Светлые дожди памяти. По книжной дороге...

 ...Над верхушками деревьев сада розовело небо. Досматриваю последние сны в объятиях прохлады своего почти лесного ночлега – на крыше сарайчика во дворе дома. Вчера Васёк и Сашка, разгорячённые вечерней игрой в футбол, отказались спать на воздухе. Им показались слишком холодными июльские ночи.

  - Ты самый горячий из нас со своей героической кровью, вот тебе и уступаем местечко, - при этих словах Васёк подмигивает Сашке, думая, что я не вижу его шутливой рожицы.
  - Таки, ладно, - соглашаюсь с ними, - мне места будет просто больше и всё одеяло станет моим...

    Окончательно проснувшись,спускаюсь с крыши.Вместе начинаем заниматься обычными домашними делами, которые вечером наказали родители: поливка сада, огорода, сбор упавших плодов, поход в магазин за продуктами. Сделав свои половинку дел, братья, как самые шустрые, вызвались идти в магазин, и через несколько минут на дворе их след моментально простыл.

    Закончив свои дела, успеваю перекусить вкусными поспевшими сортовыми грушами «Внучка» - они изумительно круглые, ровные и к тому же ещё приятно терпко-сладкие. Как и говорил отец, их в этом году поспело много, так что август обещает быть хлопотным, да и не только из-за них.Нужно будет делать всякое варенье, потом замочить плоды в бочки, спустить их в холодный бетонный погреб. Чтобы потом, на ноябрьские праздники – 7 ноября, да и под Новый год можно было лакомиться сделанными заготовками.

     А пока бегаю с лейкой и вёдрами по саду-огороду небо начинает хмуриться, обещая дождь, а то и ливень. Но за кронами деревьев этого пока не заметно,и я увлечённо стараюсь напоить полезную садовую растительность. Среди них немало цветов, росших заботами мамы: розы,астры, георгины разных видов, гладиолусы,большие разросшиеся кусты сирени.

   Входившего в наш дом сразу встречал яркий цветник,видный из-за невысокого простенького штакетника, протянувшегося вдоль тротуара до самого входа. Разноцветные лепестки роз, бутоны на столбиках побегов гладиолусов, покрытые прозрачными сияющими бриллиантами утренней росы, шапочки изумительных соцветий георгинов быстро оживляли душу, радовали глаз и поднимали настроение.

    Мама была родом из белорусской глубинки. Она родилась ещё в начале прошлого века в ходе «столыпинского» переселения безземельных крестьян из Могилёвской губернии на Дальний Восток. Родителей, обосновавшихся в одной из деревень под Хабаровском, названной в честь переселенцев Могилёвкой, она почти не помнила – они умерли от голода в самые первые,лихие годы после гражданской войны. Потом, в тяжёлой крестьянской жизни, некогда было заниматься цветами, учиться их выращивать.Надо было очень много работать.

    И только лишь когда стало немного полегче,обрела,наконец, свой дом и семью, тогда  позволила себе немного, самую чуточку – приоткрыть свою душу. Светлую и вдохновляющую. Занялась цветами, красотой которых можно было хоть немного скрасить послевоенные тяготы жизни, дать выход своей неугасимой страсти к прекрасному.Именно благодаря ей, в нашей жизни ни один день первого сентября и другие домашние праздники никогда не обходились без прекрасного букета своих незабываемых цветов.

    Прошло часа три. Закончив беготню по саду, заглядываю в дом. Братья из магазина ещё не заявились, и это было странно,обычно они не задерживались на улицах с авоськами в руках. Но раз их нет, думаю, надо забраться на домашний чердак и посмотреть, чего там новенького оставили Костя и Таня, брат и сестра, мои средние из старших. Они постоянно переносили туда лишние вещи, в основном книги, оставшиеся от уехавших братьев и сестёр. Книжек в собранной домашней библиотеке,было слишком много. То, что можно было взять с собой, они забрали. Ну, а оставшиеся доверили судьбе, т.е. нам, младшим.

