечасто. И он испугался, сразу почувствовав, как недорого стоит его собственная жизнь. Он ринулся в атаку, желая как можно скорее  покончить с этой угрозой. Он выстрелил  ошеломляющую серию прямых ударов, намереваясь сходу нанести противнику быстрое  поражение. Но пудовые кулаки на  своём пути встретили лишь воздух. Толпа заревела от удовольствия. Такое начало  обещало многое! Увидеть чернокожего раба, валяющегося в собственной крови, жаждал каждый.




Бой затянулся. Встреча двух равных по мастерству конкурентов делалась всё более вялой. Несдержанность  и необузданная агрессия человека, поставившего на кон такие деньги,  мгновенно куда – то исчезла. На ринг вышел осторожный, опытный боец с повадками хищного зверя. Постепенно силы иссякали, и соперники перемещались по рингу всё  медленнее, часто входя в клинч и повисая, друг на друге. Хотя раб и был намного массивней и надеялся задавить противника огромным весом, собственные размеры и стали для него главной проблемой. С каждым шагом ему было  всё труднее и труднее выдерживать  заданный темп. Становилось очевидным, что он выдыхается.



Зрители бесновались.
- Дай, дай ему. Проклятый ниггер, ты получишь своё, - отовсюду неслись возбуждённые крики.
-Бенни, - с видом  большого знатока поделился соображением Фэнд, - рыжий зря  поверил, что негру конец. Бьюсь об заклад, он слишком скоро пожалеет об этом!
- С чего ты взял, дружище…? – Бен  оборвал фразу на полуслове. Как раз, в этот миг, прижатый к канатам и, казалось бы, окончательно выдохшийся чернокожий боец обрушил свой кулак точно в нижнюю челюсть  противника.



Рыжеволосый резко дёрнулся вправо, и по инерции  закручиваясь,   взмахнул руками, инстинктивно пытаясь остановиться. Его плечи описали в воздухе дугу никак не меньше половины окружности. А  широко расставленные ноги, не  поспевая за общим движением тела, тут же  сплелись, словно две  верёвки. Продолжая завинчиваться, боец рухнул на пол. Но волна энергии, вбитой в него мощным ударом, не находя выхода повернула тело вокруг собственной оси ещё раз. Окончательно остановившись, он замер на спине, безвольно разбросав руки. Однако вскоре рыжеволосый поднялся и слегка пошатываясь от бессилья, направился к победителю.



- Как зовут тебя, дружище? – спокойно спросил он.
- Джек, - добродушно ответил негр, - мистер, моё имя Джек.
В это мгновение рука рыжего метнулась к голенищу сапога, и в лучах солнца сверкнул нож. Сделав длинный выпад правой ногой он, скользя над поверхностью ринга, выбросил руку вперёд.




Боксёр  дёрнулся в сторону, но не успел. Остро отточенная сталь вошла  не в сердце, куда  метился убийца, а несколько ниже, в плавающие рёбра. Выдернув клинок, рыжеволосый тут же, не давая жертве опомниться, всадил его в шею. Чёрный гигант с грохотом завалился на спину, во все стороны, разбрызгивая горячую ярко-красную кровь. Он взвыл как взбесившийся койот и последним напряжением сил попытался ринуться в сторону. Но беспощадный нож настиг его в последний раз. Кровь выплеснулась из пробитого сердца, затем забулькала, и  наконец, потекла тоненькой струйкой.



- Джек! – прокричал убийца. – Его звали Джек. Да так его звали!
При этих словах рыжеволосый в  исступлении закатился гомерическим хохотом.
- Теперь уже совсем не важно, как его звали, - закончив смеяться, добавил он и в упор уставился немигающим взглядом на владельца раба.
- Сколько? – с презрением сквозь зубы произнес он, - сколько стоит эта обезьяна?



 Зрители замерли в некоторой растерянности. Действо приобрело совершенно новый оборот и, похоже, обещало быть не менее завлекательным. К  сожалению, хозяин только что закончившего свой жизненный путь раба оказался человеком,  лишенным честолюбия. Вместо всеми ожидаемого скандала он  предложил  послушать  скучный разговор, который закончился, толком и не начавшись.



- Приятель, - произнёс он вкрадчиво, - мне понятно твоё душевное смятение. Но  очевидно и то, что негр  приносил мне хороший доход, а значит, стоил недёшево. Я искренне надеюсь, что удастся всё уладить по-хорошему, без участия властей.
- Мне плевать на твою болтовню, плешивый, - грубо оборвал его рыжеволосый. Назови сумму, и ты тут же при всех получишь всё до последнего цента.




