Рыбка и зонтик

Семён Иванович Петров (28 лет, не женат, детей нет, 25 кв.м., ипотека ещё на 22 года и 7 месяцев) однажды шёл с работы, точнее из офиса, где он работал… Нет, полы он там не мыл и стены не штукатурил, а сидел за столом, пил кофе из общественной кофеварки, нажимал на кнопки, пялился на экран, распечатывал бумажки и относил их на подпись. Это называется «работой» по аналогии с тем, что делают люди на стройке или на заводе. Он, конечно, устал — с работы все возвращаются усталыми, так принято, а Семён Иванович всегда строго придерживался порядков и обычаев.

Неожиданно на выходе из делового центра, где и располагалось рабочее место нашего героя, вместо дизайнерского произведения искусства, название и автор которого потерялись вместе с оторвавшейся табличкой, труженик офиса увидел большой круглый аквариум, в котором плавала золотая рыбка невиданной красоты.

«Это неспроста», — подумал Семён Иванович Петров. И правильно подумал: спроста аквариумы на выходе делового центра не появляются.
«Тут скрывается какая-то тайна!» — решил он сразу после этого и тоже наверняка не ошибся: он знал толк в тайнах, у него была даже одна собственная, про которую он никому не рассказывал.

Проницательный читатель, конечно, уже понял весь символизм сложившейся ситуации: ведь вода — это не что иное, как граница миров… Нет, не нормального и офисного, а нашего и подводного. Если не верите — спросите рыб. Они вам не ответят именно потому, что они из другого мира: их если из воды вытащить, то будет то же самое, как если нас в воду втащить.
Об этом Семён Иванович не подумал — не потому, что он мало читал или был недостаточно проницательным. Просто одно дело прочитать, что на месте произведения искусства появился аквариум с золотой рыбкой, а совсем другое дело — увидеть собственными глазами.

Он протёр эти самые собственные глаза кулаками и увидел, что никакого аквариума перед ним нет, а вместо него всё то же безымянное произведение.

«Мираж», — подумал он и был в корне неправ, поскольку не было вокруг ни пустыни, ни беспощадно жгущего солнца, никто не умирал от жажды и не мечтал припасть иссохшими губами к освежающей влаге, окружавшей золотую рыбку.

Надо ли говорить, что, после случившегося усталость с Семёна Ивановича как рукой сняло?
Нет, не надо.
Почему?
Потому что я это уже сказал и не вижу смысла повторять ещё раз.

Короче говоря, ноги сами понесли Семёна Ивановича в самое необычное место, какое только можно себе вообразить. Сперва он подумал, что это место — лавка артефактов, в которую он давно уже собирался заглянуть, а я так и не удосужился про неё рассказать. И сейчас не стану, потому что ноги пронесли Семёна мимо — в сторону таинственной кофейни, которая открывалась только по ночам, ибо… впрочем, это тайна, про которую я уже как-то рассказывал, но ночь ещё не наступила, и кофейня была закрыта.

Ноги несли нашего героя дальше, и проницательный читатель, конечно, уже понял, куда. Ох уж мне эта логика! Просто невозможно писать, когда каждое следующее событие очевидным образом вытекает из предыдущего, а проницательный читатель уже лучше меня знает, куда шёл Семён Иванович.

Шёл он, конечно, в китайский ресторан. Куда ещё идти человеку, на глазах которого появилась и исчезла золотая рыбка невиданной красоты, даже если этот человек никогда прежде не выказывал интереса к восточной кухне?

Ресторан был небольшой, но уютный. Наш герой занял место за единственным свободным столиком напротив окна, рядом с искусственным цветком лотоса на высокой бамбуковой подставке. Посмотрев в меню, он заметил, что цены в этом месте вполне доступны даже для человека, которому предстоит двадцать два года и семь месяцев выплачивать ипотечный кредит, и заказал себе первое блюдо в меню. Оно называлось «рамен».

Семёну принесли миску супа с вермишелью, но он успел отхлебнуть только одну ложку, как вдруг за окном, прямо перед ним, появился таинственный незнакомец в чёрном плаще и с чёрным зонтиком.

Как ценитель тайн и загадок, наш герой сразу задал себе вопрос: зачем нужны плащ и зонтик, если на небе ни облачка, а прогноз никакого дождя не предсказывает? Ждать ответа долго не пришлось: незнакомец вошёл в ресторан, огляделся, подошёл к Семёну Ивановичу и спросил, свободно ли место за его столом. Наш герой, конечно же, ответил: «Свободно», а когда человек с зонтом расположился на лавке у окна, наклонившись к нему, тихо спросил:
— В чём ваша тайна, незнакомец? Почему у вас плащ и зонтик?

Таинственный незнакомец сделал таинственное лицо и таинственно ответил:
— Потому что лавка, на которой я сижу, расположена аккурат между двумя мирами.
— Понимаю, — с пониманием ответил Семён Иванович. — Между нашим миром повседневной обыденности и потусторонним миром чудес и загадок?
— Нет. Между сухим миром и мокрым.

