Ко Дню семьи. И снова Анна Петровна

 
         АННА ПЕТРОВНА И СНЕГОПАД


  Анна Петровна  и Глафира Егоровна теперь любовались причудами подмосковной погоды из одного окна. Прошлой весной из «Финки» вернулся блудный муж  Светланочки, и Глафира Егоровна приняла решение передать многочисленному внучкиному семейству свою четырёхкомнатную квартиру, а сама поселилась  в трёшке у дочери.

   И этот щедрый жест спас Глафиру Егоровну от верной смерти, так как ровно  через месяц после переезда, поздно вечером  с ней случился инфаркт, который она приняла за какое-то непонятное ухудшение самочувствия, и, если бы Глафира была  у себя дома одна,  то она  ни за что бы  не обратилась за помощью:  «Вот ещё беспокоить врачей по мелочам!».  А тут как ГлафираЕгоровна не сопротивлялась вызову скорой помощи, последняя таки своевременно прибыла на место сердечного крушения, поскольку перепуганная мамиными хрипами  Анна Петровна вопреки  громким запретам  набрала три спасительные цифры – 112.

 Глафира Егоровна после ЭКГ-тестирования на дому, была молниеносно доставлена в операционный блок, где местный волшебник-кардиолог установил  стент, чем продлил для  Глафиры Егоровны пребывание в нашем « безумном-безумном-безумном мире».

  После выписки из больницы  Глафира Егоровна каждое  божье утро занимала свой пост у окна и часами наблюдала за многогранностью жизни в одном отдельно взятом дворе. Сначала буквально на глазах появилась вылупившаяся  из почек  первая листва. Это разраставшееся салатово-изумрудное марево сгущалось день ото дня, пока в июне не закрыло полностью вид на противоположный дом, где теперь в квартире Глафиры жила внучка со своими детьми, а также «блудный муж» внучки, который взял на себя все хозяйственные обязанности, включая кулинарные.
 
  Листва постепенно желтела, опадая золотистой мозаикой на асфальт. Но трудолюбивый таджик ежедневно приходил к ним под окна с громогласным пылесосом и уничтожал тротуарную  красоту. Такая шумная работа была совершенно бесполезной, так  как согнанные в кучки силой электроветра листья дуновениями естественных сил снова занимали новые позиции в осеннем  пазле.
 
  Первого сентября под родительской эгидой нарядные первоклашки с букетами наперевес отправились в десятилетний поход за знаниями. Бывалые школяры уверенно шагали в новые классы, стараясь казаться раскованными и равнодушными, но некий трепет исходил и от их независимых фигур. Обе учительницы прильнули к стёклам. Внучки Женя и Наташа строго настрого  запретили провожать  их в этот раз…

  Когда  последние бронзовые листочки окончательно покинули свои насиженные места на родных веточках, серая панельная стена опять открылась взору Глафиры Егоровны, и теперь даже без бинокля стало видно, как внучки  утром уходят  в школу и как приходят обратно.

  Не надо думать, что Глафира Егоровна совсем не выходила на улицу. Летом ежедневно по вечерам  Анна Петровна провожала маму на скамеечку, где её уже ожидала весёлая  и разговорчивая компания старушек, бросивших вызов  пресловутому «времени доживания». По выходным  утром  младший внук Гоша подавал к подъезду дедушкин автомобиль, и обе дамы выходили из подъезда при полном параде и ехали  или на дачу, или «пошопиться» в местных торговых центрах.

  Зима в 2025 году долго не наступала, в декабре все переживали, что новый год придётся встречать без снега, и такой по-чюрлёнисовски мрачный пейзаж долго не изменялся к лучшему. Зато, когда в конце месяца снег всё же выпал,  в городе сразу установилась новогодняя атмосфера, которую поддержала местная администрация: за три дня вся округа была извещена  объявлениями на подъездах о том, что именно в Глафирином дворе на хоккейной площадке состоится детский утренник. Всем пришедшим  были обещаны призы и даже подарки.

