Сказка. Глава 5. На болоте

      Долго ли, коротко ли, далеко ли, близко ли бродили они у болота, как подошли к сосне росшей возле небольшой заводи. Яга порыскала в кустарнике возле неё, и вытащила толстую верёвку, один конец которой уходил в воду; другой её конец она завела за сосну, потянула посильнее, и из воды стала показываться остальная часть веревки. Намотав веревку вокруг ствола сосны, Яга в тех же кустах, вытащила еще две, одну прикрепила наравне с первой, другую сильно ниже, и, таким образом, над водой получилась веревочная конструкция, где основные три длинные веревки были связаны между собой перемычками, а их дальние концы оказались привязаны к дереву на другой стороне заводи. Став между двумя верхними на нижнюю, Яга перебралась по этому мостику на другую сторону заводи, и обернувшись к Лушке, сказала:
      - Давай теперь ты; только котомку, смотри не урони - доставать сама будешь. А ежели нацепляешь пиявок, то не тяни за них, а присоски ногтем подцепляй, - так они быстро отвалятся.
      Привязав к поясу котомку покрепче, Лушка полезла на шаткий мостик. Идти по нему было волнительно, но она понимала, что даже если он и оборвётся, то ради котомки Яга вытащит её за веревки на берег, потому не особо страшась, быстро перебралась следом. Яга одобрительно кивнула, и отвязав верёвки от сосны, опустила мостик обратно в воду. "Так вот почему ее никто не находил," - подумала Лушка, и снова последовала за Ягой.
      На землю уже опускались поздние летние сумерки, как они вышли к избушке, нет, не на курьих ножках, что Лушку даже несколько разочаровало, - маленькая кривенькая изба без окон держалась на четырех соснах примерно в сажени над землей. Неподалеку Лушка заметила огородик, а вот живности никакой не было, даже кошки с собакой.
      Внутри избушки находилась маленькая печка с лежанкой, стол, лавка, заставленные горшками полки по стенам, пучки трав висели и там и тут, короб в углу, - обычное жилище старой, нищей, одинокой бабки, без каких-либо черепов или других страстей. Даже хваленой ступы не оказалось. Впрочем, можно было догадаться, что кабы она была, - зачем бы понадобился тот веревочный мостик.
      Яга зажгла лучину, ибо в избушку свет попадал только через открытую дверь, и внутри с заходом солнца быстро темнело, и села за стол.
      - Показывай теперь, что принесла, - велела она.
      Лушка послушно развязала котомку, и стала выкладывать свои гостинцы перед хозяйкой. На каждую вынимаемую из котомки вещь, Яга, явно довольная, кивала головой, и когда котомка опустела, вынесла свой вердикт:"А не такая уж ты и дурёха."
      Яга разложила вновь приобретенное добро по местам, оставив на столе только хлеб, после чего достала из печки котелок, разлила содержимое по двум мискам, поставила их на стол, одну перед всё ещё стоявшей возле него Лушкой, положила рядом деревянные ложки, и, сев за стол, кивнула на вторую миску Лушке:"Приступай. Да и не стой столобом уже."
      Второй раз Лушке говорить не пришлось. От волнения из-за встречи с Ягой голод ушёл на второй план, но тут резко напомнил о себе громко заурчав животом, и Лушка, схватив ложку, стала уминать за обе щеки какое-то странное варево отдающее рыбой и тиной, но, не сказать, что совсем невкусное. Свой ломоть хлеба, что Яга к ней пододвинула, Лушка было захотела отказаться взять, но, под строгим взглядом Яги, быстро передумала.
      Уже совсем стемнело; Яга положила на лавку свой тулуп:"Тут спи", сказала она Лушке, и когда та устроилась на этом импровизированном ложе, закрыла дверь и легла на печку. В избушке стало совсем темно и тихо.
      Лушка свернула тулуп, устроилась на нем по-удобнее, и заснула прежде, чем смогла обдумать прошедший день.
      Никогда еще в жизни не спала Лушка так спокойно и сладко.