Незнакомец раскрыл над собой зонтик, глядя мимо собеседника. Семён Иванович проследил за его взглядом и увидел, что на бамбуковой стойке рядом с ним стоит уже не искусственный цветок лотоса, а большой круглый аквариум с золотой рыбкой невиданной красоты.

Привычным движением Семён протёр кулаками глаза, зацепив при этом локтем стойку, которая не была предназначена для тяжёлого аквариума и опрокинулась. Наш герой чуть не испугался, но аквариум исчез, как только его кулаки прикоснулись к глазам, вода вылилась на зонтик и плащ предусмотрительного незнакомца, а золотую рыбку Семён Иванович успел заботливо подхватить на лету. Она выскользнула из рук и плюхнулась в миску с раменом. Впрочем, суп уже успел остыть, а голодная рыбка тут же заморила червячка, с хлюпаньем проглотив длинную-предлинную вермишелину.

Они ели остывший рамен из одной миски. Семён думал, что именно о такой золотой рыбке он мечтал всю жизнь, а она благодарно смотрела на него большими немигающими глазами и молчала.

— Пойдём, рыбка, — сказал он, расплатившись за суп, и, взяв её под руку, направился к выходу.

Там их догнал официант:
— Вы забыли зонтик.

Семён Иванович посмотрел туда, где только что сидел загадочный незнакомец, но там осталось только сухое место на лавке между мирами — глядя на рыбку, Семён не заметил, как его таинственный собеседник в плаще таинственно исчез.

— Это не мой зонтик.
— А он говорит, что ваш, — возразил официант, не оставляя Семёну Ивановичу никаких аргументов.

Эти слова не развеяли сомнения Семёна Ивановича, но делать было нечего. И он под руку с рыбкой пошёл прочь по залитой золотым светом вечернего солнца улице. Встречные прохожие расступались и с недоумением смотрели вслед таинственной паре. «Зачем рыбке зонтик?» — мысленно спрашивали они и не находили ответа.

Волновал этот вопрос и Семёна Ивановича. «Действительно, зачем?» — спрашивал он себя, рыбку и зонтик. Сам он не знал и ответить не мог, а рыбка всю дорогу молчала, как это принято в подводном мире, откуда она пришла. За всех ответил зонтик:

«Уважаемый Семён Иванович Петров!
Понимаю, что вас волнуют экзистенциальные вопросы моего бытия, а потому незамедлительно расскажу историю, которая, несомненно, всё объяснит.

Я появился на свет в далёкой стране, откуда происходят все зонтики мира, кроме самых дешёвых подделок. Она называется Загоризонтией. Добраться туда легко, хоть и не близко: надо просто идти вперёд, пока не дойдёшь до горизонта. Там сразу поворачивай направо и так и иди, пока не встретишь первого человека с зонтиком, который точно укажет дорогу.

Загоризонтия — благословенный край, населённый загорелыми людьми и заросший зонтичными растениями. В тех местах переменная облачность с кратковременными осадками легко сменяется проливными дождями, потому там люди и зонтики — лучшие друзья, и одни никогда не выходят из дома без других.

Но наша счастливая жизнь не давала покоя людям злым и завистливым. Иногда небо над Загоризонтией чернело, налетала буря и на берег высаживались пираты. Они хватали зазевавшиеся зонтики и увозили их на продажу в далёкие страны. Однажды их жертвой стал и я.

Меня захватил известный пират Лай Барбоса, наводивший ужас на все окрестные земли. Этот отчаянный и жестокий злодей не боялся ничего, кроме сырости. Сначала он хотел продать меня на зонтичном рынке, но вскоре убедился, что никто лучше меня не сможет защитить его от дождя.
Я был с ним, когда он в чёрном плаще стоял на капитанском мостике, когда он брал на абордаж другие корабли, когда он грабил прибрежные города, указывая мной своим негодяям, на кого нападать и что захватывать, когда он ходил по портовым кабакам, где, по рассеянности, часто меня забывал. Но, потерявшись, я всегда находился и возвращался. Я искренне к нему привязался и поклялся вечно хранить от сырости — его главного врага.

Однажды Лай Барбоса высадился на берег Китая, ограбил поместье богатого мандарина, захватил там золотую рыбку невиданной красоты и повёз её на своём корабле в дальнее плавание. Первое время он был с ней добр и ласков, но пират всегда остаётся пиратом, и даже невиданная красота не может его изменить. Однажды, в припадке ярости и безрассудства, он распорядился обвалять её в сухарях и зажарить, но сама природа воспротивилась этому неслыханному злодеянию. Налетевший порыв ветра подхватил меня и унёс вместе с капитаном и его невинной жертвой. Мы потеряли друг друга, и я решил навсегда покинуть бессовестного пирата, найти золотую рыбку и всегда быть там, где ей нужен зонтик…»

Раздался громкий гудок, за которым сразу последовал пронзительный визг тормозов.

Семён Иванович понял, что уснул на ходу и какое-то время вместо нормального участия в общественной жизни смотрел сны из других миров.

«Вот ведь незадача: на ходу уснул. Никуда это не годится: на износ работаю, сплю мало, воздухом не дышу, спортом не занимаюсь. Вот и докатился: таинственные незнакомцы, говорящие зонтики, рамен с вермишелью, рыбка золотая и чуть под машину не попал. Пора с этим кончать».

