Emil Dimitrov. Aрлекино

                АРЛЕКИНО

Скрипит кибитка старого Буо    .    .    .    .    .    .    Върви каручката на стария Буо,
По городам и весям, день за днём.    .    .    .    .    от град на град се нижат тъжни дни.
Под солнцем, ветром, снегом и дождём.    .    .    .    Каручката със скъсано платно
Актёры в ней – Мели и Арлекин.    .    .    .    .    .    .    и куклите Мели и Арлекин.
С телом деревянным Арлекин не главный    .    .    .    Арлекино беше дървено човече,
в маленьком театре старого Буо.    .    .    .    .    .    в малкия театър на стария Буо.
Публика смеялась над его страданьем:    .    .    .    Смееше са много публиката вечер
– Бац! Упал поленом. Вновь не повезло!    .    .    .     на издяланата кукла от дърво.

Арлекино, Арлекино! Незатейлевый танцор!    .    .    Арлекино, Арлекино! Арлекино без сърце!
Ничего не отражает деревянное лицо!    .    .    .    .    Колко радости не знае дървеното ти лице!

В передвижном театрике Буо,    .    .    .    .    .    .    В театъра на стария Буо,
принцесс играла нежная Мели.    .    .    .    .    .    .    играеше принцесата Мели.
Сквозь старое дырявое рядно     .    .    .    .    .    .    През старото окъсано платно
смотрел, не отрываясь, Арлекин.    .    .    .    .    .    се вглеждаше във нея Арлекин.
Каждый вечер робко, умоляя взглядом,    .    .    .    Арлекино гледа, всяка вечер плахо,
Арлекин просить стал старого Буо,    .    .    .    .    .    стария Буо със молещи очи.
чтобы тот сердечко в грудь ему упрятал,    .    .    .    Той едно сърце, в него да издяла,
чтоб оно Мальвину полюбить могло.    .    .    .    .    за да може да се влюби във Мели.

Арлекино, Арлекино! Незатейлевый танцор!    .    .    Арлекино, Арлекино! Арлекино без сърце!
Сколько чувств оно скрывает – деревянное лицо!      Колко радости не знае дървеното ти лице.

Буо Пигмалионом вдохновлён,    .    .    .    .    .    .    Затрогнат от молбите му Буо,
однажды ночью ямку просверлил,    .    .    .    .    .     веднъж го взе във своите ръце.
и в тело деревянное его,    .    .    .    .    .    .    .    .    И в първото безчувствено дърво
сердечко из панбархата вложил.    .    .    .    .    .    .    с длето издяла мъничко сърце.
Арлекин сияет от любви к Мели    .    .    .    .    .    .    Арлекин обикна куклата Мели
публика рыдает от его игры.    .    .    .    .    .    .    .    и в любов безкрайна нежно засия.
Он так играл героя, как раньше не умел,    .    .    .    Той игра тъй както никога преди,
но вспыхнуло сердечко, и Арлекин сгорел.    .    .    .    но пламнал цял от обич изгоря.

Арлекино, Арлекино! Ты сгорел в огне любви,    .    .    Арлекино, Арлекино! Ти от обич изгоря,
только люди этой роли     .    .    .    .    .    .    .    .      таз последна твоя роля
смысл постигнуть не смогли.    .    .    .    .    .    .    .    публиката не разбра.

Грустит осиротевшая Мели.    .    .    .    .    .    .    .    Върви каручката на стария Буо,
Буо свой шарабан притормозил,    .    .    .    .    .    .    останал сам със куклата Мели.
и слёзы ручейками потекли    .    .    .    .    .    .    .    Над малко шепа пепел от дърво
на горстку пепла… – Браво, Арлекин!    .    .    .    .    той плачеше за своя Арлекин.

Арлекино, Арлекино! Ты сгорел в огне любви,    .      Арлекино, Арлекино! Ти от обич изгоря,
только люди твой роли     .    .    .    .    .    .    .    .    таз последна твоя роля
смысл постигнуть не смогли.    .    .    .    .    .    .    .    публиката не разбра.
АРЛЕКИНО! АРЛЕКИНО!    .    .    .    .    .    .    .    .    АРЛЕКИНО! АРЛЕКИНО!
ТЫ СГОРЕЛ ОТ ЛЮБВИ!    .    .    .    .    .    .    .    .    ТИ ОТ ОБИЧ ИЗГОРЯ!

Эмил Димитров на слова Васила Андреева, аранжировка: Георгия Костова.
На фото: Эмил и Васил Андреев.