Над судьбой. Том 5. Глава сто первая

 

 

Ливень вскоре выдохся, небо просветлело, и лесной полумрак заискрился тонкими нитями солнечных лучей, пробившихся сквозь багряные кроны деревьев. Воздух наполнился густым запахом сосновой смолы, опадающих листьев, последних осенних  грибов.



И чувство голода, вновь резануло в подреберье. Ни боль в ногах, ни изнуряющая усталость, ни даже неизбежный страх перед будущим не могли заглушить это противное, ноющее  бурчание в желудке. Старый охотник нарезал  кленовой коры и стал тщательно пережевывать её, превращая в кашицу. Проглотив кору, он отыскал несколько  грибов и, борясь с отвращением, стал медленно поедать их. Всю жизнь Уайт  ел почти одно мясо, и непривычная  пища вызывала лишь тошноту и слабость.



Мечты следопыта  в этот миг не простирались дальше кружки горячего кипятка и костра, на котором можно высушить одежду, обогреться и поджарить те же грибы. Уровень его жизненных претензий был не намного выше реальных достижений. Но даже такие ничтожные возможности   были ему совершенно недоступны.




Лихорадочно бегая голодными глазами по сторонам, Острый Нож искал хоть что-то съестное. Вокруг не было ничего, что могло бы послужить в качестве пищи.  На самой верхушке ели, одиноко возвышавшейся над клёнами, он услышал какую-то возню. Затем вниз упала еловая шишка. Это белка, прячась в густой хвое, предавалась обыденным заботам.



«Странно, - уловил мысль опытный траппер, - но ведь это же еда. Никогда не приходилось  задумываться». Он  мгновенно схватил лежавшую под рукой шишку, расковырял   ножом, выбил из неё однокрылые семена, потёр их между ладонями.
От лёгкого дуновения  крылышки разлетелись, и в руке осталось не меньше сотни плотных комочков, каждый размером   чуть больше  горчичного зёрнышка.



 Ден долго жевал их, тщательно перетирая зубами. Приятный запах масла щекотал ноздри. Зверобой стал собирать шишки, ползая вокруг ели. Их оказалось просто не меряно. Соорудив из шишек целую горку, он уселся рядом и до самой ночи, не думая уже ни о чём, предавался пиршеству.



Сон подкрался неожиданно. В полузабытьи Денни заполз под еловую крону и там крепко заснул. Поднялся он на  рассвете. Везде вокруг дерева виднелись следы койота, запутанные коварным зверем в хитрый рисунок.
«Проклятье, - с тревогой подумал Острый Нож, - я не учуял хищника. Но что нужно здесь одинокому койоту?  А если бы это был волк?»



От страха Денни  передёрнуло. Следы говорили обо всём. Трусливый койот, преследовал обречённого: он, не спеша, осторожно ходил вокруг, останавливался, подолгу сидел. Затем подполз почти вплотную и вновь отступил, так и не решившись, напасть.



Уайт  вспомнил сержанта Нельсона, которого он спас от рыси после полной гибели экспедиционного корпуса генерала Венса.  А вот помочь зверобою было некому. «Нет, всё это ерунда, - гнал он дурные мысли из головы, - ведь до пещеры совсем рукой подать. Я обязательно доползу».



Нарезав ивовых прутьев, следопыт  стал плести корзину для еловых шишек. Старый приятель Ползущая Змея   в своё время пытался обучить бледнолицего брата Острого Ножа исконному мастерству краснокожих.  Но Дениэл Уайт   предпочитал  разрушать, а не создавать. И к этому делу никогда не относился серьёзно.



Тем не менее, кое в чём он всё – таки поднаторел. Ива к зиме потеряла гибкость, и прутья гнулись очень плохо. В  конце концов, некое подобие корзины у него вышло. Собрав  шишки все до одной, зверобой взгромоздил груз себе на  спину и, уподобившись  мулу,  на четвереньках тронулся  в путь.



Ударил лёгкий морозец и пошел густой, пушистый снег. Многое из того, что могло представлять   пищу для Уайта, покрылось снежным саваном. Шансов выжить стало ещё меньше. К тому же, как назло, на пути  вовсе не встречалось елей, будто лес был заколдован. Шишки быстро кончились, и снова в зверобоя вселялся неистовый Дух Голода. И он жевал кору, глотал кленовые почки и, подавляя рвоту, отмерял шаг за шагом, двигаясь только вперёд. Ден  ослаб настолько, что не обходил уже ни  поваленных деревьев, ни коварно прячущихся под снежным покрывалом луж.