Ты погоди кончать, Семён Иванович! История только начинается, а он тут чего-то кончать надумал. Ну-ну!

Оглядевшись, он взбежал на капитанский мостик и обратился к таинственному незнакомцу в чёрном плаще:
— Имею честь говорить с капитаном?
— Капитан Лай Барбоса к вашим услугам, — неприветливо отозвался незнакомец. — А ты кто, сухопутная крыса, что делаешь на моём корабле и почему у тебя мой зонтик и моя золотая рыбка?

Кто-то наверняка подумал, что я сейчас буду рассказывать о каких-нибудь попаданцах. И не подумаю! Нет тут ни попаданцев, ни офисного планктона, а Семён Иванович на самом деле благородный рыцарь и живёт в нескольких веках неспешной ходьбы от делового центра, про который я раньше рассказывал. Зазевался, задумался — вот ему всякая чушь и привиделась. Уточняю: чушь — это офис, ипотека и скрип тормозов, а золотая рыбка и говорящий зонтик — самая настоящая реальность.

— Прошу прощения, — уточнил Семён Иванович, — но зонтик и рыбка тут отнюдь не ваши. Зонтик сам решает, чьим ему быть, и выбор он сделал не в вашу пользу, а после того, как вы приказали зажарить золотую рыбку невиданной красоты в сухарях, я решительно сомневаюсь в благородстве ваших чувств к ней и не допущу, чтобы она вновь оказалась в вашей власти.

Капитан Лай Барбоса громогласно расхохотался:
— Что ты понимаешь в благородных чувствах, сухопутная крыса?! Это для таких, как ты, она просто живая игрушка, украшение гостиной и курьёз природы, где уж тебе понять мои чувства, в которых огонь и смерть сливаются в порыве страсти! А зонтик я захватил в честном бою — он мой пленник и никакого права выбора не имеет. И вообще ты кто такой и что тут делаешь? Нас было трое и вдруг четверо стало. Как это понимать?

Я, конечно, знаю, что арифметика — не самая сильная сторона пиратских капитанов, но давайте вместе посчитаем. Итак, у нас есть главный герой — раз, главный злодей — два, говорящий зонтик — три, всеми ими любимая золотая рыбка невиданной красоты — четыре, а ещё кто?
А если подумать?

Нет, ну, нормально! Я уже сколько времени всё рассказываю, объясняю, комментирую, и вдруг оказывается, что меня тут вообще нет! Я, значит, пустое место, которому поболтать захотелось. Четверо их! Вот ведь молодцы какие!

— Ну, ладно, пятеро, — пожал плечами капитан Лай Барбоса. — Эй, команда! Давайте-ка, сбросьте лишних за борт!

Ну, если считать только действующих лиц, то всё-таки четверо. Рассказчик в событиях участия не принимает, а потому его нельзя считать полноценным действующим лицом.

Всё! Меняем тему!

Внезапный порыв ветра заставил всех судорожно схватиться за головные уборы. Послышался крик:
— Капитан! Начинается дождь!
— Зонтик мне! — громогласно проревел Лай Барбоса.
— Нет! — категорически заявил зонтик. — Ты никогда больше не прикоснёшься ко мне. Пусть я твой пленник, но ты больше не мой друг — душой я принадлежу золотой рыбке невиданной красоты.
— Но ты же ей не нужен, — настаивал капитан. — И ты дал клятву хранить меня от дождя.

Первые капли упали на плащ капитана, который на глазах из отчаянного головореза превращался в испуганного ребёнка.

— Я намокну! — кричал он. — Спасите!

Семён Иванович Петров не мог спокойно выносить это зрелище. Он решительно сжал ручку зонтика и раскрыл его над головой пирата.

— Для нас, рыцарей, честь и клятва — священные понятия, — сказал он. — Отныне я стану хранителем зонтика и помогу завершить начатое им дело. Для него я буду спутником, а для золотой рыбки невиданной красоты — защитником и покровителем.
— Раз так, назначаю тебя моим ближайшим помощником! — заявил капитан Лай Барбоса.
— Старшим помощником? — уточнил Семён Иванович.
— Это кто старший? Старший помощник у меня уже есть. Ты будешь стоять ближе всех ко мне и держать надо мной зонтик. Или ты отказываешься? Немедленно выбирай!

Выбор, прямо скажем, так себе. Никакой на самом деле не выбор. Отказ означает немедленную смерть, а согласие позволяет стать ближайшим помощником знаменитого пиратского капитана. Потрясающая карьера для простого рыцаря, ещё вчера думавшего, где бы выкроить несколько тысяч рублей на поездку в Турцию. А теперь приключения, путешествия, пиастры, пиастры!

Он стоял на капитанском мостике и зорким взглядом смотрел вдаль. Вокруг суетились и бегали матросы, выполняя команды. Ветер наполнял паруса, брызги летели со всех сторон, а больше всего с неба, в котором будто дырку прорвало, такой ливень с него тёк. Но нашего благородного рыцаря это нисколько не беспокоило. Граница между сухим и мокрым миром была на замке, и хранил её не кто-нибудь, а волшебный зонтик, причём делал он это виртуозно.

