Ружьё, чтобы убить маму

В моём далеком детстве не было мобильных телефонов и компьютеров, и все дети до поздней ночи играли во дворе. Только Оксанку её мама, тетя Муся, придя с работы в четыре вечера, купала и ставила рядом с собой, как куклу. А сама, сидя на скамеечке, щелкала семечки и разговаривала разговоры со своей соседкой, по совместительству кумой – Оксанкиной мамой Клавой…
Иногда Оксанка, улучив момент, когда её мать отвлекалась, сбегала и окуналась в наше счастливое детство. И когда она, бегая с нами, падала, рвала колготки или сбивала коленки, мама не жалела её, а старалась наподдать, да побольнее. Такой уж она была жестокосердной.
Помню разговор, который состоялся у нас с Оксанкой в песочнице. Все, взрослые и дети, знали, что мой папа охотник. И вот Оксанка, будто желая подтвердить известную информацию, спросила:
- У твоего папы есть ружьё?
- Есть, - говорю.
- А он может мне его дать? Я хочу свою маму убить.
Этот диалог я вспоминаю, не раз и не два, на протяжении своей уже довольно долгой жизни.
...Потому что многое заставляет, порой, о нём вспоминать.
Однажды, например, мой сынок, перейдя в старшие классы средней школы, будучи не совсем старательным учеником, получал от меня «на орехи»… И, видимо, так отчаялся мне что-либо доказывать, выкрикнул:
- Лучше убей меня, чем так учиться!
Этот его возглас был кипятком на моё сознание. Я тут же вспомнила Оксанку, которая хотела убить маму. А мой сынок, в порыве безысходности и детской беспомощности, предложил мне убить его.
С тех пор я его не заставляла в таком режиме учиться. Я вспомнила себя. И мою маму, которая мне задавала вопрос:
- Уроки сделала?
И, получив ответ: «Да», никогда не уточняла и не контролировала меня. Потом я поняла, что это она делала ради своего спокойствия.
А я отстала от сына и не грузила его своими требованиями, порой, невыполнимыми и делающими его детскую жизнь невыносимой.