Укрощение бури

Среди лесов, в тиши уединенной, 
Где спит Чегла под дымкою ночной, 
Мой буйный дух, судьбою утомленный, 
Нашел приют, отраду и покой. 

Вокруг меня качаются дубравы, 
Бежит ручей в заветных берегах, 
Но не ищу я ни людской забавы, 
Ни шумных благ в обманчивых краях. 

В глуши земной, от глаз чужих сокрытой, 
Мой трепетный и исступленный взор 
Не видит свет, толпою позабытый, 
Не помнит дней былых немой укор. 

В моих глазах — твоё лишь отраженье, 
В моей душе — один твой чистый лик, 
Ловлю я рук прекрасных приближенье 
И этот дивный, сокровенный миг. 

Другие укротить меня пытались, 
Внушали страх, покорность и завет, 
Пред гордым нравом в страхе отступались, 
Считая тьмой мой сокрушавший свет. 

Они блуждали в робости унылой, 
Моей грозы пугаясь каждый раз, 
И маминой указке, блеклой, хилой, 
Вверяли робко свой несмелый час. 

А ты — вошла в мой заговор бесстрашно! 
Твой нежный взгляд безумством не смутить, 
Твоей душе, и сильной, и отважной, 
Дано мой нрав мятежный укротить. 

Ты не спасовала пред огненной стихией, 
Не испугалась бури роковой, 
Когда ветра над бездною шальной 
Казались миру силою дурною. 

И час настал. Я жду в тиши заката, 
Когда лучи багряного огня 
Оденут бор в парчу и во злато, 
На тайный пир двоих благословя. 

С тобой одной я сбрасываю маски, 
Забыв гордыню хладную свою, 
И безмятежно, без чужой опаски, 
Свою мне душу вверить не утаю. 

Я пред тобой — без ложного величья, 
Я сам собой являюсь в этот миг, 
Вкусив любви святое песнопенье, 
Что дух мой дикий трепетно постиг. 

Ты — первая, кому открыл я двери 
В мою Чеглу, в заветный, кровный край! 
Куда закрыт был вход чужой потере, 
Где для двоих зацвел убогий рай. 

С тобой одной я сбрасываю маски, 
Забыв гордыню хладную свою, 
И безмятежно, без чужой опаски, 
Свою мне душу вверить не утаю. 

Я пред тобой — без ложного величья, 
Я сам собой являюсь в этот миг, 
Вкусив любви святое песнопенье, 
Что дух мой дикий трепетно постиг. 

Ты — первая, кому открыл я двери 
В мою Чеглу, в заветный, кровный край! 
Куда закрыт был вход чужой потере, 
Где для двоих зацвел убогий рай. 

Лови ж, мой друг, безумный пламень взгляда, 
Вкуси со мной пьянящий сей восторг! 
Твои уста — стократная награда, 
Что у судьбы мой дерзкий гений исторг. 

Вскипает кровь, и рушатся преграды, 
Когда ладонь сжимает твою кисть, 
И нам не нужно призрачной пощады, 
Раз страсти вихрь уносит жизни высь! 

Прильнуть к тебе, дышать одним дыханьем, 
Сгореть в огне томящих нас ночей, 
И исступленным, сладостным признаньем 
Затмить сиянье тысячи свечей!