  И действительно в назначенный час грянула музыка, и  Дед Мороз со Снегурочкой, одетые в классические наряды, вынесли в центр площадки  переносную ёлочку ростом чуть больше метра.

  Высота ёлочки компенсировалась яркими подарочными мешками, во множестве расставленными  вокруг. Вся детвора, притащенная родителями на праздничное мероприятие, сразу разбежалась по углам  этого импровизированного зала под открытым небом, но объявленный в микрофон танцевальный турнир  поддержали взрослые участники шоу.

  - Смотри, Ань, этот-то какие коленца вытворяет! Смотри, смотри: вприсядку пошёл!
  - Прямо нижний брейк на руках…
  - Да, и партнёрша от него не отстаёт! Тоже: опа-опа, америка – европа!
  - Два сапога – пара!

  Обе зрительницы опять замерли у окна. Вскоре подтянулись из углов и детки,  вняв наконец родительским призывным жестам. Дело пошло веселее, традиционный хоровод  закружился вокруг миниатюрной ёлочки. Анна Петровна также  выдала несколько па, но тут с площадки послышались громкие аплодисменты, и Снегурочка объявила новый конкурс: « Отгадай загадку, получи приз!». Глафира и Анна тоже вдумчиво вслушивались в Снегуркины прибаутки.

  Затем начался поэтический конкурс, но дети и их мамы читали стихи без микрофона, и этот раут для наших дам прошёл как сеанс немого кино, после которого уже началась массовая раздача подарков.

  Как только  Дедморозовы закрома опустели, всю многочисленную компанию как ветром сдуло. Артисты тут же  собрали  пустые  разноцветные мешки и тоже оперативно ретировались, захватив с собой и миниёлочку.

  - Финита нью еа комедия, - констатировала Глафира Егоровна. – Всё правильно: Дед Мороз сделал своё дело, Дед Мороз может уходить.

   2026 год встречали всё у того же окна в малый мир, слегка зашторенного тюлевой занавеской. Второе окно  уже в большой мир по-праздничному светилось  в уголке, ТВ-каналы наперебой предлагали свои обширные  новогодние программы.
   Вся внучкина семья укатила накануне в Питер на Большую Морскую в гости к старшему сыну Александру. Анну Петровну тоже звали, но та не захотела оставлять Глафиру Егоровну одну и отказалась от такой заманчивой поездки.

  - Мама, как замечательно мы прожили весь 25-й год вместе с внуками, и зачем этот зять вернулся. Так хорошо всем было…  Помнишь, как мы прошлый новый год встречали у тебя?! Просто восторг!

  - Это тебе, Анна, было хорошо, а Светочка страдала. Для неё этот Вася – и есть  свет в окошке и счастье. Пусть попробуют ещё раз. У меня такое ощущение, что у нас с тобой ещё один внук появится.

  -  Лучше – внучка.  Да…  Все условия для этого ты им создала… Ну что?! За новую внучку, мам?!

  - Давай! – И фужеры с виноградным соком, встретившись в воздухе, издали радостный  хрустальный звон.

 
                *    *    *


  А снег всё падал, навёрстывая  декабрьский простой. 9 января Анна Петровна в который раз подошла к окну и из-за спины Глафиры Егоровны взглянула на заснеженный пустынный пейзаж собственного двора. И только один-единственный путник брёл с  огромным голубым коробом за плечами и катил рядом с собой по узкой протоптанной дорожке обыкновенный( с педалями) велосипед. Это был курьер ближайшего супермаркета
  - Вот и найден способ борьбы с так называемыми электровелосипедами, а также с проклятыми самокатами, - с восторгом подумала Анна Петровна, а вслух спросила, - Ну, что новенького, мам?

  - Аня,  но ты посмотри, что этот гад делает там у пятнадцатого дома!

