Жизнь и приключения в 90е - интермедия

или ДЕВЯНОСТАЛЬГИЯ

1. ГРАНИЦА МЕЖДУ ТОКИО И ТБИЛИСИ

«В Тбилиси – там всё ясно, там тепло,
Там чай растет, но мне туда не надо»

Да, так и есть. Обычно, в Тбилиси ясно и тепло, в отличие от Ла-Паса, Лондона и Улан-Батора.
А вот насчет чая – это популярный миф. Чай в Тбилиси не растет, растут только дома чая. В одном проходят выставки-продажи чантанского и цайдамского сортов чая, а иногда туда залетают Ахмад с туманного Альбиона и Махмуд из курдского Турабдина. В других домах чая можно затариться Чайдентити из горного Эквадора или Чайфоном с Окинавы. Короче, чай — это миф!

Другой миф – то, что Тбилиси лежит в долине Куры – миф только процентов на 70. Дело в том, что новые районы столицы лежат довольно далеко от этой реки. А элитарный Ваке или мой родной Сабуртало зародились в долине другой реки, реки со сказочным названием «Вера». Об этой долине, небольшой, но важной, нельзя не рассказать! однако начну я издалека. Реально издалека: из Японии!

Был у меня когда-то приятель, Акира Татеяма. Самурайского, между прочим, роду-племени, но на вполне себе мелкобуржуазной подкладке (за что был прозван «Халява-сан»). Какие бризы и бураны занесли его в Тбилиси, да еще в середине 1990х, сказать непросто. Для нас, имена Куросавы, Басё или Мурасаки Сикибу звучали веско и звонко, и значили очень много. А для этого «офисного ронина»...
«Хайку и Акутагаву мы проходили в школе» – эта отговорка Акиры напоминала примерно, как «ну, в школе я немецкий учил»: так говорят люди, которые ни в зуб ногой, ни в одном языке.

Почему я об этом рассказываю? Просто, чтобы обозначить полное отсутствие точек соприкосновения, кроме разговорного инглиш-шминглиш. Акира пытался рассказывать мне о своих вояжах в Индокитай и на острова Пацифики, а для того, чтобы «мне было понятнее», ссылался на какие-то аналогии в Европе: типа, ближе и понятнее. Впрочем, в Европе я тоже дотоле не бывал, и, хотя был сведущ, по части достопримечательностей этого чудесного континента, но был совершенным невежей по части туристической инфраструктуры.
Для Акиры, как мне показалось, туризм был скорее бизнесом, чем средством познания мира. Он устроил мне целый тур по коучсерфинг: как найти коливинг в Микронезии, где самый бюджетный хостел на Южном острове Новой Зеландии, какова специфика хаусситтинга на Самоа… а я-то не бывал еще нигде южнее Еревана, севернее Ленинграда, западней Сухуми или восточнее Ульяновска – какая там «Окинава Меланезьевна»! это же 90-е: финансы и «вакансы» поют романсы...

Есть такой канал (кажется, "Иные земли"), где речь идет о потустороннем мире, причем автор описывает Асгард или Йотунхейм не в общем плане, широкими, "трансцендентными" мазками (как, скажем, Снорри Стурлусон), а как реальные треки рекреационного, познавательного или делового туризма. Конкретные треки, представляете?! Автор на серьезных щах обсуждает, какие порты в мире цвергов, какие кабаки или ночлежки в Нифльхейме, и как торговаться на рынках Ванахейма... ЧЕМ-ТО ПОДОБНЫМ были для меня россказни нашего «мещанина в самурайстве».


2. ГРОМ ГРЕМИТ, ЗЕМЛЯ ТРЯСЁТСЯ...

Знаете, что переломило эту ситуацию? Смешно сказать, но… землетрясение. Нет-нет! «землетрясение переломило» звучит коряво и глупо, да и в сейсмической активности решительно ничего смешного. Просто, закачалась люстра, зазвенели фужеры – а у нас сразу возникла тема для разговора: конечно, землетрясение, со своими лайфхаками и воспоминаниями! вот, что роднит жителей Южного Кавказа с японцами (точнее, точек наивысшей сейсмоактивности в Японии: Токио на Хонсю, Саппоро на Хоккайдо и Фукуоки на Кюсю. (А для нас, на фоне всего происходящего, землетрясения воспринимались не особо пугающе).

- Несильные толчки мы просто игнорируем. В ситуациях, при которых в США объявили бы желтый или даже оранжевый уровень опасности, мы говорим: «Вот, Годзилла пукнула». А мы, как говорится, поправляем очки. Правда, здания и дороги рассчитаны на толчки до восьми баллов. Другое дело метрополитен. Его порог восприятия ниже, чем у нас. Даже не очень сильные толчки могут запереть нас в туннели или на эскалаторе. Это самая большая проблема – не опасность, а проблема – хотя бы день обходиться без метро!

Это меня поразило: во время землетрясения человека больше всего пугает перспектива передвигаться по городу пешком! Лично я с наивысшем упоением вспоминаю прогулки по районы и походы по городу - не чтение, даже не новую музыку или общение с девушками, а именно путешествия, все равно верхом или пешком!