Путь ему преградил большой муравейник. Ден знал: в это время года  муравьи ещё не ушли на зимовку в нижние отделы  своего жилища. И шанс добыть хоть немного еды оставался. Ударом ножа  зверобой пробил дыру в куполе, изрядно расковырял его  и засунул  внутрь палку. Вскоре вся она усеялась тельцами насекомых, и следопыт стал с наслаждением слизывать эти микроскопические кусочки пищи. Пережевывая муравьёв,  он ощущал терпкий кислый привкус во рту, давно пересохшем от голода.



Вновь  и вновь запускал Денни палку в муравейник, радуясь своей добыче. Разве могла с ней сравниться кленовая кора?  Это было настоящее мясо! Муравьи защищались, как могли. Губы, язык, всё лицо покрылось укусами. Насекомые проникали под  одежду, расползаясь по всему телу, безжалостно жаля смертельного врага.



Когда жжение стало совершенно невыносимым, а  муравьиная кислота, разливаясь по желудку, вселила в старого охотника  ощущение хоть какой – то сытости, он отступил. Ещё долго давил зверобой беспощадных маленьких тварей, отыскивая их в самых потаённых уголках собственного тела, будто превратившегося в пылающий факел. Постепенно боль стихала, переходя в мягкие покалывания и легко переносимое жжение.  За такой обед эта цена была не самой высокой!




И он снова тронулся в путь. В этот день Острому Ножу  не удалось съесть больше ничего. Заночевал он под поваленной сосной, соорудив уютную постель из лапника, ветвей и опавших листьев. Выпавший снег весь растаял, и кругом стояла промозглая сырость. Но, глубже зарывшись в своё логовище, зверобой смог  даже немного согреться.



Проснулся он оттого, что нащупал во сне некий странный несколько шероховатый предмет. Это была гремучая змея! Мирно свернувшись спиралью, гремучник приготовился к зиме, надеясь в своём укрытии продержаться до погожих дней.  Восторгу Дениэла не было предела. Перед ним лежал огромный кусок мяса! Можно быть кто – то, насытившись свиными отбивными и запив их пинтой – другой доброго домашнего эля,  не отказался бы   поразглагольствовать   о том, что животное это нечистое и поганое. Но Уайту было не до сентенций. 




Ударом тесака он отрубил голову сонной змее, и даже не снимая шкуры, чтобы не пропало ни капли крови или слизи, принялся за дело. Рот тут же наполнился отвратительным вкусом псины. Плевать! Жизнь стоила любых страданий! До зимы ещё оставалось время, и мясо гремучника оказалось слегка теплым. Аккуратно взяв бесценную добычу за хвост, зверобой принялся за дело.  Не переводя дыхания, он перегрызал и сразу поглощал каждую косточку, каждый хрящик. По телу медленно разливались сытость и тепло. Острый Нож  и не заметил, как змея кончилась. Ещё несколько полежав, блаженно  ощущая, как бьется по жилам вбиравшая в себя силу жизни кровь, он попытался встать на четвереньки.




Но распухшие от сырости колени не гнулись!  По расчётам  бывалого траппера, до  пещеры оставалось не более одной мили. И он пополз. Отёкшие ноги висели как безжизненные плети, безвольно волочась по земле. Вначале Денни пытался двигаться подобно человеку, плывшему саженками. Он поочерёдно выбрасывал руки далеко вперёд, а затем, изгибаясь, подтягивал тело. Но после пяти – шести движений, следопыт выдыхался, руки начинали дрожать и тут же подламывались. Вся земля была пропитана сыростью,  и Уайт  промок до нитки.



Преодолев несколько шагов, он в бессилии ронял лицо в мох   и опавшие листья. И подолгу лежал, собираясь с духом. Острый Нож мерил свой путь уже не ярдами и  футами,  ценен был каждый дюйм. Он полз, не чувствуя ни боли, ни голода, ни холода. Падая в изнеможении, зверобой отдыхал и, ничего не видя  и не слыша, продолжал неумолимое движение вперед.



