Ах, конка, как Каунас тебя любил! Прощай, родная!

 1. Конка на Николаевском проспекте Каунаса (название улицы в 1842 — 1915 гг.).
 2. Конка у ж.-д. вокзала.
 3. Похороны конки, вагон с бургомистром и членами самоуправления.
 4. В день похорон конки.

Каунасский конный трамвай (в народе известный как «конка») — средство передвижения, действовавшее в Каунасе в 1892 — 1929 гг. Конный трамвай — это вагончик на рельсах на конной тяге.

По мере роста города тогдашний городской совет Каунаса в 1887 г. заключил концессионное соглашение с бельгийским инженером Эженом Дюпоном об устройстве конного трамвая.  24 мая 1892 г. губернатор Каунаса Н. М. Клинкенберг официально открыл на Ратушной площади трамвайную линию, священник освятил все устройства трамвайной линии, здания и саму линию. Господа сели в вагон и, в сопровождении конных жандармов, доехали до вокзала, а затем вернулись обратно к ратуше. Владелец концессии Э. Дюпон устроил в ратуше фуршет. 25 мая, в 8:00 трамвай начал регулярные рейсы. Хотя проезд был дешёвым, уже в первый день было собрано 347 рублей дохода.
Со временем конный трамвай утратил популярность, стал даже предметом насмешек и анекдотов, а также причиной частых несчастных случаев. 15 апреля 1929 года конный трамвай в Каунасе был торжественно закрыт. Вместо конного трамвая начали курсировать городские автобусы. В общей сложности конный трамвай Каунаса проработал 36 лет, 10 месяцев, 9 дней и 4 часа. За это время им было перевезено 99 млн пассажиров.

Воспоминания о конке не потускнели и через много лет. В первом номере газ. «Эхо» за 1921 г. в рубрике «Из ковенской старины» её автор пишет:  «Интересно отметить, что в день открытия «конки» предпринимателем последней был преподнесён ковенской публике в качестве бесплатного сюрприза —  бесплатный проезд. Предание гласит,что в тот исторический день все врачи Ковны были обеспокоены без конца пациентами с головной болью —  своего рода эпидемией, возникшей от слишком усердного катания».
Газ. «Эхо», 1921, 1 января.

В 1922 г. исполнилось 30 существования конки в Каунасе. Вот лишь два штриха, связанные с конкой.
Сообщение в городе Каунасе:
«В настоящее время конка  является собственностью вдовы Э. Дюпона, у которой его арендует товарищество, состоящее из трёх человек, а именно господ М. Ичаса, Френкеля и Шварца.
Товарищество располагает 17 вагонами, из которых 14 пригодны для эксплуатации, и 38 лошадьми. Ежедневно курсируют 10 вагонов. Численность служащих составляет около 88 человек. Из них около 90 — католики (литовцы и местные поляки), 3 немца, 2 русских и 2 еврея.
Служащим приказано при обращении к пассажирам использовать только литовский язык. Другие языки используются только в том случае, если пассажир совсем не понимает литовского.
За расклейку рекламы в вагонах трамвая с рекламирующих себя фирм взимается определённая пошлина.
Трамвай перейдет в собственность Городского совета по истечении срока действия договора, заключенного между инженером Э. Дюпоном и Городским советом, а именно в 1992 году. После образования Литовского государства Городской совет вел переговоры с владельцем трамвая об аннулировании договора (путём выкупа), но соглашение не было достигнуто.
Нынешняя дирекция трамвайного транспорта намерена заменить существующий трамвай на бензиновый. По её мнению, для замены существующей трамвайной линии на электрическую потребуется много времени. Электрический трамвай сможет начать работу не раньше, чем через три года.
Если городской совет одобрит эту идею, то подобный трамвай может быть установлен в Каунасе уже в следующем году. Его установка обойдется примерно в 210 000 долларов. Установка же электрического трамвая обойдётся примерно в 300 000 долларов.
Вагон с бензиновым двигателем обошёлся бы примерно в 2,5 миллиона ауксинасов. К таким вагонам будут цеплять уже имеющиеся. Таким образом, получатся своего рода небольшой состав. Его скорость в городе составит 16 – 17 км/ч, а на более отдалённых улицах достигнет 35 и даже 40 км/ч.
Рядом с существующими рельсами будут проложены вторые, что значительно ускорит движение. Сейчас же часто приходится часами ждать, когда вагоны разминутся».
Газ. “Lietuvos ;inios” [летувос жинёс, в пер.: вести Литвы] 1922, 13 августа.