В развеселую Декаду у нас часто отключали свет. Случалось, что наносили ущерб «кораблям контактной сети», троллейбусам. В итоге приходилось передвигаться без метро и троллейбусов. Чтобы добраться до Университета на своих двоих у меня уходило часов пять туда-обратно. Я даже освоил чтение на ходу, а иногда садился, где придется, чтобы сделать выписку или записать прилетевшую мысль.

А вот в Токио это не работает! там слишком много людей и машин, слишком лихие расстояния. Путь от Синдзюку, «района, где проживают отставные самураи», до Токийского университета – примерно тридцать кэмэ, то есть, как до Мцхеты (я ходил два раза, паломником, это очень нелегко).

Да, Токио город безопасный (не чета Тбилиси 1990-х - о чем мы кое-что расскажем). Но расстояния, расстояния!.. Общая дистанция от восточной границы Токио до его западного края – 90 км., а «на наши деньги», это как доехать от Тбилиси до Телави – а это, на минуточку, столица соседнего с Картли округа, Кахетии. Но от Тбилиси до Телави идут всего одна или две дороги – летом две, зимой одна, хе-хе, не заблудишься! А в «западной столице», в Токио, каждая улица — это проверка на прочность. Сколько улиц, хотя бы самых крупных, никто не считал, но одних только кварталов в Токио целых 23! и каждый – это специальный район с развитой в нем сетью инфраструктур, с контрастами и подвохами – да и с чисто территориальной точки зрения, один квартал в Токио не меньше, а то и превосходит, то что мы в Грузии называем «городским районом»… всё это заполнено морями неоновых огней и парков, потоками автоматов, машин и людей – и все это подряд, без пауз! Главное: запомнить Токио целиком скорее всего возможно!

А разобраться в Тбилиси куда быстрее и проще, чем разобраться со своим смартфоном, и запомнить основные векторы – не такой уж и хитрый фокус!


3. ВЕРА-РЕЧКА

Северо-западная часть города довольно далеко отстоит от Куры, и вытянута вдоль другой реки, реки со странным названием «Вера». Если вам кажется, что это русское слово, ничем не могу вам порадовать: в России свыше двух миллионов рек, но я не слышал ни об одной «тёзке» нашей Веры. Да и кто станет называть ТАКИМ словом речушку, которая не дотягивает до полусотни верст? В общем, гидроним скорее темный, чем понятный (древнее название, Сквирети, тоже неясно).

Понятно другое: исток, длина и устье. Длина нашей Веры всего 45 км. Устье – там,  где Вера впадает в Куру – самый, пожалуй, романтичный квартал, который величают «тбилисским Монмартром». Наконец, Вера берет свое начало на горе Дидгори – там, где стоит огромный крест, окруженный множеством мечей, в память о Дидгорской битве. Эта битва, произошедшая в 1121 году, одной из тех битв в мировой истории, где решалась судьба того или иного региона или народа – назову только битву при битва при Кадише, бой у Акции, Каталаунскую битву, сражение при Хаврсфьорде, и конечно, битву при Пуатье, Ледовое побоище, Стояние на Угре, Сталинград. Столь же судьбоносной стала Дидгорская битва, ведь если бы не чудесная победа грузинского войска под предводительством Давида Агхмашенебели, Грузия давно исчезла бы с карт, а грузины – с лица Земли. Слава Богу, карты в порядке, гора Дидгори стоит, как и встарь, а под нею по-прежнему бьет легендарный родник – тот, что исцелил после битвы сотни раненных бойцов, тот, что породил и реку Веру.

Ущелье Веры поддержало нас в минуты жизни трудные. До него от нашего дома было рукой подать, километра три – дойти до конца проспекта, завернуть в сторону Верхнего корпуса ТГУ… а дальше начинались уже совершенно дикие просторы. По ту стороны реки поднимался серпантин на Цхнети, а вдоль нашего, левого берега шла грунтовка. Если спустишься к Вере в не очень правильном месте можно попасть в заросли шиповника или боярышника – как у поэта, «вместо фиников морошка». Что поделаешь? – не все коту Масленица, не все верблюду саксаул. Впрочем, при голяке и лайки за чеки – в драгоценные 90-е даже эти, деревянистые плоды помогали восполнить запасы витаминов или не поддаться ОРЗ. Короче говоря, доводилось собирать и их, хотя порю везло больше – удавалось запастись кизилом, ежевикой и реже/даже малиной. Помню, как в один из вечеров, «Осени Восьмидесятых» , мы возвращались домой с огромными ветками-гроздями облепихи, и мама перетерла с сахаром десяток банок. Это «лесное злато» можно добавлять в чай, мазать на бутерброд, добавлять в манку, втирать в пшенку… вкуснющая и почти бесплатная «полноцея» и… КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ!

Впрочем, вкусняшки остались в Восьмидесятых. В Девяностые пришла другая повестка, иная стратегия: надо выжить (не из ума, а просто, «по жизни»), не умереть с голоду и не захворать от холода или авитаминоза. Скажу сразу, дичи в «полезном ущелье», по проверенным данным, не водилась. Были только (благодарной памяти) дикоросы и грибы. Однако если выше по склону зоркому глазу встретились бы и грибы посолиднее, хе-хе – грузди, валуи, строчки, сыроежки (а иногда и мои любимые маслята и боровики), то непосредственно в теснине Веры попадались только вёшенки.

А теперь настал момент рассказать о том, ЧТО сопровождали эти непритязательные вёшенки, и какое чудо они творили!..