Тропическое довольствие

посвящаю Калашниковой Людмиле Борисовне, буфетчице РТМ «Абрамцево».

Все, кто в советские годы работал на судах заграничного плавания, принадлежащих Министерству морского флота (ММФ) или Министерству рыбного хозяйства (МРХ) СССР) знали о том, что в условиях работы судна и экипажа в тропических водах, морякам, согласно медицинским нормам, полагалось выдавать сухое вино или виноградный сок из расчета 200 граммов в сутки. Или 1400 граммов в неделю, что как раз соответствовало двум бутылкам сухого вина или половине трехлитровой банки с соком…
За несколько лет работы на судах МинРыбХоза у меня были лишь один-единственный рейс – на РТМ-Т «Абрамцево», который принадлежал Калининградской базе тралового флота (КБТФ), где на протяжении всего периода работы в тропических водах, члены экипажа получали – т.н. «тропическое довольствие» - сухое вино. Один раз в неделю по громкой (общесудовой) связи второй помощник капитана объявлял членам экипажа о том, что они в такое время в «провизионке» (т.е. в судовом ларьке) могли получить полагающееся им «тропическое довольствие».
В тропиках на советских судах (и в ММФ, и в МРХ) действительно иногда принимали особые и специальные меры, направленные на поддержание здоровья членов экипажа. Ведь работа в тропических зонах создавала серьёзные риски для здоровья из-за жары, высокой влажности и солнечной радиации.
Поэтому, на судах морского торгового и рыбопромыслового, а также транспортного флотов для моряков устанавливались специальные нормы бесплатного коллективного питания, которые учитывали климатические условия. 200 граммов сухого вина являлись той самой «нормой» коллективного питания, которая и учитывала «особые климатические условия».
На протяжении всего шестимесячного рейса все члены экипажа нашего траулера были обеспечены этим «тропическим довольствием». За что отдельное спасибо второму помощнику капитана Синявскому, который стремился в полном объеме «затариться» на проходящих через район ведения промысла транспортных рефрижераторах сухим вином.
И это при том, что что-то капитан (согласно заявке второго помощника капитана) заказывал на берегу, а что-то и сам второй штурман перехватывал непосредственно в море на соседних судах, где вино было в избытке (да, бывало и такое).
Как правило, команды о выдаче «тропического довольствия» звучали накануне банного дня, который строго по расписанию проходил один раз в десять суток. Получив вино, члены экипажа могли сходить в баню (на судне была неплохая парилка), а после её посещения, в кругу друзей или товарищей, выпить бутылочку-другую «Рислинга» или «Алиготе».
Кто-то  растягивал удовольствие и выпивал ежедневно по 200 граммов вина. Кстати наш судовой врач - фельдшер - несколько раз проводил небольшие лекции, на которых рассказывал рыбаком о том, как ПРАВИЛЬНО употреблять «тропическое довольствие». Согласно его рекомендаций, 200 граммов сухого вина необходимо было разбавить простой сырой (или кипяченой) пресной водой из расчета один к четырём, чтобы получился один литр смести вина с водой.
После чего употреблять полученную жидкость в течение всего рабочего дня по чуть-чуть. По мнению медиков, такой напиток помогал рыбакам справляться с жарой и легче переносить высокие температуры… Кстати, на палубе в дневное время температура воздуха прогревалась до 35 градусов и выше, в машинном отделении воздух мог нагреваться и вовсе до 50-60 градусов, кстати, и в радиорубке, особенно там, где была установлена старая радиоаппаратура, работающая на электролампах, температура воздуха могла прогреваться до 65 градусов и выше… Не помогали ни открытые настежь двери и иллюминаторы (окна), ни работающие без остановки (там, где они были в наличии) вентиляторы… А поскольку на старых рыбопромысловых судах советской постройки кондиционеров не было от родясь, а на траулерах ГДР-овской постройки кондиционеры были, но они почему-то работали или плохо, или вовсе не работали…
Рефмеханики объясняли сей казус тем, что происходило это от того, что несознательные члены экипажа не закрывали иллюминаторы во время работы судового кондиционера и отчего он быстро выходил из строя.
В том рейсе я дружил с третьим помощником капитана, назову его просто Володей. Вова был выпускником Ленинградского мореходного училища рыбной промышленности, что находилось на Каменном острове, или попросту «рыбки», как мы ее - курсанты Ленинградской торговой мореходки - называли в те годы. Конечно, никаких разногласий между нами не было и курсантские годы мы вспоминали с ним с огромным удовольствием, рассказывая различные истории и байки, которые происходили с нами во время учебы в мореходке, а также с нашими друзьями… Питерская тема в разговорах нас сближала и поэтому мы с удовольствием после вахты за чашкой грузинского или что бывало значительно реже – настоящего индийского чая (с тем самым слоном на этикетке) общались друг с другом.
Обычно мы собирались в каюте у Володи, т.к. он жил в каюте со вторым помощникам капитана, который с 00 до 04 часов по судовому времени нёс вахту на мостике, и ловил рыбу. А у меня в каюте мы собраться не могли, т.к. я жил в каюте с ЭРН-акустиком, который в это время уже отдыхал. Единственная просьба со стороны Синявского к нам была простой – НЕ КУРИТЬ в каюте, что мы неукоснительно и соблюдали… Мы сидели за столом, пили сухое вино, закусывали чем-то (иногда буфетчица по просьбе Синявского оставляла в холодильнике немного еды, остававшейся после ужина), и второй помощник великодушно разрешал нам взять из холодильника вареное яйцо или пару котлеток, а когда нам хотелось покурить, то выходили на открытую палубу, где и дымили, разглядывая яркое звездное экваториальное небо, столько, сколько нам хотелось.
