Пастьянс. Глава 4. Не стоит спорить с женщиной...

Пастьянс. Глава 4. Не стоит спорить с женщиной, тем более, если она права


1
Денёк выдался длинным. Чертовски длинным. Сколько всякого в него уместилось!.. Я глянул на часы. А всего-то полпятого. Прыголёт плавно шёл по навигатору – с крыши на крышу.
– А это не называется незаконным изъятием транспортного средства? – проговорил я.
– Нет, – бросила Вера, – это называется содействие федеральной службе. Да всё вернём…
– Тебе сейчас лучше домой не ходить, – повернулся ко мне Глеб. – Вдруг засада. Кто поймёт, чего от них ждать? Давай лучше в нашу гостиницу. В своё привычное переоденешься заодно. Надежда до шести. Успеваешь. Может, и я туда попозже приблужусь. Меня что-то совсем рубит. Ту ночь не спал, хоть в эту надо выспаться.
– Лады, – кивнул я. – Вер, а ты? Не хочешь к нам присоседиться?
– У Веры свои норы, – хрустальным голоском промурлыкала она.
– Ну, дело твоё, – сказал Глеб. – Давай на крышу Центрального. У нас тоже площадка есть.
– Да, я туда и рулю. Тем более этого к вам пристроить надо, – она мельком глянула на Смирнова, который свернувшись калачиком, спал в кресле.
– Умаялся, негодник, – пробурчал Глеб. – Вера… надо брать Томилина.
– А за что? – зло проговорила она. – Основание? Запись с диктофона? Суд не признаёт. Фотка с дрона? Как они мило беседуют на балконе? Показания Скрябина? Так ему хоть компенсуху и выдали, а он всё одно обижен, что тело потеряли. Нет у нас ничего на Томилина.
– Возьмём – раскрутим, – пробурчал Глеб
– Нет уж. Ты мне эти свои полицейские штучки брось! Так не делается.
– А как делается? – огрызнулся Алтуха.
– А вот прям сейчас и делается, – сказала Вера. – Клон Скрябина делает.
– А Томилин, он, вообще, кто? – спросил я.
– Да он сошка мелкая, – ответила Вера. – Всего-то и навсего – замначальника службы безопасности «Венуса».
– А начальник кто?
– Некий… тьфу, забыла… Но его никто никогда в глаза не видел. Да какая разница?
– Но не наш однокл? Нет?
Вера улыбнулась.
– Возьмём Томилина, разберёмся, – глянув исподлобья, пробасил Глеб.
– Да угомонись! – прикрикнула Вера.
– Справа! Справа! – вдруг сзади завопил Смирнов, который уже, оказывается, проснулся и прислушивался к нашему разговору.
– О чёрт! – мы с Глебом произнесли это почти хором.
Прямо над крышами с тяжёлым рокотом на нас шли четыре мощных коптера с пулемётными турелями. Оператор – конечно, нейронка, целить будет наверняка.
– База, мы под обстрелом, четыре дрона с пулемётами, координаты передаю, – проговорила Вера в невидимый микрофон. И заложила крутой вираж влево и вниз. – У нас хорошие новости, – как ни в чём не бывало, продолжила она, – тех, в масках, наши взяли. Сейчас везут в допросную.
Наш «кузнечик» плюхнулся на какую-то крышу, небо над нами прошило очередями. Где-то послышался звон разбитого стекла.
– Вот ублюдки! – буркнул Глеб
– Быстро! – воскликнула Вера.
Мы выскочили и заметались вокруг шахт вентканалов.
– Надо укрыться на три минуты! Но если нас окружат…
Я видел выход с кровли, он был как на ладони. Но не добегу. Или?..
И я рванул. Петляя и прячась. Уже рядом с дверью, внезапно почувствовал опасность, упал на бетон, а пути просвистели над головой. На меня посыпались куски бетона и штукатурки. Подняв голову, я увидел, что дрон висит надо мной, метрах в двадцати. Отбегался?.. Пожалуй, я бы тут и впрямь отбегался, да только нейронка не успела навести на меня пулемёт. Потому что внезапно возникший словно б из ниоткуда лиловый огненный импульс обратил беспилотник в пар. А в следующее мгновенье и три других дрона испарились от жгучего пламени, ударившего с небес.
– Лазер со спутника – штука серьёзная! – послышался весёлый возглас Глеба.
– Прыгун наш цел? – приподнимаясь с бетона, прокричал я.
– Да куда там… В клочья…
– Вот и вернули владельцу…
– «Венус» за всё заплатит.
Я подошёл. Все были целы.
– Полицейскую летягу я уже вызвал, – сказал Глеб. – Сейчас нас заберут.
– Вер, а тебе не кажется, что всё руководство «Венуса» уже бежит? – проговорил я. – И они запрячутся по щелям так, что ни Бог со свечкой, ни чёрт с кочергой их не сыщет?..
– Кажется, – раздражённо бросила она.
– Но это ж не только тебе так кажется, – сказал Глеб, – но и вашим? Исконову, например?.. Это такой генерал у них, – пояснил он мне.
– Да, всем так и кажется, – сердито ответила Вера. – И потому спецотряд уже у них в небоскрёбе. Вяжут всех подряд, кроме простых техников.
– А, так нам можно больше не геройствовать? – улыбнулся я. – Спецы всё сделают. А мы только узнаем результаты. Или не узнаем… Да, и выходит, что тот, кто заменяет меня, он уже тоже может расслабиться?
– А ты уверен, что Томилина возьмут? Или тех, кто стоит за ним?
– Да нет, конечно, – пожал плечами я.
– Тогда продолжаем. И по всем направлениям.
Что тут скажешь? Не стоит спорить с женщиной, тем более, если она права.