Вдруг ему, впервые за долгие дни, нестерпимо захотелось пить. Сказалось съеденное мясо. Он подполз к небольшой лужице, наполненной бурой водой и потянулся к её поверхности губами. От изумления, а точнее от испуга, старый охотник замер. Отражаясь в водной глади,  на него смотрело лицо мертвеца!




Но не воина, павшего в горячей схватке, а  старца, вконец истерзанного долгой, изнуряющей болезнью. Костистый череп был покрыт всё той же неизменной бобровой шапкой, впалые сизые щёки заросли густой щетиной. А в дико, по-звериному горящих глазах Уайт увидел безумное отчаяние человека уже готового переступить зыбкую грань между жизнью и смертью.



Зверобой тут же отпрянул назад.
«Господи! Но как же так, - пробормотал он, - неужели это я?! Нет, главное не отчаиваться. Осталось меньше мили. Я обязательно доползу!»
Закрыв глаза, он стал жадно пить пропитанную пряными запахами осеннего леса воду.



Железная воля пионера бескрайних американских просторов безжалостно гнала измождённое тело вперёд. Но запас сил иссяк. Мышцы подчинялись уже совсем другим законам, где близкая смерть далеко не самый худший выход из тупика.




Вслед за ногами отказала спина. Она совсем не гнулась,  и выбранный следопытом способ перемещения оказался ему не по силам. И тогда он пополз на одних локтях! Но это изматывало ещё больше. Между двумя остановками для отдыха,  Денни в лучшем случае удавалось преодолеть расстояние равное длине собственного тела.



Через несколько часов зверобой понял, что не сможет двигаться даже так.  Это был полный крах! Он перекатился на спину и устремил взгляд в небо. Квадрат прозрачной лазури виднелся сквозь просвет между деревьями. День был ясный, солнечный. Жизнь бурлила в этой  дикой, безлюдной чащобе. Кругом слышались   вой, рычание,  тявканье зверей.



Слух обострился до предела. Ден просто слился с этим первобытным лесом, чувствуя и ощущая каждый звук, шорох, любое малейшее движения.
«Странно, - неожиданно подумал следопыт, - но почему меня до сих пор не загрызли волки или не порвал медведь. Уж лучше бы это случилось раньше».  На миг Уайт  представил, как ненасытные хищники станут рвать клыками его измученную, изнурённую плоть, обгладывая кости,  и ему вновь нестерпимо захотелось жить.



В этой бесконечной цепи постоянного перерождения живого вещества Дениэл  был просто никем. Всё, что окружало его, было переполнено болью и страданиями. Сгонялись с родных  земель и истреблялись тысячи и тысячи краснокожих. Англичане и американцы, по сути один народ, вот уже много лет уничтожали друг друга ради совершенно непонятных одинокому трапперу  идеалов.



Так что значил для этого мира безграмотный охотник, обречённый умереть в забытом Богом уголке земли?
Уайт  не изучал  философских книг. Он просто не  умел читать. Но разве от этого  ему было легче? Решение созрело мгновенно.  Да, истерзанное тело полностью потеряло вкус к жизни и отказывалось бороться. Но Денни  знал, как заставить его двигаться вперёд.



Оттолкнувшись от земли локтями, он перекатился со спины на живот, приблизившись к пещере на полтора фута. Для этого потребовалось совсем немного сил. Сделав с десяток оборотов, зверобой приподнял голову и с ликованием посмотрел назад. Как далеко откатился он от лужи, из которой пил воду!




Немного отдохнув, Острый Нож продолжил свой путь. Однако после двух – трёх десятков поворотов у него начинала нестерпимо кружиться голова и к горлу подступала тошнота. Но даже тогда истомленные мышцы всё ещё продолжали делать однообразные движения, будто выполняя последний приказ.



К вечеру следопыт добрался до самого подножия небольшого холма, в котором находилась его пещера. Но он ясно понимал, что без хорошего отдыха в гору ему не подняться. И Ден  решил заночевать на дне неглубокого оврага, густо поросшего мхом. Осторожно скатившись вниз, он руками подтянул с трудом согнувшиеся в коленях ноги к животу и попытался хоть как-то,  зарыться в опавшие листья. Сложившись  калачиком и  гоня прочь тяжёлые мысли,  зверобой попробовал забыться.