Так своеобразно студенты протестовали, что после 10 лет независимости Литовского государства в столице трамвай отсутствует.

ПЕРЕВЕРНУЛИ КОНКУ НА ЛАЙСВЕС АЛЛЕЕ: «В среду, около 6 1/2 часов около Ратуши в конку, идущую в город, село около 30 молодых людей, среди них некоторые в студенческих фуражках. По дороге никто из публики не допускался в конку. Около кино “Oaza” по Лайсвес аллее вожаки молодёжи приказали вагоновожатому остановиться и выпрячь лошадей. После этого молодые люди подняли конку, поставили её поперек рельс и перевернули на бок, после чего разбежались в разные стороны. Около двух часов вагон лежала на рельсах. Зрелище привлекло массу народа. Толки были далеко не в пользу милых шутников. Публике, ехавшей от Собора к Ратуше приходилось делать пересадку, что вызывало недовольство».
Газ. «Эхо», 1928, 18 февраля.

Весной 1928 г. городская управа приступила к переговорам с дирекцией конки о её ликвидации. Ох-хо-хо, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Город отчаянно пытался избавиться от устаревшего, грохочущего и изношенного транспорта, но дирекция конного трамвая просто так уходить не желала.

И всё же торжественные «похороны» конки произошли.
ОБРЕЧЁННАЯ КОНКА: «Сегодня 15 апреля 1929 г. в 4 часа! Дело это решено и подписано. «Эльта» и гор. управа передали официальные сообщения об остановке конки. Церемония ее похорон, без сомнения, произойдет весьма внушительно. Будут толпы народу, речи, музыка... На широкую публику ликвидация конки оказала у нас довольно оригинальное влияние: редакции забрасывают стихотворными и прозаическими некрологами «конному трамваю». Некоторые пишут о конке в тонах гражданской скорби, изображая ее честной труженицей. Другие имитируют Зощенко. Третьи сочиняют частушки. Так неожиданно разгорелись литературные дарования накануне конца обреченной конки».