      Поутру, поручив Лушке приготовить кашу, пока нагревалась вода, Яга наловила и пожарила лягушек, и после этого завтрака, взяв несколько кузовков, отправились за пределы "усадьбы", так Яга называла свой лесок посреди болота, "чего-нибудь раздобыть".
      Оставив Лушку недалеко от мостика, который на этот раз не стала прятать в воде, собирать ягоды, "а когда ни одной лесу не останется, весь хворост собери",  Яга кинула ей пучок скрученных веревок и скрылась в лесу.
      То, что есть Лушку Яга и не собирается, она догадалась сразу, когда увидела выражение её лица в тот момент, как Лушка ей это предложила, и раз не бросила одну в лесу, значит решила, что живая здоровая девка - неплохое подспорье в хозяйстве для неё. И хотя Яга была еще крепкая и резвая, но, видать, поняла, что помощь ей не помешает, а потому Лушка из кожи вон лезла, чтоб показать, что Яга не ошиблась её счет, и старалась как могла, лишь бы её не отправили домой.
      Ягод было много, потому кузовки наполнились довольно быстро, и Лушка, стараясь далеко от них не отходя (не столько, чтоб их не потерять - Яга-то их всяко найдёт, а больше, чтоб самой не потеряться - тут Яга может решить, что Лушка - совсем бестолочь, и пусть сама выбирается как может), стала собирать хворост и валежник. Когда и веревки закончились, по очереди перетащила всё добро через мостик, но дальше до дому по зыбкой земле одна идти не рискнула - еще вчера она видела, какими зигзагами Яга идёт по болоту, и стало быть, не стоит уклоняться от проверенного маршрута, потому шла за ней след-вслед.
      На этот раз дожидаться Яги долго не пришлось, - она появилась, увешаная вениками из крапивы и пучками всяких трав, спустя несколько минут, после того, как Лушка присела, вызвав у той ощущение того, что всё-таки Яга присматривала за ней, если не всё это время, а хотя бы иногда.
      - Может, передумала, и домой тебя отвести? - поинтересовалась Яга, и получив отрицательный ответ, повесила несколько стрекающихся веников на Лушку, и перебравшись с ней по очереди по мостику, спрятала его снова в воду.

      Так Лушка и осталась жить у Яги. Быстро привыкла есть лягушек, и вообще всё, что готовила Яга, вне зависимости от подозрительного внешнего вида блюд. Впрочем, почти весь рацион составлял каши и похлёбки из лягушек с лебедой и крапивой. Огородик был довольно скудный, и росло на нём всё плохо, особо на него расчитывать не приходилось, и потому почти всё время у Яги, а теперь уже и у Лушки, уходило на поиск еды и её заготовку на зиму. А еще дрова, дрова, очень много дров. Всё пространство под избушкой заполнили дровами, чтобы зимой доставать их из-под пола, не выходя наружу.
      Яга выделила ей полотно, Лушка сшила себе тюфячёк, набила его сухой травой и мхом, смастерив себе, таким образом, приемлимую постель.
      В принципе, аскетичные условие болотного существования не сильно отличались от деревенских, разве что, общение теперь ограничивалось лишь Ягой, и Лушке часто не хватало весёлого гомона, что царил у колодца. Яга, казалось, чувствовала, что Лушка скучает, и время от времени спрашивала, не хочет ли Лушка вернуться домой, но каждый раз получала один и тот же ответ.

 Как-то вернувшись вечером из леса, Яга с порога сказала:
      - А женишочек-то твой - того!
      И красноречиво закатив глаза, сложила руки на груди.
      - Помер? - удивилась Лушка.
      - Агась.
      - Да как? Этого ж бугая и дубиной по голове - не окачурился бы.
      Яга усмехнулась.
      - Девок на улице хватать стал, или чего ещё небедокурил; мужики его поколачивали, да толку-то! В дурную башку разве что втемяшишь? Видать, так он и задел кое-кого, а эту кое-кого разозлило такое дело. Она ко мне обратилась, - я начинку для пирожка приготовила; угостился твой жених тем пирожком, и теперь - того, - Яга неопределенно крутанула головой. - А нам  за это - вот что.
      И вытащила из котомки хороший такой кусок свинины.
      Лушка застыла от неожиданности. Соплю ей нисколечки жалко не было, и нормальному мясу после лягушек она тоже обрадовалось, однако, как-то неправильно это было... Яга же, совершенно довольная, припевая, принялась за готовку добычи.
      Спустя некоторое время, заметив замешательство Лушки, она спросила:
      - Раз его больше нет, то может теперь-то домой вернёшься?
      Лушка задумалась. Она и раньше еще об этом думала, после того, как Яга спросила её при их первой встречи, но боялась напрямую думать, но всё равно, как-то краешком мысли мелькали обрывки дум. Теперь она могла об этом думать прямо, и уже додумала.
      - Ну, не этот Сопля, так другого найдут, может и похуже... хотя, куда хуже-то...
      - И то верно, - кивнула головой Яга, хорошенько просалывая кусочки мяса.
      - Бабушка, - Лушка вдруг решилась задать вопрос, который долгое время мучил почти всех жителей деревни, - а, вот, много лет назад, по твою душу много мужиков из деревни пошли, и живыми их больше никто не видел... - Лушка замолкла, ожидая реакцию Яги.
      - Было такое, - согласилась Яга, и продолжила напевать.
      - И как же ты с ними справилась?
      - Легко это не было.
      Лушка пождала, когда Яга продолжит, но та совершенно не собиралась дальше прояснять, и Лушка не осмелилась настаивать.

      Мясо закончилось гороздо быстрей, чем того хотелось бы.

      Поздней осенью, после очередного отказа от предложения отвести Лушку домой, Яга сказала: "Придётся, значит, тебе как-то зимнюю одёжу сварганить, - и достав из закромов кучу всяких шкур, тряпок, ниток, выложила их перед Лушкой. - На, шей."
      Несколько дней ушло у Лушки, чтобы смастерить себе из разных кусков шкур что-то вроде коротенького страшненького тулупчика, из шкурок потоньше - мужицкие штаны, а вечерами теперь вязала из мягких шерстяных ниток.