Чудовища в тумане3

Категории: 18+, фантастика, драма, хорор, приключения


Дверь перестала дёргаться. Изнутри донеслись звуки разбившегося стекла. Макс отпустил ручку. В дверь больше никто не ломился. Он обернулся. Катя испуганно смотрела на него.

— Макс! — обреченно выдавила женщина. — Что тут творится… Ты что-нибудь понимаешь?

Щека Кати была испачкана землистого цвета жижей. Макс отёр лицо женщины ладонью и вытер руку о стену. Катя пристально посмотрела на него и вдруг всхлипнула:

— Макс… Это же ужас просто… Ведь такого не бывает! — она отчаянно искала его взгляд.

— Тем не менее… — Макс кивнул на пол возле двери. Там валялось отрубленное щупальце, вернее, самый его кончик. Сейчас он точь-в-точь выглядел как его собственный сморщенный член. Макс тронул ногой обрубок. Когда он прикоснулся к нему обнаженными пальцами, впечатление того, что это чей-то отрезанный половой орган, только усилилось: вот головка, вот свернутая крайняя плоть, даже отверстие уретры по центру. Точно как его собственный пенис в расслабленном состоянии. Что за бред! Макс отшвырнул его ногой и притянул к себе тёщу.

— Мы ведь выберемся отсюда? — совсем как маленькая девочка спросила Екатерина Михайловна, заглядывая ему в глаза.

— Конечно, мы выберемся, — беря Катю за плечи, проговорил Макс. Его захлестнула волна невероятной нежности к этой немолодой уже, но всё ещё красивой женщине. Тело тёщи оставалось упругим, а кожа — гладкой. Ну, может быть, личико уже носило следы прожитых лет в виде сухих, растрескавшихся губ, едва заметных морщинок в углах век да чуть более дряблой кожи на шее. Но небольшая грудь Кати была всё такой же упругой на ощупь, талия — узкой, а животик — плоским. Бёдра были, возможно, чуточку тяжелее, чем у юных девочек, но всё ещё в пределах стандартов красоты. В тех самых пределах, когда количество ещё не портит качество.

Макс притянул тёщу к себе и поцеловал в губы. Боже, как сводил его с ума этот её огромный рот! Ленке бы такой… Женщина не сопротивлялась, но и не ответила на поцелуй зятя. Макс чуточку отстранил её от себя, чтобы вглядеться в лицо.

Где-то снаружи донёсся неприятный шорох, словно кто-то перекладывал мешки с ореховой лузгой. Катя снова спрятала лицо у Макса на груди. Он потянул тёщу за руку, увлекая за собой, и буквально втолкнул её в дверь сауны. Изолированное помещение предбанника было практически герметичным, и Макс немного расслабился, когда довольно крепкая пластиковая дверь закрылась за ними.

В отличие от предбанника, в моечном отделении сауны царила полная темнота. Открытый проём чернел на фоне тёмно-серой стены прямоугольником абсолютной черноты. Это настораживало, и Макс подумал, что неплохо было бы обзавестись каким-нибудь источником света. В памяти немедленно всплыла картинка: стол с разбросанной по нему кухонной посудой, буфет с раскрытыми створками и… среди графинов и кувшинов — толстая свеча в похожем на подстаканник подсвечнике.

И вдруг ему стало совсем не по себе. Он вспомнил мечущуюся по комнате девушку, в панике пытающуюся забиться под стол. Испуганные глаза молодой горничной: полные ужаса, мольбы и страха. Она ведь так и осталась лежать там, на полу в луже собственной крови, и Макс не был до конца уверен, что она мертва. А если жива, то ей наверняка нужна помощь. Макс понятия не имел, чем сможет помочь бедной девчонке, ведь он не врач и даже не спасатель, но бросить её там… Бросить, так и не убедившись, что помочь уже нельзя? Да он потом себе никогда этого не простит! Макс обнял тёщу за талию и, прижимая дрожащую женщину к себе, прошептал ей в лицо:

— Побудь здесь минутку, а я… сейчас вернусь.