«Жаль, что коллеги не видят, — думал Семён. — Они и не подозревают, с каким молодцом они вместе работали».

Коллегами он по привычке продолжал называть других благородных рыцарей. Дурацкий сон про ипотеку, офисную рутину и китайский ресторан всё ещё напоминал о себе, но Семён Иванович гнал эти глупые воспоминания. Та призрачная обыденная жизнь для него закончилась, и он нисколько о ней не сожалел.

В большой кадке около штурвала плескалась золотая рыбка невиданной красоты. Иногда она высовывалась и смотрела своими большими задумчивыми глазами на странную компанию, собравшуюся у штурвала: капитан Лай Барбоса, Семён Иванович Петров и волшебный чёрный зонтик.

Семён Иванович вскоре привык к новой жизни. Всё меньше он вспоминал сон о деловом центре в далёком городе и всё больше чувствовал себя благородным рыцарем. С головой окунувшись в жизнь пиратского корабля, он целыми днями не расставался со своим новым другом — чёрным зонтиком. Вместе они надёжно хранили капитана от дождя, а рыбку от капитана. В руках Семёна Ивановича зонтик непреклонно защищал границу между сухим миром, в котором пребывал капитан Лай Барбоса, и мокрым миром золотой рыбки невиданной красоты.

Сухой и вечно напряжённый зонтик был неразговорчив, а Семён Иванович не решался лезть ему в душу, поскольку не верил, что у зонтика, даже очень волшебного, может быть душа. Зато ему нравилось смотреть на своего спутника: его красоту мало кто замечал, поскольку никто не рассматривает зонтики. Только Семён Иванович любовался совершенством его формы, качеством ткани и безупречным металлическим каркасом.

Непростые попутчики достались в этом путешествии нашему благородному рыцарю: капитан Лай Барбоса с его тёмными страстями, чёрный зонтик, желавший во что бы то ни стало стать нужным рыбке, и непредсказуемая команда пиратского корабля.

Особенно непредсказуем и опасен был корабельный кот. Этот коварный зверь, чёрный и душой, и телом, давно уже расправился со всеми грызунами, населявшими трюм. Он бродил кругами рядом с заветной кадкой, где проводила дни золотая рыбка невиданной красоты. Не раз зонтику с Семёном Ивановичем приходилось вступать с ним в бой, заставляя этого представителя сухого мира близко знакомиться с мокрым миром забортной воды. Потеряв очередную жизнь, каких у кота было немало, тот на некоторое время оставлял свои поползновения, но вскоре вновь брался за старое.

Доверие капитана к ближайшему помощнику всё больше росло, и однажды тёмным безветренным вечером при свете звёзд, усыпавших безоблачное небо, когда дождь не предвиделся ни по каким прогнозам, и зонтик мирно спал в своей каюте, Семён Иванович решился спросить:
— Скажите, капитан, какая невидимая нить соединяет вас, зонтик и золотую рыбку невиданной красоты? Связь между вами троими явно больше, чем просто причинно-следственная.

Капитан Лай Барбоса посмотрел на него мужественными и полными слёз глазами.

— Да, ты прав, Семён Иванович, — ответил он. — У меня действительно есть тайна, и мне непременно надо ей с тобой поделиться, и пусть не обманывает тебя красота золотой рыбки, ибо она скрывает существо холодное, бесчувственное и глубоко порочное.
Когда-то я был счастлив. У меня был друг, надёжно защищавший меня от дождя, у меня был корабль и верная команда, и у меня была прекрасная коллекция золотых рыбок — лучшая во всём белом свете. Были там телескопы и красные шапочки, бабочки и вуалехвосты, небесное око и оранды, рюкины и шубункины. Они веселили мне душу, радовались моему приходу, играли плавниками и исполняли все мои желания. Но мне этого казалось мало. Однажды я узнал, что в Китае есть золотая рыбка невиданной красоты, какой нет больше ни у одного коллекционера. Конечно, я поклялся добыть её.
Мы высадились на берег весной, когда цвела сакура, и лепестки её сыпались как снег на меня и моих людей. Ты спросишь, почему я вспоминаю про лепестки сакуры, а не про кровь, пролитую в жестокой битве? Потому что никакой битвы не было. Владелец золотой рыбки вышел мне навстречу и сказал: «Я знаю, что ты пришёл за ней, и предвижу, что она не принесёт тебе счастья, как не принесла его мне, ибо счастье не в той красоте, которую видят глаза, а в той, которую можно почувствовать только душой».
Я только посмеялся над его словами. О, как же я был самонадеян!
Она досталась мне, но моей она не стала, какие бы силы я к этому ни прилагал. Я менял ей воду каждый день, я покупал ей лучших червяков, каждый из которых стоил целое состояние, я забыл о других рыбках, и они зачахли без моего присмотра. Но ничто не вызывало её одобрения — она оставалась холодна, надменна и молчалива.
Однажды, не в силах больше этого выносить, я приказал обвалять её в сухарях и зажарить, но тут вдруг оказалось, что не один я стал жертвой её красоты: восстал мой единственный и самый преданный друг. А ведь мне он всегда представлялся сухим и лишённым всяких чувств — мой верный зонтик.
Мы потеряли друг друга не в первый раз. Он сопровождал меня во многих приключениях — опасных и весёлых. Мы нередко терялись, но потом всегда снова оказывались вместе.
Однажды, ища успокоения от печальных мыслей, я зашёл в китайский ресторан и там увидел её. Она ела рамен из одной миски с каким-то хлыщом. В ужасе я бросился прочь, забыв в ресторане свой зонтик…
— И после этого он не нашёлся? — осторожно спросил Семён Иванович.
— Нашёлся. Он всегда находился. Но на этот раз он вернулся вместе с тобой. Так что теперь причинно-следственная связь соединила не только меня, рыбку и зонтик, но и тебя.
— Вот ведь история! — задумчиво произнёс Семён Иванович Петров.

