Моя Память Рассказ в рассказе

                Новый Год – каждый год
                Дни Рождения исчерпаемы временем

Свечение от дров, горящих в отремонтированной печи, падало на укрытый линолеумом пол, дополнительно застеленный железом у печки. За двойными стеклами лежал снег: глубокий, белый.
Лошади, привязанные под навесом, доели сено: слышался требовательный стук. Висело в воздухе некоторое лошадиное непонимание: «Чего стоим? Что будем делать?»
Снежный зимний вечер. Канун Нового Года, Рождества или любого праздника, на время объединяющего людей чуть больше, чем разделяет нас жизнь. Я зашла в гости.

С низкого ученического стула за столом у окна был виден новый холодильник. Хозяин фермы сказал вчера, что нужно купить. Белоснежный кубик холода сыто урчал из угла под инвертором.

Поговорили:

- о холодильнике,
- о солнечных панелях в дальневосточном климате,
- о том, что нет мяса в колбасе,
- о том, что раньше было дешевле.

В последние годы мы совсем перестали ругать правительство: в разговоре чего-то существенно не хватало. Не хватало «как водки в чае» объяснила бы я иностранцу. Но с недавнего времени и с иностранцами объясняться не очень-то тянет.

Поговорили:

- об общих знакомых иностранцах старых и новых,
- об иммиграции и «релокации»,
- об иностранных источниках информации,
- о том, что зла не хватает.

Чай остыл в стаканах. Чайник бурчал и злился на нас, заставляющих его работать в темное время суток. По привычке казалось, что кипяток пойдет носиком и выльется на плиту, зашипит и заклубится. Чайник был электрический. Но память не отменить. Синие светодиоды подсвечивали пузыри кипятка, словно сами что-то подогревали.

Поговорили:

- о прогрессе и планах,
- об общих знакомых,
- о планах общих знакомых,
- о том, как эти планы пережить.

Скажу, что это не был разговор людей любящих себя и обсуждать других. Хозяева говорят не о людях – о возможном и возможном не сегодня. Хозяйские «планы вслух» приятно послушать и поддержать. Но я же пришла рассказывать! Желание поделиться и объясниться накапливалось годы. Мы, наконец, заговорили о лошадях.
Сидящий со мной за чаем мужчина 70+ лет поменял штурвал торгового судна на трактор. Поменял не в выходной в рамках агротуризма, а в 90е в России.
Удивить моряка рассказом?

                Рассказ о Наташе

Чайник быстро и недовольно забурлил, зафыркал паром в свободной от воды части колбы. Подсветка рассеивалась в пузырях и паре. Освещение все делает приятнее, «развлекательнее»: возьмите праздничную иллюминацию мегаполисов. Я не привыкаю к новогодним аксессуарам города. Лошадей, как и праздничных украшений, в посёлке моего детства почти не было. Зашуршали медиафайлы – иллюстрации рассказа. Осудили светло гнедую верхового склада.

Поговорили:

- о хозяине кобылы
- о том, что он держит лошадей лет 20 уже
- о том, что кроме него в моей деревне лошадей не держит никто
- о том, что так было не всегда.

«В середине 90х одноклассник притащил мне повесть о лошади. «Встречи кентавром», переписанные от руки. Две тетради по 120 листов каждая, принадлежали его старшей сестре. А еще у нее была живая лошадь. Настоящая», - вспоминала я, начиная тот самый разговор важный для меня.
– Жеребенка подарил ей дедушка.
– Большой был человек? – спросил бы хозяин.
«Очень» - хотела ответить я и кивнула бы, вспоминая, как люди начинали говорить медленнее, четче и вдумчивее, рассказывая о старом учителе:
- Фронтовик, географ, водил экспедиции, работал в школе; долго был директором, но никогда не был в партии. В их семье всегда были самые крепкие хозяева – по словам соседей-старожилов. Наверное, поэтому не побоялся купить жеребенка девочке-подростку.
Справляться с работой с молодой лошадью Наташе пришлось без помощи взрослых. В мороз, такой как сегодня, она была в седле в платке и ватной телогрейке, когда ее одноклассники, в перерывах дискотеки курили на крыльце школы. Возможность видеть, как девушка 17 лет стоит напротив такой школы – верхом на обученной ею лошади для меня, тринадцатилетней была бесценна. Так работают творческие педагоги: после смерти – не хуже, чем при жизни.
Мой собеседник мог бы кивать и соглашаться, если бы слышал эту историю о Наташе.

Я бы сентиментально рассказала, что:
- Серый Алмаз пал от столбняка. Другую лошадь увели прямо со двора. Сегодня и уже давно Наташа не держит лошадей совсем.

Вероятно, хозяин бы понял, что я так говорю спасибо. Моя конная жизнь складывается иначе.