2
Ровно в пять вечера я уже входил в кабинет Надежды.



– Как же не вовремя всё... – только и сказала она. – Я своё не успеваю. А вам же надо опять перезагрузиться. И остаться не могу. У дочки экзамены на носу. Мне с ней позаниматься надо. Может, утром?
Мысль о том, что 12-е ТТ с коньяком никак не совмещается, повергла меня, скажем так, в некоторое уныние. Но отношения нужно начинать с благородства. Так что я улыбнулся и бодро проговорил:
– Ну, завтра, так завтра. Ничего страшного! Всё нормально!
– К десяти подходите. Пока то да сё, пока тело из хладокамеры из подвала доставят.
Я кивнул.
– К десяти, понял. Хорошо. До завтра.

3
Я искупался, перекусил и залёг на диванчик. Одна мысль, завертевшаяся в голове, не давала мне покоя: А есть ли у технотела душа? Или у клона? Переноситься ли она вместе с сознанием? Или сознание – это и есть душа? Или души нет? Или не переносится? А если не переносится, то где она в это время? Вот сейчас, где она – моя душа? Интересно, что думает на сей счёт духовенство? Вот наши, скажем… и других конфессий? И что имели в виду в старину, когда придумали говорить, что кто-то вышел из себя? Вышел куда? Вот ещё один пасьянс, как Алтуха сказал. И складывай как хочешь…
А в три часа ночи зазвонил телефон. Я чертыхнулся и проковылял к проводному.
– Спишь, небось? – послышался голос Глеба.
– Ещё как сплю, – проворчал я. – Что там? Надо спасать весь мир? Или только нашу галактику?
– Не-не, – рассмеялся Глеб, – всего только Солнечную систему. Ты там совсем на релаксе? Или готов?
– К труду и обороне? Это я всегда готов! – почти проснувшись, сказал я.
– Тогда подрывайся, и выходи! Охрана предупреждена.
– И куда?
– Во-первых, заре навстречу, а во-вторых, Томилина ловить.
Про ловить Томилина – это мне понравилось. Так что я быстренько подскочил, побрызгал водой на лицо, прожевал на ходу кусок сыра, оделся и вышел.
Алтуха меня уже ждал.
– Ты в себе? – сказал я.
– Уже в себе, да. Мы теперь, как близнецы. А ты так и не переоделся?
– Надежда занята была.
– И коньяк киснет?
– Целее будет. Ты, кстати, крышу проверил?
– Всё чисто. Запоры на месте. Видать, с дрона ударили по парапету. Или со спутника.
– Не случайность?
– Не-а, – помотал головой Глеб. – Целенаправленное воздействие.
– Где Томилин?
– Сидит в кото-кафе каком-то, «Робокот» называется. И никуда не спешит.
– Не ТТ? Не клон?
– Если он сам – отлично, если ТТ – хорошо, маршрут отследим, если клон… ниточка оборвалась, клон не мониторится. Финиш…
– Но попробуем же?
– А то…
Мы забрались в летягу Глеба. И взмыли в ночное небо.