    В этот миг словно сама судьба шепнула мне в душу: «Давай, залезь, посмотри, чего там твои сёстры да братцы понаоставляли. Ты ж ни разу ещё не видел…».
    Через несколько минут я уже был на крыше нашего дома, оглядывая в дневных сумерках сложенные здесь «богатства»: кипы книг, противни с сушёными плодами, которые мама просила расположить их для сушки под стрехой, пучки лечебных трав, собранные ею для избавления нас от разных хворей, отцовские запасы пакли, чтобы конопатить окна на зиму. Разглядывая всё это хозяйство, не заметил, как по крыше зашуршал, постепенно усиливаясь, дождь. А когда полились настоящие потоки, спускаться вниз по скользким скатам было уже поздно,да  и опасно. Решив переждать грозу, присаживаюсь поудобнее на старый стул и начинаю листать литературное прошлое моих братьев и сестёр.

    И действительно, пока старшие Сергей и Елена, учившиеся на врачей, жили в доме, у них на полках большущего самодельного шкафа, было множество книг, в основном, на медицинские темы. Но волевая, самостоятельная Елена читала и серьёзные, «толстые» журналы: «Новый мир», «Иностранная литература». У неё и библиотека была нешуточная. Закончив «мед», Елена уехала после громкого спора с большими медицинскими начальниками в Забайкалье, получив в отместку назначение детским доктором на одну из глухих станций железной дороги – «Ерофей Павлович». С собой она увезла два (!) чемодана книг, а из вещей – всего ничего…

    Место книг Елены заняла литература Сергея. Его точный, аналитический ум математика и электронщика вдруг «запал» на бионику и, вернувшись из армии, он поступил неожиданно для себя,да и всех домашних тоже,в «мед»!

    Передвинувшись поближе к слуховому оконцу, чтобы лучше видеть страницы первой взятой в руки книги о приключениях Тиля Уленшпигеля, вспоминаю их первый, а может быть и не последний, ночной разговор после возвращения Сергей из армии. Они сидели возле моей постели и тихо беседовали о своём будущем, не подозревая, что меня разбудили, а я слышу их разговор, лёжа с закрытыми глазами,боясь их потревожить. Елена представляла свою будущую работу детским доктором в какой-нибудь районной поликлинике, а Сергей горячо объяснял своё новое увлечение:
    - Сейчас кибернетика на взлёте, везде строят роботов, а я тут «электронное пианино» себе собираю всего-навсего, - убеждённо доказывал Елене.
    - А ты думаешь, там только роботов и будешь придумывать? - тихо отвечала она ему, - с первого курса «бомжей» ежедневно пластать будешь на патологической анатомии, а пока до биофизики своей на третьем курсе дойдёшь, вся охота у тебя и пропадёт». Несколько минут они молчали, обдумывая сказанное. Потом Сергей, упрямо не соглашаясь, возразил:
    - Ну, если не роботы, так уже медтехники всякой полным-полно. А мне работа найдётся,если разонравится лечить больных». И, как в воду глядел. Уже став врачом-терапевтом и потрудившись на военном авиазаводе, он вернулся в родной город уже семейным человеком, реально смотрящим на жизнь, не потеряв, однако своей давней мечты работать с медицинской электроникой. Прошёл специализацию на кардиолога, и работал им, пока время не сказало: «Хватит!»

     Их беседа потихоньку растаяла во времени. Оглядываю запылившиеся книжные сокровища. Сверху большой ближней стопы книг лежит толстый том в коричневом коленкоровом переплёте с красивой надписью буквами старого алфавита - «Гулящие люди». Слово «Гулящие» ещё и в языках пламени. Думаю: «Да, вот это надо почитать сразу. Видать стоящая книга». И не ошибся, когда потом, ночами напролёт, сидя в самом тёплом углу комнаты, за печью (наш деревянный дом ею отапливался),с трепетом в душе следил за действия главного героя – Сеньки, стрелецкого сына, ставшего соратником казачьего атамана Стеньки Разина. Завидовал его силе, упорству, настойчивости. Оригинальный язык повести, полный архаизмов, старых понятий времён XYII века в России, сначала был сложноват, но потом я привык, и полностью погрузился в атмосферу событий тех лихих времен, переживая за судьбы смелых людей.

     Другая красивая книга тоже меня покорила. Я её уже начал читать, сидя под потоками света из слухового оконца крыши. Увесистый томик из плотного белого коленкора с красивой вязью «Легенда о Тиле Уленшпигеле из Фландрии» был приобретением Елены, и полон  красивых смешных сюжетов из жизни главного национального героя голландского народа. Можно было только радоваться, как  Тиль-пересмешник, вместе со своим приятелем-толстяком Ламме Гудзаком, настоящим «мешком добра», всячески издевается над власть имущими.