  - Что?!!! – Анна Петровна перевела взгляд в указанном направлении и увидела, как два невысоких человечка очищают  заваленный снегом втомобиль. И в принципе, в этом не было бы ничего удивительного, если бы один из человечков не относил на большой деревянной лопате снег, энергично взятый из-под колёс своей иномарки, на другую тут же припаркованную светло-бирюзовую машинку. И ладно бы эта машинка стояла рядом или напротив автомобиля человечка, так нет: он уносил белую субстанцию на несколько метров от своего  места, минуя два других автомобиля.

  Минут десять  две учительницы  литературы молча наблюдали за происходящим.
  - Видимо, мстит кому-то, - наконец предположила Глафира Егоровна.
  -  Средь бела дня… И ведь даже  не боится, что ему за это попадёт, - подхватила Анна Петровна.
  - Значит,  знает, что хозяин не увидит: окна, например, на другую сторону выходят…
  - Или знает гад, что хозяин в отъезде!
  - А, может быть, провоцирует хозяина выйти во двор?
  - Ага, и там сцепиться врукопашную…
  - А, может, это вообще хозяйка! Допустим, отшила его…
  - Вот тварюга! Смотри: почти полностью скрылась под снегом машинка…
   - Прямо шекспировский сюжет…

  А снег всё падал…  На второй  день «прикопанная» машина превратилась в небольшую катальную горку, а на третий – в белый саркофаг, и только одно заднее боковое окно выдавало прохожим настоящее предназначение этого январского арт-объекта. Протоптанные жителями наукограда дорожки  стали напоминать зимние окопы…  По телику с Балчуга передали, что у них  там высота снежного покрова  достигла 80 сантиметров...

  После новогодних праздников Анна Петровна позвонила на горячую линию ЖКХ и пропесочила оператора этой линии за халатное отношение  к уборке снега. Операторша вступила  в яростный спор с Анной Петровной, утверждая, что она тут вообще ни при чём, но заявку в конце концов приняла и ядовито сообщила просительнице шестизначный номер.

  Смелость города берёт: уже на следующий день Анна и Глафира завороженно следили из окна за фантастически отлаженной работой снегоуборочных агрегатов: два совсем миниатюрных аппаратика приносили в железных клювиках снег из центра двора, а третий, побольше размером, забирал своей челюстью принесённые осадки и со скрежетом закидывал эту добычу в  огромный оранжевый кузов самосвала.
 
  Действия всех участников уборочного процесса были настолько слаженными и филигранными, что наши героини, как загипнотизированные, не могли оторваться от этой пьесы для супер дворников. И только когда на белом ватмане двора были нарисованы все пропавшие на две недели тротуары и более широкие полосы проезжей части, а «управлявшая» всей кампанией дама в комбинезоне уселась в синий джип и укатила в мэрию отчитываться там о проделанной работе сделанными во множестве снимками, Глафира Егоровна  глубоко вздохнула и молвила:

  - Оказывается, есть и третья позиция, на которую можно смотреть бесконечно: механизированная уборка снега…

  - Да… Вода, огонь и уборка снега… И Анна Петровна потянулась к смартфону. - А там ведь так и написано, мама: «Как горит огонь, течёт вода и… работают другие люди». Перевод с английского, между прочим: « There are three things you can watch forever: fire, water, and other people working».

- Да! Всё придумано  уже до нас!

  Вечером того же дня шутники-синоптики сообщили, что таких невероятных снегопадов больше не предвидится, а если осадки снова начнутся, то эти редкие снежинки будут кружиться  чисто декоративно.  Анна  Петровна сдуру обзвонила всех знакомых и взахлёб передала им слова диктора: «Чисто декоративно», а также рассказала  всем абонентам, что в их дворе была произведена грандиозная уборка снега, на что эти абоненты  поголовно стали возмущаться такими  избирательным методами благоустройства городской территории, ведь, мол, в их дворах по-прежнему - ни проехать, ни пройти. На что Анна Петровна отвечала им назидательно:

