Этюд Аэлита. Рецензия на собственную жизнь

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита влетела в кабинет с телефоном в вытянутой руке, будто тот мог взорваться.
— Я уничтожена, — объявила она, плюхаясь в кресло. — Окончательно и бесповоротно. Социально.
Профессор не поднял головы. Он что-то писал — явно важное, судя по тому, как карандаш завис в воздухе.
— Выглядите бодро, — заметил он. — Для уничтоженной.
— Это внешне. Внутри — руины. — Она ткнула экраном в его сторону. — Мой вчерашний пост о книжной ярмарке. Комментарии. Там… там психушка, профессор.
— Комментарии — это не психушка. Это сборище одиночеств, которые решили, что их мнение — диагноз.
— О, нет. Они не просто мнения. Они поставили мне диагноз. — Она начала загибать пальцы. — «Вы поверхностны». «Вы слишком эмоциональны». «У вас нет чувства юмора». И перл: «Вам бы замуж, а не книжки писать».
Профессор наконец отложил карандаш и посмотрел на неё поверх очков.
— И что, все эти люди знают вас лично?
— Им не надо знать! — она взмахнула рукой. — Им достаточно одной фотографии и трёх предложений. Они уже всё поняли. Я теперь — диагноз. Набор симптомов.
Она откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок.
— Я прочитала все комментарии. Сорок семь штук. И знаете, что самое страшное? Там про меня больше правды, чем я сама про себя знаю. Какой-то «Евгений из города Н.» сказал, что у меня уставший взгляд. И он прав. Мой взгляд устал. От этих комментариев.
Профессор пододвинул к ней свою чашку с кофе — она взяла машинально.
— Аэлита, — сказал он тихо. — Вы читали отзывы на свои статьи? Те, профессиональные?
— Конечно! — она оживилась. — Там пишут про стиль, про глубину, про…
— И вы им верите?
Она замерла.
— Верю. — сказала она медленнее. — Но… им я верю. А этим — тоже верю. Всем сразу. Я как губка, профессор. Впитываю всё. Даже то, что выжимает из меня воду.
— Тогда перестаньте быть губкой. Станьте… камнем.
— Камнем? — она округлила глаза. — Вы предлагаете мне окаменеть?
— Я предлагаю вам отличать полезное от вредного. «У вас уставший взгляд» — это про то, что вы вчера легли в три ночи и пишете тексты. Это факт. А «вам бы замуж» — это про того, кто написал. Это не про вас.
Аэлита посмотрела на свой телефон. Тот лежал на столе экраном вниз, но она всё равно видела его — как затаившуюся опасность.
— А если завтра напишут, что я гений? — спросила она тихо.
— Тогда вы тоже не поверите. — Профессор чуть улыбнулся. — И будете правы. Вы — не гений. Вы — работающий журналист. Иногда уставший. Иногда вдохновлённый. Иногда — просто человек. А гении — это те, кого уже нет. И кому уже всё равно на комментарии.
Она молчала. Смотрела в окно. За стеклом моросил дождь, и капли ползли вниз, как сорок семь чужих слов.
— Я удалю этот пост, — сказала она наконец. — Не из трусости. Из уважения к себе.
— Мудрое решение, — кивнул профессор. — Но я бы оставил. Хотя бы на день. Чтобы не превращать ошибку в традицию.
Аэлита взяла телефон, повертела в руках. Потом нажала кнопку блокировки и убрала в сумку.
— Оставлю. Но читать больше не буду. — Она выдохнула. — Это как диета. Только для психики.
Она взяла печенье со стола, надкусила.
— А если я завтра приду и скажу, что я — полный ноль?
— Я скажу, что вы — не ноль. Вы — единица. Просто иногда с делителем.
Она улыбнулась — сначала краем губ, потом шире.
— Запишите это. В блокнот. Для терапии.
— Я уже записал, — сказал профессор, показывая на свой блокнот. — Там много. Про морковку, про носки, про доширак. Про всё, что вы приносите. Это — история вашего становления…
Аэлита отпила кофе. В кабинете пахло дождём и чем-то очень похожим на тишину. Телефон молчал. И это было лучше любого комментария.
— Завтра я напишу пост. Только про книжки. Без фото. Без эмоций. Просто факты. И посмотрю, кто придёт.
— А если никто не придёт?
— Значит, они любят не книжки. Они любят диагнозы. — она допила кофе и встала. — А я — не диагноз. Я — единица.
Профессор кивнул. За окном дождь закончился. В кабинете стало светлее. Или просто потому, что Аэлита улыбнулась. По-настоящему.


Конец эпизода