ПОХОРОНЫ КОНКИ: «Вчерашний день надолго останется в памяти ковенцев. Похороны конки прошли по первому разряду —  с музыкой и толпой тысяч в десять. Мы считаем здесь только участников шествия, но пассивных зрителей, затопивших паперти, тротуары и балконы, было в 3 раза больше. Зрелище вышло импозантное.
К 4 час. к коночному парку валом повалила публика. Протолкаться было нелегко. Во дворе парка отцы города и печать оживленно обсуждали невиданное торжество.
Говорили о заслугах покойницы.
В парк конки прибыли директор Деп-та Охр. Граждан, г. Сташкявичюс, директор Деп-та самоуправлений, г. Ясюкайтис, комендант города, полк. Саладжюс, нач. города и уезда, г. Матулявичюс, городское самоуправление во главе с бургомистром и членами управы и журналисты.
Под звуки оркестра начали отправляться к вокзалу битком набитые конки. В каждую из них было впряжено по паре лошадей. Особенную роль суждено было сыграть пятому номеру — вагону, который в прошлом году студенты перевернули возле к/т “Oaza”. Толпа молодых студиозов, не дождавшись лошадей, решила использовать собственную энергию и вывезла «пятый» из парка на себе.
Обращала внимание платформа с рекламой нефтяных продуктов «Шелль». На ней красовалась остроумная надпись: «Бензиновый мотор вытесняет овсяные моторы». К слову сказать, овес тут упоминать совсем напрасно. По внешнему виду рысаков конки, всякий мог догадаться, что овес для них — романтическая мечта.
В парке собравшиеся ожидали возвращения вагонов с вокзала, чтобы проехаться в последний раз к Ратуше и этим способом проститься с дорогой покойницей. Однако, время шло и конка со стороны вокзала не показывалась. Из уст в уста передавали сообщения, что под тяжестью пассажиров поломались два вагона, на одном из которых экспансивные студенты танцевали нечто вроде индейского танца. Нетерпеливо дожидавшаяся толпа производила впечатление чего-то вроде Темпельгофского аэродрома перед прилетом Чемберлена и Левина.
В конторе «конного трамвая» собралась погреться группа официальных участников похорон. Бургомистр рассказывал о солнечной Испании, о бое быков. Присутствовавшие врачи ставили диагноз, от какой болезни умерла конка. Было очень занимательно, но все с нетерпением ждали приезда вагонов.
Наконец, конки приехали. С площадки вагона бургомистр произнес напутственное слово о конке, о заслугах ее бессменного руководителя Брауде. Заиграл оркестр, и процессия тронулась — спереди вагон со студентами, которых полиция с трудом убедила, что на крыше ехать нельзя даже при последнем рейсе. Затем вагон с бургомистром, самоуправлением и прессой и дальше вагоны с публикой, уплачивавшей за последнюю поездку по литу.
За конками шли толпы народу; улицы почернели от ковенчан, следивших за процессией. На паперти гарнизонного собора виднелось море голов. С каждого балкона, почти из каждого окна высовывались головы, провожавшие кортеж приветствиями и восклицаниями.
Порядок поддерживали солдаты комендатуры и полиция. Журналисты, сжатые как сельди в бочке в набитом до отказа вагоне, развлекались тем, что отгоняли пытавшихся проехаться «зайцем» в резервированном для отцов города и прессы вагоне.
На площади Ратуши бургомистр вручил благодарственный адрес городского самоуправления Гутману Брауде, 36 лет стоявшему во главе конки. В нем также выражена благодарность концессионерше г-же Дюпон.
У Ратуши бургомистр произвел сенсацию — отдал студентам пятый номер с поручением перевезти его во двор городского музея. С криками «ура» экспансивная молодежь сняла вагон с рельс и покатила его по мостовой. Сзади бежали любопытные. Вагон вкатили в назначенное место и церемония кончилась. Конку похоронили. Б. Г.
Газ. «Эхо», 1929, 16 апреля

 На «поминальной трапезе» прозвучало прочувствованное обращение Лери к усопшей конке.
ТОСКА ПО КОНКЕ. ВСЁ В ПРОШЛОМ:
«... Она ушла и разделила
Всего живущего закон,
Но что прошло, то будет мило,
И старый коночный вагон
Уже, сойдя под вечные своды,
Опять влечет к себе народы,
И снова плачет человек.
Усевшись в автобус дежурный,
Он проклинает быстрый бег
И слезы льет над ранней урной:
«Ах, конка, я тебя любил!..
Я свой багаж в тебе возил,
Ты вся скрипела и трещала,
Но, с обреченностью козла,
Багаж мой с самого вокзала
В кафе Перковского везла.
Тебя мы в Ковне не ценили,
И лишь теперь, когда вкусили
Мы европейский автобус,
Построенный на новый вкус,
То поняли, что безусловно
Одна лишь ты нужна для Ковно»!
Так автобусный пассажир,
Проклясть готовый целый мир,
Жалеет о покойной конке,
Затем, что чужд ему покой, —
Ввиду корявой мостовой
Он боли чувствует в печенке,
И очень много прочих мук
Его встречает в автобусе,
Нет, автобус не в здешнем вкусе!
О, где ты, конка, где ты друг,
«Приди, приди, я твой супруг»,
Приди, на радость нам воскресни,
И снова нас вози, хоть тресни,
Хоть разломайся на куски»!
Так пассажир о конке плачет,
В приливе транспортной тоски,
А автобус как мячик скачет
По улице по мостовой,
Такой горбатой и кривой!..»    Лери.
Газ. «Эхо», 1929, 21 апреля

(Под псевдонимом Лери писал известный журналист, поэт и фельетонист Владимир Владимирович Клопотовский (1883–1944).

Лери, не представлявший свою жизнь без конки, молил её воскреснуть, и всевышний его услышал. Её вагоны перевезли в Каунасе ... в музей? На территорию Летнего театра? Нет! Они стали купальными кабинками.
Газ. «Эхо», 1929, 21 апреля