Магия лунного света

«Может быть, а может и не быть».


Иногда возникает желание: ехать, спать под стук колес, смотреть в окно на ускользающие дали и ни о чем не думать, забыться от воспоминаний. Вот как в этих, еще в юности написанных, стихах:


О чем-то думать ни о чем,
И разговор не поддержать.
Любимых лиц не вспоминать,
Шутить, смеяться, горевать.
Роман, быть может, написать.
Пойти и в речку окунуться,
Хотя и на дворе февраль.
А может, в детство нам вернуться,
Мальчишек местных погонять.
И все… С улыбкою проснуться.


В детстве, когда ты лишен нормального спального места, одежды, да что там – даже питания, в тебе просыпается инстинкт выживания. Ты начинаешь в своем юном возрасте как-то выкручиваться, подстраиваться под этот мир. Мне всегда говорили: «Как тебе это удается, не имея ничего, выглядеть так, что люди оборачиваются тебе вслед?» А все было просто: черное классическое платьице и нитка бирюзы на тонкой шее. Я часто вспоминаю бирюзу, ее цвет уж очень меня привлекал. Первое колечко я приобрела с бирюзой.


По мере взросления меня очень тянуло смотреть оперы, оперетты, но возможности были ограничены. Но когда я выбиралась из своей деревни в город, думала: «Тут уж есть не буду, а на спектакль попаду». Наблюдала сцену, мне нравилось наблюдать за людьми и учиться у них фигуре речи, общению. Потому что я была ребенком замкнутым, мало выходила на люди.


Слышу, женщина, внешности привлекательной, обращалась к молодому человеку, игравшему сегодняшнюю роль: «Роман, вы играли сегодня лучше обычного». «Я играл тоску по вам, дорогая», — ответил он. «Не преувеличивай, — сказала дама пышных форм, видимо, приятельница молодой особы. — Ты играл по мере своих способностей». «Нора, — с упреком воскликнула девушка, — ты всегда вставляешь язвительную нотку!»


Я стояла в сторонке и слушала. Но меня заметил Роман, оглядел с ног до головы, обращаясь ко мне: «А что вы, милое дитя, там стоите? Идите к нам. Вам автограф вы стеснялись спросить? Или вам контромарку на спектакль?» Я молча смотрела на эту троицу, и в голове возникала мысль: «Лицедей!» «А приходите сегодня на встречу артистов», — пригласил он меня. Мне было интересно, что там будет, и я согласилась. Девушка нервно дернулась от неожиданного предложения в мою сторону.


Наступил вечер, подошло время богемной тусовки. Я осторожно открыла дверь в неизвестность. В кресле сидела дама вида важного, в кругу стояли молодые девушки и парни. Я прошла, никто меня ни о чем не спросил. Я увидела уже знакомого мне Романа с его подружкой. Дама в кресле явно кого-то ждала, поглядывая на дверь. Роман спросил: «Ну где же она?» «Начинайте уже речь», — сказала дама. «Опаздывает всегда», — ответил он. И тут отворилась дверь. Вошла миловидная девушка с каким-то аристократическим эротизмом. «Есть чему поучиться, как себя подавать публике!» — все зааплодировали. Я не понимала, кто это, но хлопала в ладоши вместе со всеми. Дама с кресла приподнялась: «Ну, начнем», — сказала она. Все выстроились в круг, и каждый по очереди стал рассказывать свои впечатления от просмотренного спектакля. Мне стало неинтересно, я потихоньку двинулась к выходу, но, конечно же, оглянулась. Роман смотрел мне вслед каким-то потерянным взглядом и повторял: «Может быть, а может и не быть?»


Вторая часть «Магия лунного света».


В то время я не знала строк Шекспира из «Гамлета», которые говорил Полоний: «Может быть, а может и не быть» — вероятность, неопределенность. Восхищение происходящего исхода. Летели дни. По воле случая я поехала в город и, что греха таить, из любопытства пошла на спектакль с участием Романа. И вот закончился акт, все вышли в фойе. Я купила себе лимонада (так говорили в то время), отпивая маленькими глотками, чтобы на дольше хватило, растягивая на весь перерыв. Я стояла и боковым зрением следила за происходящим в холле. Он шел прямо ко мне с букетом маленьких розочек, таких нежных и милых. Я не могла даже дышать. Он, улыбаясь, вручил мне букет, а я даже не сказала «спасибо». «Малое дитя, вы пришли? Я ждал!» «Могу вас пригласить погулять, показать вам город?» «Нет, — почти автоматически выпалила я, — мне уезжать надо». Хотя я очень хотела погулять, посмотреть, да и просто побыть с Романом. Я убежала, не дождавшись окончания перерыва. Ехала домой, обещая себе, что больше не пойду на спектакль никогда. Мои первые розы стояли в трехлитровой банке и благоухали на всю мою маленькую комнату. Я занималась своими делами, поглядывая на букет, и думала, что розы будут самыми любимыми моими цветами.


Потом пошли мои первые фильмы, просмотренные украдкой: «Всадник без головы», «Граф Монте-Кристо». Я жила в своем мире фильмов, пьес, рассказов. Вышла в магазин купить мороженого и увидела Романа. Он беседовал на парковке с той девушкой, с которой я его видела в первую встречу. Он заметил меня в очереди за мороженым, подошел, поздоровался. «Куда вы сейчас?» — спросил он. «В деревню», — ответила я и пошла. Он следовал за мной. Я шла привычным путем, через поле, через реку, разулась на берегу и перешла — мост был далеко, так ближе срезать путь. Он пошел прямо в ботинках. Я перешла, обогнув забор из жердей, и исчезла за домами. Мороженое таяло, слизы
вая потеки со стаканчика. Я зашла в дом. Прошло время, час или два, я вышла — он все еще стоял и ждал. Я не подошла.


Взрослея, я стала часто замечать взгляды мужчин на себе. Кто-то влюблялся, я это видела, кто-то даже плакал, не понимая, почему столь юная девушка так манит к себе. Много было нанесено незаслуженных обид людям. Ведь тогда я не понимала еще, что нельзя смеяться над чувствами. Я смеялась.


Эта история, не имеющая продолжения, запомнилась на долгие годы словами из «Гамлета»: «Может быть, а может и не быть». Учила меня слушать сердце, понимать смысл, иметь свои убеждения, учиться любить и уважать противоположный пол.