- Я же говорил тебе, Бенни, что ниггер обязательно улучит момент, - вернулся Фэнд к прерванной мысли. Ни смерть раба, ни, тем более,  торжище, устроенное прямо над ещё не остывшим трупом, Уэсда особо не заинтересовали.
- Да, Фэнди, спору нет, ты это дело будто за  грудки ухватил, - Бен  без всякого сопротивления, а по правде говоря, так даже и с удовольствием в очередной раз признал интеллектуальное превосходство друга.



- Когда этот рыжий поверил, что черномазый выдохся, -  продолжил тему Уэсд, - он стал раскрываться. А этого делать нельзя! Я сразу понял: негр его обязательно поймает. А вообще-то черномазые обнаглели.


* * *



… - черномазые обнаглели, - будто эхо донеслось шагах в пятидесяти.
- Если их не поставить на  место, завтра они нам на шею сядут, -  общий настрой толпы выражался в  несущихся со всех сторон репликах,  похожих одна на другую,  как две капли воды. 





- Эта страна для белых, - визгливо кричал  благообразный седоволосый мужчина, - а ниггеры и индейцы должны знать своё место.
 - Эй, дикарь, - ткнул он дорогой тростью из красного дерева в сторону индейца, одетого в новенький, с иголочки мундир сержанта американской пехоты, - ты, что тут делаешь среди людей?!
- Я не дикарь, а сержант армии США и не хуже  многих других сражался за свободу и независимость, - гордо  ответил индеец, - и прошу обращаться со мной  подобающе моему статусу!




- Ах ты вонючий ублюдок, - донеслось, откуда-то из толпы, - этот индеец будет нас учить жить! Бей краснокожего, чтобы неповадно было. Бей его.
_ Бей ниггеров и индейцев, - отовсюду доносились возбуждённые голоса, - эта страна для белых!
- Бей! Бей! Бей!
  Перекошенные лица, обезумевшие глаза, сжатые кулаки – петля злобной ненависти, наброшенная на индейца, была готова захлестнуться в любой момент.
Он выхватил пистолет и направил в толпу.
- Ещё шаг и я продырявлю первого, кто это сделает! Это говорю я, Ветер В Волосах!




Ветер В Волосах! Фэнди узнал индейца. Торговец мехами из Нью-Йорка, в самые первые   дни войны вставший под знамёна Вашингтона. Этот воин избавил Уэсда и Гледтона от разъяренных британских собак и верной виселицы. У Фэнда ещё оставался шанс спасти сержанта, приняв его сторону. Обезумевшая толпа потеряет единство, снизит натиск и всё закончится разговорами.



Перед глазами мелькнули новоорлеанская каменоломня, рабский труд у негров на острове, пустой тайник и сто пятьдесят  акров земли, растворившиеся в бурном потоке вселенской лжи. Почему он, Фэнд Уэсд должен  строить остров добра в океане зла?! И Фэнди смачно врезал сержанту кулаком по затылку. Индеец не успел отреагировать на удар сзади, но машинально выстрелил. Пуля пробила  грудь  благообразного старика с тростью и,  вырвав кусок мяса из спины, ушла в толпу. Седовласый рухнул замертво, даже не  поняв, что же произошло.



Потерявший равновесие сержант упал прямо посередине жаждущей расправы толпы. Удары посыпались со всех сторон. Закрыв лицо руками, он свернулся калачиком, пытаясь хоть как-то защититься. Носки кованых сапог с хрустом опускались на  коленные чашечки, били по позвонкам, локтям. Вскоре безжизненные  руки безвольно  повисли,  и взглядам истязателей открылось лицо. Через несколько секунд оно превратилось в распухший кусок  окровавленного мяса: вытекшие глаза, в клочья разорванные губы,  раздробленный нос.




Высокий мужчина средних лет крепкий, плотный, очень  похожий на шкаф, поддел жертву сапогом в плечо и, пыхтя, перевернул на спину. Затем высоко подпрыгнув  и звонко ёкнув, он  опустился на грудь умирающего человека. Индеец в последний раз судорожно дёрнулся и  замер навсегда.




- Эта страна для белых! – убеждённо сказал мужчина, спрыгнув с растерзанного тела,  и даже не оглянувшись, широким шагом  стал  удаляться в сторону набережной.
- Эта страна для белых, - машинально повторил Уэсд и тут же обратился к Бенни, - идём друг!
 - Куда? – спросил Гледтон.
Бен совершенно не  представлял ответа на вопрос. Они были  абсолютно свободны  от   работы и забот. Но рядом с ним находился старый приятель  Фэнд, который всегда знал, что и как делать.
- Куда? – повторил  Гледтон.
- Вперёд! – твёрдо ответил Уэсд.