Но тут же кругом начали слышаться странные голоса. Они становились всё яснее и отчетливей. Прямо перед взором Острого Ножа развернулось страшное побоище у Поваленных Деревьев. Исколотые штыками, растоптанные коваными солдатскими сапогами ирокезские женщины ползали в лужах крови, волоча вываливающиеся из вспоротых животов кишки, мотая раздробленными головами. Они выли как тяжело раненные  волчицы и тянули к Уайту  измазанные в крови руки, покрытые дряблой, иссохшей кожей.



«Вот он, предатель! Здесь он!»,  – отовсюду неслись возбуждённые женские голоса. Денни почувствовал, как костистые узловатые пальцы с похожими на когти гризли ногтями впиваются в его запястья. Собравшись с последними силами, он отбросил врага в сторону. Видение тут же исчезло.



Переведя дух, следопыт постепенно успокоился, надеясь, что сможет заставить себя вздремнуть хоть немного. Но к нему пришёл Сломанный Дуб. Делавар стоял в окружении охранявших его королевских солдат, направив гордый взгляд прямо в глаза зверобоя.




«Ты хотел знать, паршивый койот, - с презрением сказал воин, - что стало с той пулей, которая вошла в мою голову? Я отвечу тебе! Сидящий на хребте пусть не окажется под копытами». 
Вождь выхватил нож и вонзил в сердце Уайта.
Корчась от боли Дениэл  с ужасом осознал, что это всего лишь видение.




Следом появился мальчик - ути.  Юный шауни лежал на дне ямы и с укором смотрел на траппера. Безжизненное тело, повисшие руки, запрокинутая голова. Молодой воин молчал, но Ден  отлично понимал его мысли.
«Ты никуда не скроешься, проклятый койот, ты должен стоять у Столба  Пыток!»
Уайта будто ударило по голове пушечным ядром, и он потерял сознание.




Очнулся следопыт уже на рассвете. Страшная ночь вымотала последние силы. Он попытался подтянуться к краю оврага на негнущихся руках, но тут же соскользнул вниз. Каждая последующая попытка становилась всё слабее и слабее. В отчаянии зверобой упал на спину и взвыл как зверь. Спасительная пещера была совсем рядом. В двухстах ярдах! Он долго лежал в полной неподвижности, с ужасом осознавая, что этот овраг станет для него могилой. Тело будто пригвоздили к земле.




Постепенно, исподволь следопыт почувствовал прилив сил в руках. Будто кто-то стеганул его хлыстом: «Иди!» И уже в который раз Денни  снова  вступил в битву, где ценой победы была его собственная жизнь. Он с огромным трудом вытащил из-за пояса тесак и вонзил его в землю. Удар за ударом, почва медленно, но неуклонно поддавалась усилиям зверобоя. Он вырыл ступеньку и, преодолевая собственное бессилие, прополз на один фут вверх.



Воодушевлённый успехом, Уайт стал работать ножом, помогая себе свободной рукой. Сдирая ногти и кожу на пальцах, он совсем не чувствовал боли. Вскоре старый охотник полностью  потерял счёт времени и ощущение реальности происходящего. Пальцы превратились в окровавленные обрубки. Он точно знал: стоит остановиться хотя бы на мгновение и уже никакой приказ не заставит мышцы повиноваться!



Следопыт всё же смог перевалиться через край оврага. Он упал на спину и стекленеющим взглядом упёрся в небо. Где-то в вышине бежали сизые облака, в кронах могучих клёнов беззаботно шумел ветер. Ден закрыл глаза. Голова закружилась, всё поплыло куда-то вдаль. Сознание помутилось, и он будто бы стал проваливаться вниз. Зверобой с ужасом осознал, что, если он откроет глаза,  случится непоправимое.




Время шло, и следопыт  точно знал, что судьбу не обмануть. Неизбежное должно было произойти.
- Острый Нож! Встань! Будь воином. Настало время искупить вину. Мы пришли за тобой.




Дениэл Уайт покорно и даже с облегчением открыл глаза. Сквозь пелену застилающего взор  тумана на него смотрел суровый туземный воин, сын вождя ирокезов Могучего Лося Быстрая Пума.
- Сколько лет ждал я тебя! – прошептал Острый Нож.
 Скупые слёзы облегчения увлажнили глаза, на  губах застыла блаженная улыбка.