Когда закончились шторм и дождь, на море наступил полный штиль, что, как поговаривали бывалые моряки, гораздо хуже самой грозной бури. Паруса обвисли, корабль не двигался с места, пресной воды не хватало. Команда роптала: «У нас заканчивается вода, а капитан Лай Барбоса отдаёт последние капли своей любимой рыбке!» Обычно за этими словами следовало какое-нибудь страшное пиратское ругательство, которое трудно было понять благородному рыцарю, ведь в офисе, где он во сне работал, ругались совсем по-другому.

— Со всей своей красотой она принесёт нам несчастье, — сказал старый моряк, наливая ром в большую кружку.

Остальные пираты замолчали, готовясь слушать одну из тех таинственных и загадочных историй, без которых ни один морской волк не отправляется спать. Навострил уши и Семён Иванович Петров. Он уже слышал историю зонтика и капитана, и в его коллекции недоставало только истории золотой рыбки невиданной красоты, которая теперь явно должна была последовать:

«В одной далёкой стране у самого синего моря жил бедный рыбак. Пока его жена пряла свою пряжу, он ловил неводом рыбу, обеспечивая пропитание семье. Детей у рыбака не было, так что пропитания требовалось немного.

Как-то раз сеть принесла ему карася — такого маленького и невзрачного, что его не было смысла пускать даже на уху. Рыбак оставил рыбку себе и стал о ней заботиться так, будто это была его родная дочь. Она быстро выросла и вскоре стала золотой рыбкой невиданной красоты. Но напрасно рыбак надеялся, что она украсит его старость. Она не накормила его ухой, как он сам рассчитывал, не сделала его жену морской владычицей, как та надеялась, она даже не починила корыто, которое разбилось в тот самый роковой день, когда китайский мандарин, услышавший о невиданной красоте золотой рыбки, приехал, чтобы её забрать.

Оставив своих названных родителей у разбитого корыта, она переселилась в дом мандарина, но и ему она счастья не принесла — только зависть других вельмож и самого императора, который, узнав о сокровище, появившемся в доме у приближённого, естественно заподозрил, что тот хочет стать выше своего господина и, возможно, свергнуть его при удобном случае. Потому мандарин и отдал золотую рыбку нашему капитану без сопротивления — он бы её всё равно лишился, а отдавать её императору он не хотел, не потому что он был врагом государства — наоборот, он опасался, что она принесёт беду всей стране, если окажется во дворце правителя.

Не принесла она счастья и нашему капитану. Завладев ей, он потерял своего лучшего друга, много лет хранившего его от сырости. Да и обладание ей было неполным. Кто-то видел, как она ела рамен с каким-то рыцарем в одном убогом китайском ресторане, и гнев капитана, узнавшего об этом, не поддаётся литературному описанию. Поднятый им скандал дошёл до самого морского царя, тот запретил перевозить рыбку через свои владения и послал своего главного евнуха, чтобы он выследил золотую рыбку и вернул её в подводный мир.
Так что этот штиль неспроста. Теперь ни один корабль не сдвинется с места, пока золотая рыбка невиданной красоты не достанется морскому царю.

И вот теперь мы сидим посреди океана без воды и, если так будет продолжаться, останемся ещё и без рома».

— Какой ещё морской царь?! — вмешался один из слушателей. — Он же абсолютно нелегитимен. Царём должен быть его дядя, которого он держит в заточении в самой сухой башне подводного дворца. Его постановления юридически ничтожны, противоречат действующему морскому праву и не должны исполняться ни одним уважающим себя пиратом.
— Ты прав, приятель, — согласился старый моряк. — Никто не может запретить нашему капитану везти на своём корабле рыбку, которую он любит.
— А правда, что золотая рыбка может исполнять желания? — послышался чей-то взволнованный голос.
— Правда, — ответил старый моряк. — Но только одно желание — самое заветное. И только если рыбка сама захочет его исполнить. Она не каждому станет помогать.

Пираты допили ром и разошлись спать, тихо обсуждая услышанную историю.

На следующий день Семён Иванович Петров с зонтиком в руке стоял рядом с капитаном и изнывал от жары.

— Будет беда, — цедил сквозь зубы Лай Барбоса. — Я чувствую, что будет, клянусь всеми рогами дьявола.