 - А вы тоже позвоните на горячую линию, и будет вам счастье…

   ***
  Зима, не смотря на заверения синоптиков, продолжала засыпать город снегом. Вскоре все усилия  дружной бригады ЖКХ были  нивелированы последующими снегопадами, узенькие тропиночки, прямые и наискосок, вновь и вновь упорно  протаптывались жителями каждое утро, а посреди этого чертежа  народного творчества выросли ещё  и семь огромных белых  холмов  –  это  те же коммунальщики «убрали» снег с хоккейной площадки для дальнейшего её обледенения и превращения в каток. Три юных хоккеиста и столько же девочек на фигурных коньках  ежедневно осваивали возникший в центре двора ледовый прямоугольник, пока всю эту красоту не завалили новые снеговые заряды… С этой проблемой  пытались бороться и люди в оранжевых жилетах, и родители  хоккеистов и фигуристок.
 
  Но тщетно: снег всё падал… И в январе, и в феврале…
 
   Зато семь рукотворных холмов, ставшие настоящим снежным городком, были усыпаны с утра до вечера детворой. Ещё бы: это же такое удовольствие без всяких перерывов скатываться вниз, или выкопать себе норку в снегу и сидеть там, свесив ножки, пока мама не утащит домой на санках своё  замерзшее бесценное чадо.

  13 января внучкина семья наконец-то  вернулась в полном составе из Санкт-Петербурга, и тем же вечером все собрались в бывшей Глафириной  квартире отпраздновать Старый Новый год. Стол был накрыт Светланочкой по высшему разряду: традиция есть традиция, и никаких скидок на то, что прибыли с корабля на бал. Глафира Егоровна окинула взглядом представленную сервировку и тихонько показала внучке пять пальцев: все собравшиеся тут же поняли, что пра оценила их общие старания на пятёрку, а Гоша провозгласил первый тост:

  - За соблюдение семейных традиций!

  Когда все питерские впечатления  иссякли, и все восторженные эпитеты отзвучали, Анна с Глафирой стали наперебой рассказывать о происшествии с автомобилем, превращённым на их глазах в катальную горку.

  Аудитория была поражена  и возмущена услышанной историей, и только Гоша глубокомысленно изрёк:

  - А вы не подумали, бабушки, что это он свой собственный автомобиль прикапывал?
  - Как?!!!- хором изумилась компания.
  - А так, - Георгий обвёл всех испытующим взглядом, - смотрите, мужичков было двое. Так?!
  -  Так! – опять хором согласилась родня.
  - Ну вот: один, допустим, выпил и не мог сесть за руль, а им куда-то срочно нужно было уехать вместе…  И, возможно, надолго…  Вот он и засыпал свой автомобиль понадёжнее.
  - Правильно, - вмешался зять Базиль, - чтобы никто не угнал машинку в его отсутствии. – И отец  хлопнул в подставленную сыном победоносную пятерню.
  - Ну, если только свою… - растерянно произнесла Глафира Егоровна. – А мы с тобой, Анна, сразу плохо о человеке подумали.
  - Мама, и ты сразу поверила в такую версию?!- Парировала Анна Петровна.
  - Где это видано, закапывать в снег собственный  автомобиль, - подхватила Светлана.

  Мнения разделились. Гоша тут же предложил сделать расклад на картах, а внучки Женя и Наташа закричали со своего конца стола:

  - Нет, нет! Лучше уж - на кофейной гуще! -  А их папа пошёл к окну, чтобы посмотреть, на месте ли его пригнанная из «Финки» иномарка. И хотя с утра Базиль старательно очистил свою ласточку от снега и даже съездил в  магазин за пресловутым горошком, сейчас его автомобиль  опять  покрылся белым  пушистым покрывалом и стал похож  на причудливый  и сверкающий новогодний футляр из ювелирного магазина, который он чуть было не купил вместе с бриллиантовым кольцом  в самом центре Хельсинки. На миг то ли в стекле, то ли в его мозгу мелькнуло скандинавское молодое лицо той, кому это ювелирное изделие предназначалось, и чья непонятная любовь к русскому Базилю растаяла, как только стало известно, что его шикарный дом в пригороде переходит в собственность северного государства. В последний раз светло-голубые глаза холодным стальным блеском равнодушно блеснули из-под  модной пепельной чёлки и растворились в зазеркалье январского подмосковного вечера. Базиль поёжился, перекрестился и почти беззвучно прошептал: « А Светка снова беременна…  Вот счастье то! А бабки как обрадуются…».
 
