Непризнанный гений...

- Непризнанных гениев не бывает. Иначе откуда известно, что они непризнанные... (Мысли вслух)

Пётр Ксанфопулос смотрел на экран и чувствовал, как внутри что-то умирает.

Крупный заголовок превью гласил: «Восходящая звезда андеграунда Ксанфопулос штурмует Манеж». Ниже — его фотография, на которой он выглядел сытым и довольным.

Он же хотел быть непризнанным, мечтая об одиночестве и посмертной славе, о которой сам никогда не узнает. Вместо этого его холсты раскупали коллекционеры, критики сравнивали с Малевичем, а мэр лично жал ему руку на открытии выставки.

— Петенька, — сказала жена, поправляя на стене «Кричащего быка», — Иван Петрович предлагает два миллиона. Ты гений!

Ксанфопулос взвыл и швырнул чашку в стену.

— Я ремесленник! — закричал он. — Настоящего гения никто не понимает!

Негений схватил кисть, зажал её между пальцами левой ноги и принялся малевать свой новый шедевр. Но быстро потерял равновесие и упал.

Спустя десять лет он умер. Как и положено настоящему непризнанному гению — от воспаления лёгких, заснув пьяным в снегу недалеко от своей дачи. Его последнюю работу — «Апокалипсис в тонах утренней зари» — отправили в Институт непризнанных гениев имени Ван Гога на экспертизу.

Заседание Экспертного совета, как обычно, проходило в зале с коринфскими колоннами и портретами тех, кого признали гениями посмертно.

Председатель, старик с лицом тревожной совы, склонился над холстом.

— Мазки, — прошептал он, — безупречны.

Эксперт № 1 поднёс лупу.

— Композиция хрестоматийная. Цвет — вызывающе гармоничен. Как по учебнику.

— Улики, — добавил он, раскрывая досье. — При жизни Ксанфопулос получил три премии и два гранта. Его фотографию публиковали в «Стиляге». Он имел наглость улыбаться в камеру. Желание славы читается в каждом пикселе.

Председатель вздохнул с облегчением.

— Отлично. Отказываем.

Он поставил жирную печать: «НЕДОСТАТОЧНО НЕПРИЗНАН».

— Но позвольте, — осмелился возразить младший эксперт, — если мы не признаем его сейчас, потом его признают без нас. Мы потеряем авторитет.

Председатель задумался. Затем перевернул картину и ткнул пальцем в подпись.

— Подпись чёткая, разборчивая. Он хотел, чтобы его запомнили. Истинный непризнанный гений подписывается неразборчиво либо не подписывается вовсе — из скромности, переходящей в отчаяние. Отказ окончательный. В архив ошибочных величин.

Холст отправили обратно в спецхран.

---

Спустя ещё сто лет институт разросся до корпорации «ВанГог Инк.», владевшей патентами на посмертное признание.

Стажёр по имени Марк, проводя инвентаризацию, нашёл «Апокалипсис» в целлофановом пакете. Сканер ИИ выдал вердикт: «Гениальность — 99,9 %. Автор не идентифицирован».

Директор корпорации, грузный мужчина в розовом пиджаке, хлопнул в ладоши.

— Личность?

— Пётр Ксанфопулос. Но по архивным данным он был признан ещё при жизни.

Директор взял справку и, не глядя, порвал её пополам.

— Кто из этих архивариусов жив? Ксанфопулос был бродягой, который рисовал в подвалах, питался дошиком и умер в полной безвестности. А рисовал ногой, потому что кисти рук ему отгрызли бродячие собаки.

— А что такое дошик?

— Лапша.

— Фу... Вроде в деле ничего такого нет.

— Ты хочешь получить сто миллионов за гениальный холст или сто рублей за мазню?

---

Церемония вручения посмертной премии «Золотой Абсурд» проходила в хрустальном дворце. На экране — отретушированное лицо Ксанфопулоса: ему дорисовали слезу, грязь на щеках и благородное страдание во взгляде.

Директор вышел к трибуне под овации.

— Мы гордимся, — провозгласил он, — что сегодня признаём Петра Ксанфопулоса истинным гением, недооценённым при жизни.

Зал рукоплескал, оркестр играл «Эльфийскую рапсодию» на электроарфах, а безутешный нейроклон вдовы рыдал.