Глава 4. Первый укол

Аптека находится на первом этаже многоквартирного жилого дома. Я захожу туда сразу после приёма. Внутри пахнет травами и микстурой — не самый приятный запах, но сегодня он кажется мне единственным настоящим запахом на свете.

Я стою в очереди. Передо мной старушка с пачкой сердечных таблеток. Она ворчливо жалуется на давление и внуков, которые никогда ей не звонят. Молодая мама покупает детский сироп от кашля. Ребёнок спит у неё на плече и пускает слюни на её кофту. Они живут в своих маленьких мирах, а я живу в своём. Наши миры не пересекаются.

— Девушка, вам что?

Я протягиваю рецепт. Девушка в белом халате, с короткой стрижкой и скучающим лицом, смотрит на него. Потом на меня. Я жду вопросов. «Зачем вам это? У вас диабет? Вы знаете, что это серьёзное лекарство? Вы читали инструкцию? Вы понимаете, что делаете?»

Она не задаёт ни одного вопроса. Может быть, ей всё равно. Или она читает такие рецепты каждый день и уже перестала видеть людей за ними. Она просто встаёт, проходит к стеллажу с рецептурными препаратами, берёт белую коробку с полки и ставит на прилавок.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня что-то замирает. Такое глубокое чувство, которое просыпается в те моменты, когда ты стоишь на самом краю пропасти.

— 7000 рублей.

Я расплачиваюсь картой и жду пока пройдет платеж. Моя рука дрожит, мысли путаются. Я уже нахожусь в предвкушении той стройности и невесомости, которую сама себе пообещала.

Выхожу из аптеки, на улице по прежнему солнечно. Я щурюсь и бреду к себе домой.

Дома я сажусь на кровать и открываю коробку. Внутри нее маленький стеклянный флакон с прозрачной жидкостью. Тонкая, белая шприц-ручка, похожая на авторучку. Но ей пишут не слова в тетради, а переписывают свою судьбу. Упаковка с иглами, каждая в индивидуальном пластиковом конверте. Инструкция с мелким текстом на нескольких языках, которую я уже знаю наизусть. Сколько же раз я ее читала за последнюю неделю!

Я раскладываю всё на столе и протираю его спиртом. Потом сажусь на стул и смотрю на флакон. Внутри него не просто жидкость, для меня это настоящий волшебный эликсир, от которого зависит моя будущая жизнь. Спокойствие и внутренняя тишина, которой не хватало мне по ночам, когда ложный голод шептал: «Съешь ещё пирожное. И ещё одно...». Та самая свобода, которая, возможно, воскресит меня или покалечит.

Я не знаю, что будет дальше, но мне необходимо попробовать.
Солнце уже село, и моя комната наполнилась сумерками. Я уговариваю себя, что не жду мгновенного чуда. Меня ждет долгий и не простой путь, но я готова к изменениям.

Я захожу в ванную и включаю свет. Смотрю на себя в зеркало. Широкие плечи, круглые бёдра и мягкий живот, который свисает, когда я наклоняюсь. Тело полной женщины, которое я не выбирала. Я его не люблю и не хочу считать своим.

— Прощай, — говорю я своему отражению. — Сегодня я вижу тебя в последний раз. — Завтра я перестану кормить тебя сладким и жирным. И начинаю возвращать себе себя.

Она не отвечает. Лишь только смотрит — пустыми, стеклянными глазами, как кукла, которую оставили на полке.

Я сажусь на край ванны. Ноги касаются холодного кафеля, я задираю футболку и смотрю на свой живот — бледный, мягкий, с тонкими голубыми венами, которые просвечиваются сквозь кожу. Мне холодно.

Я беру шприц-ручку и вставляю ее в флакон. Набираю дозу — 0,25 мг. Присоединяю новую иглу — тонкую, как шило и протираю живот спиртовой салфеткой. Кожа становится холодной и липкой, как у мёртвой рыбы. Сегодня — четверг. Теперь каждый четверг, я буду совершать этот ритуал, который поможет вернуть мне мое тело.

Я ввожу иглу в живот. В то место, где живет моя ненависть к себе. Всего лишь маленький укол, словно укус комара. Препарат входит в меня холодной струёй, как обещание, которого никто не давал.
Я вынимаю иглу. Прижимаю спиртовую салфетку к месту укола. Сижу неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям.

Ничего не происходит.

Только лёгкое головокружение — наверное, от волнения. Может быть, от страха, или от того, что я только что сделала шаг в неизвестность. И теперь нет пути назад.

Я сижу на краю ванны и жду. Тишина не наступает, но что-то изменилось. Как будто в соседней комнате кто-то приоткрыл дверь, и теперь можно дышать. Дышать, не боясь, что яд моих собственных мыслей отравит каждый вдох.

Я загадочно улыбаюсь. Первый раз за долгое время, когда я улыбаюсь не потому, что так надо, а потому, что хочется. Не для кого-то. Просто так.