— Ты с ума сошел! — шепотом воскликнула тёща. — Не ходи туда, там же эти… — она не знала, как их назвать. Макс закончил за неё:

— Тентакли, блин!

— Что?! — изумилась непонятному слову Катя.

— Тентакли… Это такие щупальца в виде членов или члены в виде щупалец… Что-то такое, короче. Аниме, одним словом. Эти японцы как наснимают… Вот кто настоящие извращенцы.

— Никогда не слышала о таком. Причем тут вообще японцы… — тёща приблизила лицо к Максу так близко, что её шепчущие губы защекотали ему щёку. На мгновение Максу показалось, что она сейчас поцелует его, и он даже подставил губы, но Катя проигнорировала его движение.

— Ещё бы вы слышали, вы ведь не извращенка как… — насупился Макс, — как мы с вашей Леной.

Вдруг тёща взяла его за затылок и сама поцеловала в губы.

— Ты ещё не знаешь, какая на самом деле я извращенка… — тихо пробормотала она, начиная жадно целовать зятя и одновременно пробираясь правой рукой ему в штаны. Трусов на Максе не было, и её ладонь тут же наткнулась на напрягшийся член. Тёща опустилась перед зятем на колени, стягивая его штаны. Член, почувствовав свободу, выскочил прямо перед лицом женщины. Тёща лизнула его и насадилась ртом на крепкий отросток. Макс почувствовал, как головка коснулась гланд. Тёща сглотнула, и это движение вызвало у него просто восторг. Потом она чуть вытащила член, оставив во рту ровно половину, сильно-сильно потянула в себя и начала двигать головой, не ослабляя тягу.

Макс почувствовал, как головку начало покалывать. Ему показалось, что тёща сейчас высосет всю его душу через уретру. Ну ладно… Если и не душу, то яйца уж точно. Он взял Катю за голову и стал просто насаживать её ртом на свой одеревеневший, торчащий член. Действительно, извращенцы. В непонятной, пугающей ситуации, когда вокруг творилась какая-то чертовщина, зять трахал свою тёщу в рот, а тёща делала зятю страстный минет. Катя всего за минуту довела его до мощной эякуляции. А потом, пока его тело сотрясали конвульсии оргазма, она впилась в его ягодицы ногтями и не проронила ни капли семени — высосав и проглотив всё без остатка. Точно извращенка!

Макс потянул тёщу за плечи, заставив подняться. Катя ещё раз сглотнула и облизалась. Даже несмотря на, мягко говоря, нестандартность ситуации, Макс мгновенно уплыл, едва её тонковатые, растрескавшиеся губы снова коснулись его. Рот у тёщи был просто огромный. Он долго не хотел себе признаваться, но именно этот рот сводил его с ума — её ротик был его главным фетишем. Пухлые, влажные, всегда горячие губки его жены Лены были великолепны по-своему, но когда Макс касался губ тёщи… он мгновенно обо всём забывал.

Обхватив Катю за тонкую талию и сжимая в ладони её ягодицы, Макс жадно целовался с женщиной. Её губы пахли спермой. Его спермой. Тёща обвила его шею руками и закинула свои, по правде говоря, длинные и стройные ноги на талию зятю. Её пышущая жаром промежность прижалась к его животу. Зять, удерживая тёщу на руках под попу, не переставал целовать её, наслаждаясь прикосновением горячей и уже влажной ткани её трусиков к голому телу. Его язык орудовал во рту у тёщи, словно искал там остатки своего семени, и ей это явно нравилось.

Оставшись почти в темноте, они бешено целовались. Макс держал тёщу на весу, её юбка собралась на поясе, оголив ноги до самых трусиков, но ему всего этого не было видно. А жаль — сцена была та ещё. Наконец, оторвавшись от её губ, Макс тяжело продышался и произнёс:

— Катя, что ты со мной делаешь, а?.. Блин, почему я не могу взять тебя в жёны?