Проницательного читателя эти слова точно не удивят, поскольку проницательный читатель хорошо знает, каким звериным чутьём обладают все пиратские капитаны — оно и понятно: кругом столько предателей, интриганов и коварных убийц, что всякий, кто не может заранее угадать, с какой стороны его попытаются пырнуть ножом, не проживёт и двух дней.

— Так, значит, дождь скоро? — спросил Семён Иванович, предусмотрительно раскрывая над капитаном зонтик.

Он был не очень проницателен, но и его капитан своим прогнозом не удивил. Дедушка Семёна Ивановича тоже всегда заранее предчувствовал дождь, хотя пиратским капитаном никогда не был.

— Нет, — ответил Лай Барбоса. — Не сейчас. Назревает бунт. На корабле предатель. Это случится сегодня ночью.
— Может быть, вам только показалось? — усомнился Семён Иванович.
— Не показалось, — неожиданно вмешался зонтик в его руке. — Я тоже чувствую, как кто-то хочет нарушить границу сухого и мокрого мира. Мой долг — не допустить этого.
— Ну, знаете! — возмутился Семён Иванович.

И было чему возмущаться: он — главный знаток и ценитель тайн во всём офисе, а тут оказывается, что на капитанском мостике он один не знает о готовящемся заговоре.

— Знаю, — усугубил его страдания Лай Барбоса. — Команде известно, что мёртвый штиль наступил из-за меня и из-за моей рыбки. А пресная вода у нас осталась только в её кадке. Этой ночью должно случиться что-то ужасное.

Семён Иванович Петров крепко сжал ручку зонтика. Или это зонтик сжал его руку — трудно сказать.

— Не бойся, — сказал зонтик. — Хоть я и злюсь на тебя, но я помню свой долг: защищать тебя, рыбку и границу сухого и мокрого мира.
— Я тоже помню свой долг, — поддержал его благородный рыцарь Петров. — Всю эту ночь мы с зонтиком не сомкнём глаз, охраняя твой сон и покой золотой рыбки невиданной красоты.

На том и договорились. Кадку с рыбкой затащили в каюту капитана и, когда тот отошёл ко сну, рыцарь и зонтик, ручка в руке, стали на страже у двери его каюты.

Была тёмная безветренная ночь. На корабле царила зловещая тишина. Только из каюты доносился мерный храп капитана, но не было ни топота пиратских ног, ни криков «Мне надоел наш капитан!», «Скормите их акулам!», «Сдавайся, Лай Барбоса!». Время шло, а наши герои ничего такого не слышали.

И не услышат — уже догадался проницательный читатель.

Невозможно рассказывать, когда читатель заранее знает все мои хитрости и предвидит повороты сюжета раньше, чем я начинаю их описывать. В следующий раз напишу мелодраматический роман, в котором с самого начала ясно, что герои будут всю дорогу страдать и плакать, а в конце умрут. В нём не надо пытаться кого-то запутать — никаких сюжетных поворотов и логических вывертов.
Конечно, проницательный читатель прав: бунт пиратской команды — это слишком просто и очевидно. Опасность всегда приходит откуда не ждут. К сожалению, это тоже очевидно.

Вдруг ручка зонтика крепко сжала руку Семёна Ивановича и с незонтичной силой повлекла его в каюту.
— Быстрее! — бормотал он, и Семёну Ивановичу послышались нотки безумия в этом бормотании. — Нам нужно туда! Предатель там!

Какого предателя может иметь в виду странный зонтик? Семён Иванович Петров никак не находил ответа на этот вопрос. В каюте капитана есть только спящий Лай Барбоса и золотая рыбка невиданной красоты. Не может же зонтик иметь в виду кого-то из них.

И тут наш рыцарь понял: предатель — это сам зонтик. В его чёрной душе давно зрела ненависть к своему хозяину и бывшему другу. Он давно хотел отбить у капитана его прелесть — золотую рыбку невиданной красоты, на которую сам зонтик давно уже положил глаз. Чтобы расправиться с соперником, он готов забыть о долге и священной миссии. И теперь он хочет вовлечь Семёна Ивановича Петрова в своё преступление. Ну уж нет!

— Ну уж нет! — заявил рыцарь, изо всех сил потянув зонтик к себе. — Ты не нарушишь свой долг и не нападёшь на тех, кого мы обязаны защищать.
— Не будь дураком! — настаивал зонтик. — Сейчас наш долг — быть там.

Недолгое препирательство нарушил грохот из каюты капитана.

— Брысь! — заорал Лай Барбоса.

Дверь распахнулась и при свете луны стало видно страшное зрелище: кадушка с золотой рыбкой невиданной красоты была опрокинута на капитана, который лежал в растекающейся по полу луже.

Корабельный кот стрелой вылетел из двери каюты. Это он был коварным предателем, это его пушистая наружность скрывала чёрное звериное нутро. То, что он совершил, беспрецедентно в истории мирового пиратства: капитана замочил корабельный кот.

Сама природа восстала на это вопиющее нарушение законов жанра. Такое не может оставаться безнаказанным, иначе в мире не останется ничего запретного.

Страшный порыв ветра заставил корабль содрогнуться. Зонтик сам раскрылся в руке у Семёна Ивановича и резко рванул его вверх и вбок, унося прочь с корабля.

