Нарцисс Араратской Долины. Глава 208

И в те же дни, когда у меня в мастерской обитал Маджид и происходили киносъёмки, в Овальном зале ВГБИЛ, у розенкрейцеров проходила весенняя конференция, где я активно участвовал. Меня и несколько других учеников Школы З.Р., или как её ещё называли «Лекториум Розикруцианум»,  торжественно приняли в, так называемое, исповедальное ученичество, которое подразумевало строгие жизненные правила, включающие в себя вегетарианство и отказ от употребления алкогольных напитков. Конференция эта продлилась, как обычно, три дня: 30, 31 марта и 1 апреля, с пятницы по воскресенье. Я пребывал в оживлённо-приподнятом настроении (о чём упомянуто в моём дневнике), как это обычно бывало на наших гностических мероприятиях. И другие ученики и ученицы тоже, я думаю, внутренне оживали в эти торжественные периоды. С чем это было связано?.. С прикосновением Гнозиса или с чем-то другим?.. Бог его знает. Даже не хочется в этом критично копаться. Может, и в самом деле, Небеса открывались, и духовные лучи проникали в наш падший Мир Диалектики с её круговоротом рождений и смертей. Нечто подобное я потом испытывал и на антропософских биографических семинарах, а также на семинарах по ботмеровской гимнастике и…

                …думается мне, что когда люди собираются вместе, с хорошими целями, то неизменно что-то такое очищающее и освобождающее с ними происходит. Люди же недалёкие, циничные и приземлённые назовут это всё само-зомбированием, или чем-то ещё, что вызывает выброс в мозг разных там химических веществ, производя, так сказать, прилив детской радости. И для этого не надо употреблять спиртные напитки или что-то там ещё. Достаточно во что-то сильно поверить, и участвовать в разных там религиозных таинствах, чтобы получить необходимые дозы этого самого дофамина, серотонина и других гормонов. Голова становится ясной, как у ребёнка, и мысли текут чистые, добрые и светлые. И это совсем не зависит от конфессии верующего, правильно он верит или не правильно, индуист он или православный, католик или протестант, розенкрейцер или масон, мормон или мусульманин. Это совсем неважно. Все люди устроены примерно одинаково, и у всех вырабатываются одни и те же гормоны радости, при определённых условиях. Может быть, где-то это происходит сильнее, и на человека нападает безумство, и он начинает плакать и истово плясать, а где-то, как, к примеру, у нас, у розенкрейцеров, радость приходит тихая и спокойная; задумчивая гностическая радость, без эйфории и потери самоконтроля.

                А вскоре, 10 и 11 апреля, в том же Овальном зале, прошла ежегодная конференция «Россия и Гнозис», на которую народ, правда, не сильно ломился. На каждого выступающего приходилось чуть ли не два-три слушателя. Ну и, я там тоже побывал, посидел и послушал умных лекторов. Помнится, там участвовал популярный православный священник – Георгий Чистяков, который мне сильно понравился своей эмоциональностью. Выступали также: Смагина Е.Б., Гроховский П.Л., Маслов А.А., Фаликов Б.З., Добрякова А.В., Антипова Т.В., Рахманин А.Ю., Соболев Г.А., Светлов Р.В. и Лазарев Е.С. Иностранных гостей и участников не наблюдалось. Доклады были на гностические и герметические темы, малопонятные простому обывателю. Да и я, в том числе, не могу сказать, что много чего там понял. Мне просто нравилась культурная атмосфера, царившая там. И ещё я там продавал наши гностические книги, так как я тогда этим заведовал. И в этом смысле я был аккуратен и обязателен. Деньги у меня не пропадали и книжки тоже. Видимо, это было одним из моих достоинств: всегда вовремя приходил и аккуратно всё исполнял. Из меня получился бы неплохой розенкрейцер, но увы…

                …психика моя была нестабильная. А какой же ты розенкрейцер если тебя то и дело «колбасит», и куда-то там уносит?.. Увы, со своей лабильной психикой я ничего так и не смог поделать. Настоящим психом я, конечно же, не был, и реальный объективный мир ощущал довольно реально и объективно. Мне ничего такого не казалось, и никакие потусторонние  голоса меня не тревожили. Фобии были, но я их умел контролировать. Паранойей тоже не страдал, не думал, что за мной следят инопланетяне или спецслужбы. Общаться с людьми я довольно неплохо умел, хотя, сильно открытым и лёгким на подъём не был. С незнакомыми людьми чувствовал некую, труднопреодолимую, робость, которая с возрастом даже усилилась. Опять же, у многих художников это наличествует, и это просто сильная чувствительность, которая у деятелей искусств, как правило, обострена. Поэтому такой человек и становится художником, ибо ему сложно вписываться в социум и легко общаться. Про это я уже писал, и постоянно возвращаюсь к этой теме, которая навязчиво появляется в моих скромных мемуарах художника-графика, увлекающегося оккультными и эзотерическими науками, и желавшего, возвышенно говоря, познать истину человеческого бытия…

                …но, возможно, это всё было простым самообманом. И ни к какой истине я никогда не стремился. Скорей всего так оно и было. А что же мной тогда двигало?.. Зачем я на все эти «глупости» потратил столько энергии и времени?.. Вместо того чтобы освоить какую-нибудь нормальную профессию, которая мне давала бы постоянный финансовый доход и уверенность в завтрашний день. Как, к примеру, моего старшего брата кормило то, что он умел собирать компьютеры и чинить электроприборы, и был, как говорится, на все руки мастер. Рисовать он, правда, не умел и книжки по оккультизму не читал. Зато он был добрый, сам по себе, без всех этих заморочек и жизненных правил. И выпивал, и ел мясо и сохранял здравый взгляд на вещи. И не то, чтобы он был совсем атеистом, но к религиям относился спокойно. Представить его стоящим на службе в храме, было бы сложно. Впрочем, как и меня, который со свечой в храме если и пытался стоять, то это получалось как-то не совсем искренне. Может потому, что я был всегда одержим бесом гордыни?.. Скорей всего так оно и было. Именно так оно и было. Был ещё бес похоти. И это тоже мне сильно мешало. Остальные бесы меня не сильно беспокоили: врать я не умел, и власть над другими людьми меня не волновала; корыстолюбие, лихоимство и мшелоимство тоже мне не были свойственны. И я был всегда таким вот бесхитростным. Это точно, зачем мне врать, и больше мне себя, пожалуй, не в чем упрекнуть, окромя гордыни, словоблудия и похоти…