   Базиль вдруг увидел в тёмном стекле отражение всей своей семьи, сидящей вокруг накрытого стола. Светлана и Георгий, красиво жестикулируя, что -то наперебой рассказывали собравшимся, дочки Женя и Наташа, откинувшись на спинку дивана, тихо смеялись услышанному, другой сын, обнимая свою питерскую жену-раскрасавицу, бросал короткие реплики в костёр весёлой беседы, и только Анна и Глафира пристально смотрели зятю в спину.

 - Какой же я дурак… Целый год выкинул из жизни…


                *     *     *
   Высокая красавица-берёза, которую Глафира Егоровна помнила ещё робкой девочкой-саженцем круглый год предоставляла свои гостеприимные раскидистые  ветви многочисленной птичьей братии, прилетавшей ежедневно, как на сцену, для домашних концертов( ну, летом, конечно). Помимо галок, ворон, голубей, синичек и трясогузок, заглядывали сюда и настоящие звёзды пернатой эстрады: дрозды и соловьи. Впрочем, последние всегда выступали сольно – на то они и соло-вьи. Затянет такая птаха свою искусную трель и щебечет, щебечет самозабвенно, а только стоит Глафире Егоровне высунуться из окна, как пение резко прекращается, но если очень внимательно присмотреться, то можно увидеть этого серенького виртуоза, молча  пытающегося прикинуться одним из сухих берёзовых сучков.

  А однажды в этот летний  театр прилетела вообще птица счастья с голубыми крыльями – божественно прекрасная кофейная сойка. Правда выступление её больше походило на треск какого-то диковинного народного инструмента, который заклинило на одной самой нижней ноте. 

  В феврале неимоверно холодным утром  увидали Анна и Глафира из кухонного окна  на голых ветвях всё той же родной берёзы огненное брюшко нахохлившегося  снегиря. Вокруг этого яркого шарика было  ещё множество более худеньких птичек, но животики у них были совершенно серо-бурого цвета, как и всё другое оперение. Сначала Анна с Глафирой решили, что малиновый снегирь затесался в воробьиную стаю случайно, но чуть позже Интернет разъяснил им, что алый наряд полагается  у снегирей только самцу, соответственно  - женские особи имеют более скромный окрас.  Полдня стайка  этих серых птах провела на Глафириной берёзе, выклёвывая из-под замёрзшей коры каких-то вкуснейших личинок, причём многие из птичек висели, раскачиваясь на тонких веточках, вниз спинками. Но яркого утреннего вожака с ними не было…

  - Так кто же вы трудолюбивые божьи создания? – задумалась вслух Глафира Егоровна.

 Самое интересное, что ни снегири, ни воробьи  уже много лет не появлялись не то что на родимой берёзе, но и в городе вообще. А здесь буквально на днях была объявлена всероссийская перепись воробьёв, и эти то ли воробьи, то ли снегири  специально пожаловали на глаза Глафире, чтобы их стая была зарегистрирована.

  - Так и запишем, 23 особи.  Не то воробьи, не то снегири, – подвела итог Глафира Егоровна и занесла свои орнитологические наблюдения в блокнот расходов. Затем она обвела цифры 2 и 3 несколько раз, взглянула ещё раз в окно, и берёза представилась ей символом вечной жизни, любви и красоты.

  - Да… Хорошо жить на этом свете, - выдохнула Глафира Егоровна и захлопнула блокнот.
 

                Продолжение следует...
 
               
 
 
 
 
 
  .