— Граница между сухим и мокрым миром рухнула, и мы ничего не сделали, чтобы её защитить! — кричал он. — Мы не исполнили свой долг, и нам теперь не место в этом мире.

Семён Иванович Петров смотрел, как исчезает вдали пиратский корабль с мокрым капитаном и предательским котом и думал: «Ну и влип же я снова!»

Проснувшись на больничной койке, он не сразу понял, что стал пациентом в гипсе, которому приснился сон, будто он рыцарь на пиратском корабле, которому приснилось, что он труженик офиса в китайском ресторане. И да, в конце того сна про китайский ресторан он, кажется, попал под машину. Немножко запутано, но, если как следует вникнуть, разобраться можно.

— Где я? — спросил он, заранее предвидя ответ.
— Как где? В больнице, конечно, — весело ответила румяная медсестра, отдёргивая занавеску и запуская в палату рассветные солнечные лучи.

Семён Иванович осмотрелся, будто проводя инвентаризацию. Одна рука в гипсе, вторая цела, ногой не пошевелить — она тоже в гипсе. Можно малость привстать, точнее присесть, оглядеться по сторонам. Чего не хватает?

— Ой, сестра! А где моя тень?

Медсестра хихикнула:
— Ну и смешной же вы, больной! У вас всё переломано, а вы про тень спрашиваете. Скажите спасибо, что головы не лишились. Смотреть надо по сторонам, когда дорогу переходишь, тогда и тень будет на месте, и всё остальное. Да вы не расстраивайтесь, больной, месяц полежите, и всё у вас обратно восстановится, а вот спутнику вашему меньше повезло.

Семён исхитрился взглянуть на соседнюю койку, куда смотрела медсестра. Там лежал зонтик. Выглядел он ужасно: ручка согнулась под прямым углом, обломки спиц торчали сквозь изорванную чёрную ткань. Видимо, при аварии главный удар принял на себя именно зонтик. Глядя на него, Семён Иванович понял, что сам он ещё легко отделался.

— А где золотая рыбка невиданной красоты? Вы её не видели?
— Так вот же она, — ответила медсестра, указывая на тумбочку у его кровати. Там действительно стоял аквариум с золотой рыбкой. — Эй! А ну брысь отсюда! Кто тебе разрешил заходить в палату?

В приоткрытую дверь проскользнул чёрный кот. Последние слова медсестры были обращены именно к нему. Впрочем, ему, казалось, было совершенно всё равно, какими последними словами к нему обращаются: он спокойно уселся, оценивающе рассматривая аквариум и его обитательницу.

— У вас аллергии нет? Вообще-то он обычно в палаты не заходит. Вы не обращайте внимания — он чистоплотный.

Как бы в доказательство этих слов, кот облизал лапы и стал умываться, не переставая при этом пристально рассматривать рыбку.
— Я понимаю, — пробормотал Семён Иванович. — Вы его обязательно покормите. Он, кажется, есть хочет.
— Брысь! Ничего он не хочет. Кормили его уже. В общем, больной, выздоравливайте. Хорошего вам дня. Я сегодня ещё приду. Если что понадобится, там у вас кнопка рядом с тумбочкой.

Сказав это, медсестра вытолкала кота за дверь и удалилась сама.

— Какой странный сон я сейчас видел, — сказал Семён Иванович.

В ответ он услышал знакомый голос, который на этот раз звучал совсем тихо и печально:
— Я тоже. И в этом сне я не справился со своим делом: не защитил границу сухого и мокрого мира. Мы проиграли.
— Так, значит, поэтому я потерял тень?
— Твоя тень вернётся. Ты был только моим спутником и за моё дело не отвечаешь. Свою задачу ты выполнил: сопровождал меня до самого конца. Прощай, Семён Иванович. Позаботься о рыбке. Моё желание она уже не исполнит. Может быть, твоё…
— Не говори так, зонтик! — воскликнул Семён. — Ты нужен рыбке! Тебя починят — ты ещё моим внукам служить будешь!

Но зонтик не ответил, и Семён Иванович понял, что больше никогда у него не будет зонтика. Настоящего зонтика, как этот. А ненастоящего ему не нужно. Их общая клятва хранить границу сухого и мокрого мира утратила силу.

Погибший зонтик унесли в тот же день. Наш покалеченный герой даже не смог толком проститься с товарищем и искренне о нём скорбел.

Через некоторое время он поправился. Поломанные в аварии кости срослись, отдых в больнице завершался, и офисному труженику предстояло вернуться к обычной работе. Тень у него, правда, так и не отросла, и врачи не знали, куда она делась. Семёна Ивановича это смущало: он беспокоился, как к отсутствию тени отнесутся коллеги и начальство, но врачи считали, что он сможет работать без тени и смущения.

Другой вопрос, который волновал нашего героя: как дальше быть с золотой рыбкой невиданной красоты. В его квартире-студии даже одному было тесно, а если пристраивать рыбку в офисе, придётся объяснять коллегам, откуда она взялась и какое отношение к ней имеет их скромный сослуживец. Что бы он ни рассказал, никто в это не поверит, и пойдут невесть какие слухи.

