История юношеских влюбленностей и отношений. 6

Света С.

Среди тех, кто был в том году на Селигере, была Света, спортивная брюнетка, она мне очень понравилась. Мы много времени проводили вместе, пока однажды, ко мне на стоянку не зашел Сигус (герой 2000 года) и не сообщил, что Ольга беременна на восьмом месяце (У её молодого человека, Олега, были проблемы фертильностью, он отслужил в армии в «ящике», где получил дозу ионизирующего излучения и дети у Ольги не получались с ним). Это дало мне мысль, что Ольга забеременела в результате нашей с ней последней встречи в 2000 году.

Также он узнал Свету по горнолыжной каталке. Это всё меня так нахлобучило, я пошел на озеро с этой Светой, и мы там занялись сексом. От презерватива я отказался, был пьян, поэтому у нас был незащищенный половой акт. Мерзко вспоминать и писать это, конечно.

Света уехала, уехал и я ненадолго в Москву, покупать квартиру. Вернувшись, я обнаружил новых отдыхающих, выпускниц школы, на Селигере. С одной из них, Людой, мы очень быстро сошлись, и в первый же вечер стали целоваться у костра. Потом у нас был секс несколько раз, потом уже она уехала, а я не стал продолжать эти отношения. Кире про свои многократные измены я так и не сказал.
Свету я той же осенью встретил в Москве, она сказала, что забеременела и в итоге сделала аборт. Честно, я мог бы вступить с ней в длительные отношения и прожить какую-то жизнь, но я боялся её взрослости, серьезности и наверное, очень хорошего отношения ко мне.

Опять Кира М.

С Кирой становилось хуже, обследование не выявило у неё никаких патологий, после консультации стало ясно, что это сильнейший невроз и она легла на 4 месяца в психиатрическую больницу имени Ганнушкина, в неврологическое отделение, где её в основном лечили медикаментозным сном.

Весной 2002 года она выписалась, жутко осунувшаяся и похудевшая. Я к тому моменту уже собирался переезжать в построенный дом, где меня ждала моя квартира. Отношения с Кирой вроде бы наладились, но масло в огонь подлила моя мать, сказав: «Ты связался с сумасшедшей, каких тебе детей она нарожает???».
В итоге мне пришлось Кире признаться, что моя мама её ненавидит, и это бросило ужасную трещину между нами. Мы проводили вечера в каких-то выяснениях отношений, причем вроде после всего с одной стороны мне становилось легче, а с другой я понимал, что теряю свои позиции. Кира включала капризы на полную, мне приходилось покупать ей какие-то безделушки, тратить деньги на какую-то фигню и т. д. Финальной точкой в тех отношениях была поездка в Питер на моей машине, с ней и друзьями, среди которых уже известный Фил Т. и покойный ныне Паша Б.
Опять мне урок был не впрок – не надо было сочетать поездку с женщиной и с друзьями, вышло очень плохо. Мне уже было пофиг на отношения, я в открытую засматривался на других девушек. С Филом я опять поссорился, в итоге он напился и у него отняли дорогущий фотоаппарат.

Не было той радости в поезде, так не было ни секса, ни пьянки с друзьями нормальной. Отношения уже были на финишной прямой, и 2 июля 2002 года, лежа в постели, мы поссорились окончательно, да так, что был преодолен мой болевой порог, до состояния «за….ло». Я встал и вышел из постели и из жизни Киры, чувствуя свободу и окончание надоевших мне отношений.

Маша Л.

Я пытался «замутить» с упомянутой раньше Машей Л., даже понял, что у нас может получиться, но моё смущение и невозможность поцеловать её до признания в любви сделали своё – она охладела ко мне и опять пошли разговоры про формат отношений во френдзоне.

Тем же летом я поехал на Селигер, сначала на выходные, а потому уже надолго. С собой я вёз уже упомянутую Машу Л., её брата Глеба и своего брата Славу. У меня была надежда, что на Селигере она сможет быть со мной в отношениях, но она специально ставила стену, между нами, а я на виду у всей нашей стоянки (двадцать человек друзей) за ней «волокся», унижаясь и добиваясь снисхождения.

Не одурманенный гормонами последний нейрон разумности в мозгу говорил мне «ты тут опозорился, вали с этого Селигера, оставляй всё и отдыхай один, как можешь». Но я не внял ему, я предпочитал страдать, показывая, как мне плохо. Например, я не спал в своей палатке, только в машине, ибо в палатке я хотел спать не один.
Уехав с Селигера, я еще в последний раз встретился с Кирой, отдал ей обещанные за художественный кружок 200 долларов и больше я её не видел.

В течение осени я пытался общаться с Машей, звонить ей, навязываться в гости – бесполезно. Последний разговор у нас был у общего друга на дне рождения – ни о чем, зато на лестнице я выкурил последние в своей жизни (уже не последние) полторы пачки сигарет и завязал с курением. По крайней мере, 21 год я не брал ни сигареты, ни кальяна в рот)). Через неделю меня мой брат Слава позвал на каратэ киокушинкай, и это стало началом становления нового меня – худого, волевого, спортивного, уверенного в себе.