     Но такая историческая литература со своими яркими персонажами быстро перестала её привлекать, и сестра, со своей волевой самостоятельной натурой, пристрастилась к романам с острыми сюжетами, которые заставляли бы переживать.Один из них, позабытый,или не взятый ей с собою, плавно перешедший в моё наследство, теперь красуется у меня на полке. Болгарский писатель Димитр Димов мастерски, и даже натуралистично,описал любовные похождения капризной богатой англичанки, путешествовавшей по клокочущей революцией Испании 30-х гг. минувшего века в поисках острых ощущений.
 
    Симпатичная леди после случайной встречи в захолустном испанском трактире, трусливо бросила своего любовника-американца, устроившего в нём драку, и сразу влюбилась «по уши» в красавца-монаха, оказавшимся её свидетелем, а заодно - одним из главарей иезуитского братства в Испании. Глупая по жизни,исстрадавшаяся от переживаемых чувств,девица не сразу поняла,что монашек плотно вошёл к ней в душу и использует её «на всю катушку», выжимая для братства огромные деньги на свои бесчеловечные опыты с вакциной на беззащитных и беспомощных людях.

   В конце концов,разочаровавшись в его ответных чувствах, так и не поняв, что он не может принадлежать ей  ни по каким причинам,она пристрелила его прямо на молитве в одной из палаток госпиталя,прямо среди тифозных больных..И несколько позже, как бы в наказание за убийство, скончалась от наркотиков, к которым пристрастилась ещё медсестрой, помогая любимому изуверу добивать больных испанских крестьян непроверенной вакциной.

   Но об этом я узнаю потом, спустя несколько дней, когда запоем прочитаю и эту книгу. И сразу пойму, почему некоторые странички этой книги, буквально затёрты, прочитанные сестрой не единожды.. А сейчас, утомившись чтением в сумерках, лежу на огромной горе пакли, подстелив под себя брезентовый охотничий дождевик отца, висевший под стропилами..

   Сумерки угасающего дня и неумолкающая песня дождя постепенно погружают меня в сон. Шуршание капель по скатам крыши становится почти сказочным шёпотом с приглашением в другую, волшебную страну. Отказаться не могу, даже если бы очень захотел.. Здесь прохладно и хорошо. Свежий воздух пропитан влагой, пряным запахом сухих лечебных трав и ещё чем-то неизмеримо далёким, которое не могу пока узнать, прочувствовать в своей душе, но почему-то верю, что оно обязательно придёт, это будущее…

      Под тихо звучащими струями потоков воды по крыше неожиданно вспомнилась моя первая в жизни большая библиотека. Мама быстро заметила, что я полюбил читать книги безудержно и всепоглощающе. Уже в третьем  классе записала меня в это прекрасное читальное заведение.Рядом с улицей К. Маркса в моём родном городе Хабаровске,сейчас это проспект Муравьёва-Амурского,названный в лихие 90-е гг. в честь бывшего генерал-губернатора края, располагалась тихая и тенистая улочка имени корейского партизана-подпольщика времён гражданской войны - Ким-Ю-Чена. И на этой важной для меня улице находилась детская библиотека им. А. Гайдара.

      В ней я был добросовестным и честным читателем до самых 16 лет.От дома она была в получасе ходьбы,нужно было всего-навсего лишь пересечь главный проспект и по спуску своей улицы быстренько дойти до библиотеки.Она представляла собой несколько довольно больших комнат первого этажа старинного красивого полукруглого дома, расположенного на углу этих улиц. Застывшие в прохладной тишине комнат стеллажи с книгами, маленькие столики с яркими журналами, и среди всего этого — постоянная тихо шепчущая круговерть детей: читающих, листающих, берущих книги, и просто зашедших передохнуть от зноя летом и согреться от холода зимой.

     Увидев целое море книг на полках, не удержался. В тот же день уговорил маму дать своё поручительство, чтобы ходить в библиотеку и брать книги на дом. Сначала я читал все книжки подряд, какие попадались на мои глаза. Но потом, когда успокоился, ко мне пришёл определённый интерес: история, приключения, военные события, герои, подвиги…Мало-помалу часть пристрастий выпала из моего поля зрения.Остались только персонажи приключений, история, различные войны. Частенько я задерживался в залах библиотеки даже по воскресеньям до вечера, и девушки-библиотекари были вынуждены вежливо выпроваживать меня под локотки, чему я нисколько не обижался — сильно уставал, но был страшно доволен.

