Книги Времени

Книги Времени
 
Андрей Меньщиков

В бесконечном потоке человеческой истории есть темы, которые не подвластны смене эпох и столетий. Они звучат одинаково пронзительно и на руинах древних империй, и на страницах старых периодических изданий. Одной из таких вечных тем является феномен ускользающего человеческого бытия и фигура его самого безжалостного, но величественного судьи — Времени.

На страницах архивного американского журнала The New England Magazine за май 1900 года расположилось строгое, почти графичное стихотворение поэта и критика Джона Кёртиса Андервуда (1874–1949) «Книги Времени» (The Books of Time). На просторах русскоязычного интернета это произведение никогда не публиковалось, и сегодня оно впервые обретает своё поэтическое отражение на русском языке.

В основу своего текста Андервуд заложил одну из самых известных и мрачных античных легенд — миф о Сивилле Кумской и римском царе Тарквинии Гордом. Согласно преданию, пророчица принесла правителю девять свитков, в которых была начертана будущая судьба Рима, и запросила за них огромную цену. Царь лишь рассмеялся и высокомерно начал торговаться. Тогда Сивилла молча бросила три свитка в огонь, потребовав за оставшиеся ту же сумму. Тарквиний счёл её безумной. Пророчица сожгла ещё три тома. И лишь когда перед царем остались последние три свитка по первоначальной, баснословной цене, пелена высокомерия спала с его глаз. Потрясённый Тарквиний выкупил уцелевший остаток, горько оплакивая безвозвратно утерянное знание.

Для Андервуда этот древний миф — не просто красивая сказка, а жестокая и точная метафора человеческой жизни. Сивилла — это само Время.

КНИГИ ВРЕМЕНИ

Джон Кёртис Андервуд

Когда Сивилла к римскому царю
Пришла, чтоб свитки вещие продать,
Он стал вовсю торговаться опять.
Она ж рекла, покорная огню:
Один свиток сожжён, но прежняя цена;
Пока он сомневался — и второй
Пожрал безжалостно огонь седой.
Тогда, ценой свитка потрясён до дна,
Он золото принёс к её ногам;
Остаток бережно прижал к груди,
Сдержав тоскливый вздох о том, что впереди,
И о томах, что не вернуть векам.
Так Время дарит книги жизни нам —
Года, где мы могли бы начертать
Достойных дел великую печать,
Вписав слова сквозь пот и фимиам.
Но слишком поздно, в суете утех,
Мы отдаём свой золотой покой;
Пока мы ждём, мгновенья чередой
Летят из рук под наш безумный смех, —
Их не вернуть молитвой и слезой.

Каждый год нашей жизни — это сожжённый Сивиллой свиток. В юности человеку кажется, что книг в его личной библиотеке бесконечно много, и он легкомысленно тратит их, растрачивая бесценные страницы на суету, пустые обиды, гордыню и мелкое соперничество. Мы торгуемся с судьбой, откладывая самое важное «на потом».

Но Время неумолимо подбрасывает наши дни в костёр. И главный парадокс человеческого существования заключается в том, что чем меньше «свитков» у нас остаётся, тем выше и дороже становится цена каждого уцелевшего мгновения. Отрезвление, как и к легендарному римскому царю, приходит слишком поздно — на самом пороге сумерек, когда золото земных утех уже готово обесцениться.

Финальный аккорд Андервуда звучит как набат для человека любого века. Улетающие мгновения невозможно выкупить обратно, их «не вернуть молитвой и слезой». Этот текст призывает нас остановиться, оглянуться на тающие в огне свитки собственной судьбы и прямо сейчас начертать на оставшихся страницах «достойных дел великую печать» — пока наш огонь ещё горит, а время окончательно не превратило наши дни в пепел.