4
Томилин пил джин. Да, он совсем некуда не спешил. Он мило беседовал с роботом-официанткой.
– А, вот и вы… – лениво проронил он, нас завидя. – Долго, господа, долго. Я уж и заждался. Сижу на виду, никуда не убегаю. А вас всё нет и нет. Солдат спит, служба идёт? Так что ли?
– Давайте руки, – сказал Глеб, – браслетики нацепим.
– Не вопрос, – кивнул Томилин; не торопясь, он опрокинул полный бокал. – Я сдаюсь.
– А что так легко? – проговорил Глеб.
– Когда на хвосте висит федеральная служба, что делать? Самоубиваться, цифроваться и зарывать себя в клумбу? И уходить в вирт? Как это любили лет сто назад? Так что ли? Не мой путь. Я живой и хочу быть живым. Мне этот мир нравится.
– Марс, Луна, Венера?.. Нет? – вымолвил я.
– Да, вариант. Вы позволите?..
Он вылил из бутылки остатки джина.
– Давай, – разрешил Алтуха, присаживаясь и держа наручники наготове. – Скряба, не спускай с него глаз. Если что вали. Наглухо. Нам разрешили.
– Не собираюсь я никуда бежать, – скривился Томилин. – Сейчас пойдём…
Он выпил, промокнул губы салфеткой. Перевёл взгляд с меня на Алтухова.
– Марс, Венера, говорите?.. Вот и я так подумал… Да, собственно, я уже там. А теперь пошли.
И протянул руки. На которых Глеб защёлкнул браслеты.
– Марс ли, Венера… разберёмся. Пойдём, Томилин. По-любому, клон ты или кто, много знаешь, расскажешь.
– Расскажу, да… – рассмеялся тот.
Мы вышли из кафе. А, едва вышли, внутри Томилина засиял рубиновый переливчатый свет. Он как-то странно дёрнулся, и лицо его исказила гримаса.
– Ложись! – заорал Алтуха.
Я бросился на землю, прокатился несколько метров. И в эту секунду раздался взрыв.
Томилина, или что это было в его роли, разорвало на части. На что 12-е ТТ крепкое, но даже оно ощутило язык пламени на своих ногах. А как Алтуха?!
Я поднялся, свирепо пнул ботинком фрагменты псевдо-Томилиа. Череп и кисти рук всё еще горели.
– Ты как, как? – я подошёл, Глеб поднял затуманенный взгляд.
– Живой, живой… – прохрипел он. – Ноги только что-то… прихватило…
– Идти можешь?
– Не знаю.
Я подхватил его подмышки и потащил к летяге.
– Эй, вы как там? – услышал я тут в коммуникаторе голос Веры.
– Ты-то что не спишь? Без тебя тут…
– Вот, потому что без меня, потому и тут… – сдержанно ответила она.
– Хотели Томили взять…
– Да я поняла…
– А его разорвало. Это ТТ какое-то…
– А сам он?..
– Чёрт его знает. Предположительно на другой планете. Или летит сейчас.
– Или в вирте?
– А может, и в вирте… – пробормотал я, дотаскивая Глеба до летяги и в тысячный раз приходя к выводу, что мне нравятся умные женщины.
– Стой, стой…– пробормотал Глеб. – Дай гляну. Мне б сейчас тоже джина бы…
Он тяжело упал рядом с передним колесом.
– Скряба, ноги у меня есть? Не оторвало?
– Да, есть-есть. На месте, – я встал на колени рядом, содрал с него дымящиеся ботинки. Ноги были целы, только обожжены.
– Алтуха, тебе в больничку надо. Щас поедем, давай, вставай.
– Да, Глеба – в санчасть, а твоё 12-е мне ещё пригодится, – проговорила Вера.
– Вер, всё, не до тебя, – оборвал её я.
Я вытащил комуникатор из кармана и уставился на него. Он был выключен. А Вера стояла рядом. Причём, не одна, а с тем клоном, что изображал меня.
– Грузи его и вези, – сказала она клону.
Тот кивнул.
– Нет, ну, вы олухи!.. – вздохнула Вера. – Пошли в кафе, быстро! – и потащила меня за рукав.
– Да что олухи-то?
– Кто рядом с Томилиным тёрся?
– Никого… Нет, официантка какая-то.
– Нет в этом кафе официантов. Только робокоты. Коты!
Мы вбежали внутрь. Три котообразных робота о чём-то возбуждённо мяукали у стойки.
– Ребята, здесь есть люди? – спросила Вера, подходя к ним.
– Нет, только мы. Но хозяйка, она человек, уже едет. Тут же у нас вон что…
– Тут сидел мужчина, в техтеле, кто к нему подходил? Девушка какая-то…
– Он подходил, – кот указал на меня, – ссорились, вроде, и еще один… А девушка…
– Была-была! – перебил другой. – Она, как эти подошли, за соседний столик пересела. Я уж хотел ей меню предложить. А тут такое!..
– Где она?
– Так эти вышли, и она сразу.
– Камеры есть?
– Конечно.
– Пошли смотреть.
– Лучше б хозяйку дождаться, – замялись коты.
– Нет времени, мурзики, – сказала Вера и помахала у них перед мордами какой-то серьёзной корочкой с гербом.
– А, ну, тогда…– протянул один из них.
– Стоп! – вдруг скомандовала Вера, приложив ладонь к уху. – А ты почему ещё?.. Поймал??? Уже бежим!
– Котята, отбой! Спасибо за содействие! Скрябин, не спи! Бежим! Хэма Томилина поймал.
– Хэма???
– Всё потом! На улицу!.. А олухи – это потому, что Томилин прямо при вас эксперимент ставил. Удалённый перенос сознания тестировал, – это всё она проговорила уже на бегу.
Мы вылетели во двор, остановились около Алтухи. Клон тащил за одежду и волосы, упирающуюся женскую фигуру, одетую в белую кофту и чёрную юбку. Неудивительно, что я принял её за официантку.
– Я норм, – произнёс Глеб. – Но ноги б свои оставить. Привязался я к ним что ли… Не хочу новые.
– Сейчас полетим, – отозвался я. – Хэма Томилина повязал.
– Хэма?.. Я так и думал…
– Фу ты, нафиг, конспираторы!..
Клон подтащил наконец извивающееся ТТ девушки.
– И как ты понял, что это он? – спросила Вера.
– Никак не понял. Меня завидела – и дёру! А куда там. Это ж – клон-спортсмен. И как раз на бег заточен.
– Рассказываете, Томилин, не томите! – прогремела Вера, улыбаясь так, как улыбаются мультяшные кобры при виде жертвы. – Где вы сейчас? Это ж ТТ, мы отследим. А если и тут что-то придумали, то пристрелю на месте, при попытке к бегству. И через сорок минут вы умрёте. Выбирайте.
– Я группу вызвал, уже в пути, – проговорил клон, я всё не мог поверить, что это Хэма.
– Ну, и чудненько, – проворковала Вера. – Для чистосердечного у тебя, Томилин, есть минут пять. И время пошло. Всё, Скрябин, вези Алтуху. А мы подождём. И нечего тебе тут делать. Алтухов ещё получит за самоуправство, что тебя втянул. Вот только ноги ему новые пришьют, так сразу и отхватит.
– Вер, брось, – сказал я. – Гражданские не пострадали. Так что меня в ваших рапортах вообще не должно быть.
Я помог Глебу взгромоздиться на пассажирское сиденье, сел за руль.
– Держись! Поехали!