     Став завсегдатаем библиотеки, просто заядлым книгочеем, постепенно вошёл в круг выступавших перед ребятами с рассказами о прочитанном, читал стихи, благо позволял голос. Он по тем временам был довольно громким и выразительным,  тем более, что я весьма в этом старался, и его вовсю использовали не только в библиотеке, но и в школе — «вожатые-комсомольцы» доверили работу диктора в школьном радиоузле, чем я особенно гордился.

     Листать книги, читать, размышлять над прочитанным для меня стало страстью моей души, и на долгие годы почти заменило общение с живыми людьми — я действительно превратился в книгочея. Даже в проливной дождь мне было скучно сидеть дома над уже прочитанной книжкой и я, не боясь вымокнуть до нитки, шёл в библиотеку.

     Однажды летом, в такой дороге  я настолько прозяб, измочив до краёв в огромных лужах под августовским ливнем свои старенькие ботинки, доставшиеся в наследство от брата Василия, что одна из девушек-библиотекарей, видя моё столь печальное положение, разула меня, и, повесив рубашку сушиться напротив огромного горячего рефлектора принесла целый стакан горячего чаю, да ещё и с лимоном! Сидя за столом с книжкой, и прихлёбывая сладкий горячий напиток, я с удовольствием шевелил своими замёрзшими, сморщенными от холодной воды, пальцами ног. А мои ботинки-развалюхи мирно сушились у раскалённого обогревателя.
   
     За окном бушевал очередной японо-тихоокеанский тайфун, по стёклам струились целые потоки дождя, а здесь, в библиотеке было так сухо, сладко и тепло, что совсем-то и не хотелось покидать это волшебное и загадочно-интересное места.В сером тумане воды за стёк-
лами окон прятались съёжившиеся от дождя деревья, мелькали быстрые силуэты пешеходов. Иногда несчастные животные, попавшие под остужающую влагу с небес, пытались спрятаться где-нибудь под ветвями берез на улице, но это у них получалось плохо, они снова и снова искали какого-нибудь приюта в надежде спастись от пронзительного холода небесной воды.

     А сюда, в светлое помещение библиотеки не врывались холодные, влажные океанские вихри. Было замечательно.Тепло и сухо.Это там, на улице, природа показывала свои страсти, дерзкую волю. Потому и спорить с нею было бессмысленно..
     Мои книжные формуляры так быстро заполнялись названиями прочитанных книг, что уже к концу пятого класса их набралась целая стопа. И они молниеносно менялись каждый год. Свою любимую библиотеку я застал в период активного расцвета. Душевная работа с детьми была на подъёме.Ведь занимались с ними люди очень увлечённые, искренне любящие своё дело. Мне тогда очень повезло на них. Вместе с ними мы, маленькие читатели, ходили в кино, на все возможные детские спектакли, которые играли сами детишки, смотрели диафильмы. Было такое яркое развлечение, когда по какой-то причине, в основном из-за погоды, нельзя было идти на улицу.

     И когда меня однажды не взяли из-за возраста(туда пошли старшие подростки),стало очень обидно - не хватает каких-то двух лет, и вот тебе раз, уже не берут.В одной из небольших комнат под руководством библиотекарей мы делали к различным праздникам самодельные игрушки, подклеивали,чинили старые книжки в  «Книжкиной больнице», занимались другими полезными делами. К сожалению, не запомнил их имён, фамилий, а так надо было бы оставить у себя в памяти.Прекрасные люди красивого, значительного труда…

     В восьмом классе я стал ходить туда реже, и к концу учебного года, придя однажды в библиотеку за очередной порцией книг, вдруг понял – это в последний раз.При виде пустого тихого зала, стеллажей с книгами мне стало грустно — прощаясь с библиотекой, я прощался с детством. Пришлось по возрасту перейти в юношескую библиотеку, но она не давала такого благодарного заряда, как детская. Пару раз посетив её, я понял, что это «не мой размерчик», и сразу записался в краевую научную библиотеку, благо возраст позволял, да и институт какой-нибудь был не за горами…

 июль 2026, Калининград.