Чёрный кот регулярно заглядывал в палату, не скрывая интереса к рыбке, но вёл себя прилично и никаких покушений не предпринимал.

Наконец пришло время выписки.

Семён Иванович сидел на койке, мысленно прощаясь с больничной палатой, ставшей на пару месяцев его родным домом.

Попрощаться пришёл и чёрный кот. Как обычно, ногой открыв дверь в палату, он бесцеремонно запрыгнул на койку и сказал:
— Морской царь шлёт тебе поклон, Семён Иванович, — он вежливо наклонил голову, передавая тем самым поклон от морского царя. — Его величество напоминает, что золотая рыбка невиданной красоты перевозилась по морю незаконно, в нарушение его указа. Кроме того, на суше она подверглась жестокому обращению: её лишили свободы, заточив в тесном аквариуме. Согласитесь, Семён Иванович, это никуда не годится. Вы сами наверняка не согласились бы, чтоб с вами так поступали.

Как известно, нет в мире более последовательных защитников свободы и всего хорошего и правильного, чем офисные работники. Семён Иванович был категорически за свободу золотых рыбок, готов был, не читая, подписаться под любой петицией в их защиту и даже внести рублей пятьсот в соответствующий благотворительный фонд, но в глубине души он всё ещё оставался благородным рыцарем и понимал, насколько лицемерны все эти разговоры про свободу.
Разве его квартира-студия и стол посреди офиса не такой же тесный аквариум, где кормят, защищают от хищников и требуют за это красиво трясти плавниками и выполнять желания хозяина?
Конечно, ему не раз приходила в голову мысль, что хорошо бы всё бросить: уволиться с опостылевшей работы, сдать кому-нибудь городскую квартиру, уйти в лес и подобно дальним предкам наслаждаться свободой, никому не подчиняться, жить где захочется и как захочется, питаться простой и здоровой пищей, добытой охотой и собирательством. Но здравый смысл каждый раз напоминал, что после первой же охоты он сам станет здоровой пищей для какого-нибудь дикого зверя, ведь у современного офисного работника столько же общего с его первобытными предками, как у золотой рыбки с обычными карасями.

— Пока вы хворали, мы вас не беспокоили, — продолжал пушистый парламентёр, — но теперь, когда вы поправились, его величество настоятельно требует освободить его протеже и вернуть её из сухого мира в подводный. Это вы должны обязательно проделать лично, как её последний, скажем так, покровитель. Что стало с её прежними покровителями, надеюсь, напоминать не надо.

Семён Иванович вспомнил, во что после аварии превратился чёрный зонтик, и Лай Барбоса, лежащий в собственной каюте в луже пресной воды, явственно предстал перед его внутренним взором.

— Мы ценим ваши труды. Вы кормили рыбку раменом, закрыли собственным телом, когда она чуть не попала под машину, защищали от гнусных поползновений пиратского капитана. Мы это помним и, как видите, ваша тень уже снова с вами.

Семён Иванович действительно заметил, что у него появилась тень, правда, крошечная, как у гнома.

— Остальное получите, когда полностью выполните приказ морского царя. Думаю, вы также можете рассчитывать на благодарность нашей общей знакомой. Есть все основания ожидать, что она исполнит ваше желание — только одно, но зато самое заветное. Не так ли, рыбка?

Золотая рыбка невиданной красоты в знак согласия промолчала.

— Итак, ваше слово, Семён Иванович.

Офисные работники — люди дисциплинированные и всегда выполняют указания начальства, а кто может быть большим начальством, чем сам морской царь?

Врачи и больные, встретившиеся в коридоре и на лестнице больницы, с удивлением смотрели вслед чёрному коту, Семёну Ивановичу и золотой рыбке невиданной красоты, которые вместБб вышли на улицу и сели в ожидавшее их такси. Кот запрыгнул на переднее сиденье, а Семён Иванович и его спутница уселись сзади.

Машина проехала через город и остановилась на набережной, у спуска к воде.
Здесь Семён Иванович отпустил на свободу золотую рыбку и величественно отбросил длинную чёрную тень.

Лёгкая грусть от расставания охватила душу нашего героя, и ему захотелось, чтобы и остальные участники событий испытали то же чувство.
Душа чёрного кота всегда непроницаема, и никто не может достоверно судить об его чувствах, золотая рыбка невиданной красоты, как обычно, не выражала никаких эмоций, а про таинственного водителя загадочного такси вообще ничего не известно.
Я, конечно, не золотая рыбка, а всего лишь рассказчик, но властью, данной мне Автором, всё же исполню это желание героя: безусловно и кот, и рыбка, и водитель испытывали то же самое чувство, что и он. Мне тоже немного грустно, что эта история заканчивается, и надо расставаться с нелепыми персонажами, к которым я успел привязаться.

Семён Иванович обернулся к золотой рыбке невиданной красоты, которая не уплывала, а, высунувшись из воды, вопросительно на него смотрела. Нужно было загадать одно, но самое заветное желание. Он наклонился к воде и прошептал:
— Рыбка, сделай так, чтобы банк простил мне ипотечный кредит.

Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море.