5
Я долетел до управления, передал Глеба медикам. И пошёл в свою гостиницу. Пришлось стучать, а потом через дверь объяснять кто я такой. В полшестого утра никто меня тут не ждал. В это время, как известно, свои дома сидят.
Я поплескался в душе, завалился на разобранную постель. Спать не хотелось. Почитаю, подумал я. И тут же уснул
В пять минут одиннадцатого меня разбудил телефон.
– Доброе утро, – услышал я голос Надежды.
– Ой, доброе утро, – виновато пробурчал я. – Уже бегу!
Умывался и одевался я на ходу.
– Всё хорошо? – завидев меня, спросила Надежда. – Мне охранник что-то начал рассказывать, но мне некогда было.
– Да, всё отлично! – излучая оптимизм, воодушевлённо отрапортовал я. – У Глеба небольшой ожог, ноги… Но уже под наблюдением врачей. Три дня – и будет в строю!
– Что-то опасное было? – она встревожилась.
– Нет-нет, так…
– Ладно, тело уже привезли.
– Очередной тело… кинез?
– Он самый, – улыбнулась она. – Проходите.

6
Это 7-е ТТ, конечно, было в разы лучше громоздкого, стесняющего движения, 12-го. Мысль о каком-то чужом теле я отбросил, ведь на чужое тело моё лицо не налепишь. И вздохнул свободно. Во всех смыслах. А от радости, что опять дышу, сделал несколько глубоких вдохов.
– Чай будете? Или кофе? – спросила Надежда.
– Да, кофе, спасибо.
– Тогда присаживайтесь.
– А от дел не отвлеку?
– Ну, сегодня ж – предпраздничный, короткий. В такие дни работы намного меньше. Так что у вас там ночью случилось? Лучше у вас узнаю, из первых рук, чем сплетни буду слушать.
И я рассказал. А она слушала и качала головой. А потом внезапно сказала:
– Сразу обратила внимание, что у вас брюки понизу порваны. Как же вы?..
– Да ничего. Прямо отсюда летяшку возьму – и домой. Уже дома переоденусь.
– Точно? – с нарочитым сомнением промолвила она.
– Точно! – подтвердил я, а потом словно с разбега, пока мною не овладела нерешительность, быстро проговорил: – А вы на 9-е что делаете? Тут же целых четыре выходных. Двести лет Победы, большой праздник. Можно сходить на площадь, на концерт, а потом в парк – на лодочке покататься. Или на набережную, там экскурсии на пароходиках.
Надежда взглянула на меня оценивающе, помолчала.
– Глеб Сергеевич вам, конечно, всё про меня рассказал…
– Да. Не всё, конечно. Но…
– А знаете, – сказала она, – я согласна. Пойдём гулять. Только я с дочкой.
– Естественно, с дочкой. По-другому и быть не может. Зайдём в кафе, поедим мороженого. И пирожного тоже.
– Хорошо. Уговорили, – улыбнулась Надежда.
Мы обменялись номерами и распрощались.