А еще у нас на судне был первый помощник капитана – «помпа», комиссар, который на верхней палубе держал небольшой дачный участок… Участок представлял из себя несколько деревянных ящиков с землей (которую погрузили на борт судна, еще тогда, когда траулер находился в Калининграде). А уже потом во время короткого перехода нашего траулера из Кёнига в район Центрально-Восточной части Атлантического океана (ЦВА), матросы помогли комиссару соорудить ящики, пересыпать туда землю, соорудить навесы, которые потом были покрыты полиэтиленовой пленкой. Комиссар посадил на своей «фазенде», как он сам называл свою дачу огурцы, горох, томаты, фасоль, редиску, укроп и петрушку. В условиях теплого климата и парникового эффекта, в теплицах очень быстро созрели первые урожаи овощей, огурцы и зелень…
Иногда комиссар приносил к обеду несколько срезанных на своей фазенде листиков чего-нибудь и просил нашу буфетчицу промыть овощи, порезать и подать ему это блюда к столу. Иногда он угощал соседей по столу веточкой укропа или листиком петрушки, в основном – капитана или стармеха. До нас с третьим штурманом, как правило ход не доходил.
Но мы не унывали и в дни, когда члены экипажа «отмечали» банный день, мы с Володей совершали ночные визиты на комиссарскую фазенду. Как правило это было в два часа ночи, во время короткого перекура, мы совершали небольшие «набеги» на комиссарскую фазенду… Работали быстро и аккуратно, использовали фонарик и нож. Один стоял на «стреме», второй бережно срезал зелень и огурцы, стараясь не оставлять после себя ни следов, ни повреждений. И действовали без наглости – срезали небольшие пучки зелени и по два-три небольших огурчика…
На следующий день, во время обеда в кают-компании комиссар рассказывал присутствующим командирам о том, что какие-то ужасные люди, ночью… разбойничали на его фазенде, и что, если он их поймает, то точно им что-нибудь отрежет. Командиры, и мы с Вовой, сочувствовали «помпе» и уточняли, в какие же часы он караулит злодеев, покусившихся на самое святое, что было у нас на верхней палубе – на зеленый урожай. И выяснив, что комиссар иногда устраивает в районе своего участка засаду, с 22 до 00 часов, мы всегда желали ему удачи в борьбе с этими хулиганами и воришками… Отрадно было слышать, как комиссар хвалил этих неизвестных нарушителей порядка, когда отмечал, что во время «налёта» никто ничего не раздавил и не растоптал… Так и говорил, какие же они молодцы! Нам с Володей, ничего не оставалось делать, как соглашаться с нашим комиссаром.
Иногда по внутреннему телефону в каюту во время наших посиделок звонил наш капитан-директор Юшкевич. Мы с Вовой каждый раз во время таких звонков вздрагивали… Т.к. ночные звонки на судне никогда не могли быть приятными ни для кого. Не знаю, как сейчас, а в те годы третий помощник капитана помимо выполнения своих непосредственных обязанностей – управлением судном, поиском и ловом рыбы, отвечал и за все навигационные морские карты, атласы, за все флаги иностранных государств, которые должны были быть на борту судна, за работу всех судовых часов и за многое-многое другое.
Перед выходом судна в рейс, третий штурман должен был заказать в специальных отделах судоводительской службы все необходимые морские карты и флаги… которые могли бы потребоваться и быть использованы в тех районах мирового океана, куда судно (теоретически) могло зайти. Ведь все морские суда, согласно Конвенции ООН по морскому праву, заходя в те или иные иностранные территориальные воды были обязаны помимо своего – в данном случае – советского – флага, поднимать над судном и флаг государства той страны, в чьи воды траулер заходил.
Так вот, иногда, во время наших посиделок в каюте третьего штурмана раздавался звонок. Капитан требовал от своего помощника, чтобы он непременно – прямо сейчас - ночью – поднял над РТМ «Абрамцево»… белорусский флаг… На что Вова очень спокойно отвечал не вполне трезвому капитану, что белорусского флага на судне нет, и что в настоящее время мы находимся в территориальных водах и в экономической зоне Республики Гвинеи-Бисау (РГБ), и поэтому помимо советского флага на одной из мачт на нашем траулере поднят флаг РГБ. Видели бы вы глаза этого капитана в те минуты…..)))
После доклада штурмана о невозможности поднять над судном белорусский флаг, они  источали искры, наливались кровью и были готовы вырваться из орбит… Нередко штурман просил меня пойти вместе с ним выйти в коридор, где наш капитан устраивал  по сути настоящий дебош… Почему-то в тех случаях, когда перед ним стоял не один штурман, а два человека – штурман и радист, капитан быстро менял свой гнев на милость и заканчивал разговор тем, что просил своего помощника заказать для нашего траулера в отделе снабжения тралового флота белорусский флаг…  на том и расходились…
После этого рейса я работал на разных судах, и конечно были такие периоды, когда рыбакам приходилось работать и в тропических водах. Но никогда «тропического довольствия» в виде сухого вина в рационе членов экипажей я больше нигде не видел. В лучшем случае морякам выдавали сок, яблочный, реже виноградный… Ну и этому событию рыбаки всегда были рады…
Опытные и предприимчивые моряки ставили брагу на этих соках и она получалась хоть и мутной, но вкусной и ароматной… И в дни, когда на судне был банный день, рыбаки могли побаловать себя кружкой-другой такой мутной бражки… И этот напиток рыбаки по традиции так и называли - «тропическим довольствием», хотя всем было понятно, что это была обыкновенная брага.

на фото: РТМ типа "тропик"