— Зачем? — спросила женщина. — Разве сейчас нам плохо?

— Отлично, Катя, — страстно прошептал зять, едва касаясь её губ. — Блин, Катька, ты такая… такая классная баба… С тобой я могу без остановки…

— Ты муж моей дочери! — женщина в шутливом укоре начала отталкивать зятя.

— Да! Точно… Я как-то забыл…

— Ах ты… кобель! — тёща наградила его несильной пощечиной.

Макс словно очнулся и, вспомнив, что собирался проверить, жива ли горничная, отступил на шаг:

— Нужно пойти проверить, жива ли та девушка. И поискать какой-нибудь источник света. И ещё что-нибудь, чем можно заблокировать дверь в моечное… Мне кажется, она достаточно крепкая, и там нет окон.

— Я с тобой! — в ультимативной форме тёща поставила его перед фактом.

— Катя… Екатерина Михайловна… — попытался отговорить её Макс. — Я один обернусь быстрее и…

— Нет! — резко отрезала Катя. — Одна я тут не останусь. Мне кажется… — она прерывисто вздохнула, — мне кажется, тут кто-то есть.

— С чего ты взяла? — начал было Макс, но тёща вдруг закрыла ему рот ладонью и шикнула:

— Прислушайся…

Макс затих. В кромешной темноте поначалу ничего не было слышно. Хотя… ему показалось, что он улавливает звук чужого, чуждого дыхания. Ни своего, и не Катиного. «Может, у меня просто сдают нервы…» — подумал парень. Это было вполне объяснимо — в такой переделке крыша могла поехать у кого угодно.

— Хорошо, Катюша, — он впервые назвал тёщу так ласково. — Только пообещай мне, что будешь делать всё быстро и не отойдёшь от меня ни на шаг!

— Это я тебе обещаю. Я до смерти боюсь. Но зачем нам вообще идти туда?

— Мне кажется, та девушка… может быть, она ещё жива, и мы могли бы ей помочь.

— Она что, понравилась тебе? — ревниво спросила тёща.

— Катя! — недоумённо воскликнул Макс. — В такое время ты умудряешься ревновать?!

— Конечно ревную! А как ты думал? Она-то воон какая молодая, красивая, свежая…

— Слушай, Кать, твоя Ленка тоже молодая, красивая и капец какая свежая, — Макс мысленно взял последнее слово в жирные кавычки, — но я сейчас выбрал тебя — её мать. Как думаешь, почему? — сам спросил и тут же осекся. Ответа на этот вопрос он и сам толком не знал.

— И почему же? — тут же подхватила женщина, пытаясь в сумраке разглядеть его глаза.

Макс вместо ответа опять сжал её талию руками, крепко прижал к себе, а потом всё же проговорил:

— Мне кажется, мы проведём тут не один час. Лучше нам иметь с собой хоть что-то съестное и какой-нибудь свет.

— Как ты можешь в такое время думать о еде! — изумилась женщина.

— Хм, — буркнул с намёком Макс, медленно проведя пальцем по её губам. — Я-то, в отличие от тебя, ничего ещё не ел…

— Ах ты… — тёща довольно больно шлёпнула его по щеке. — Издеваешься?

Макс потянул её за руку по направлению к кухне. У него из головы всё никак не выходили огромные голубые глаза горничной. Даже в полутёмном помещении он смог разглядеть их, а представив, какими они были бы на свету…

Макс осторожно выглянул за дверь. В предбаннике было чуть светлее — немного, конечно, но по крайней мере хоть что-то видно. Помещение казалось пустым. Они быстро пробежали предбанник и выглянули в тамбур. Там тоже никого не было. Дверь на кухню находилась чуть в стороне. Макс быстрым шагом, увлекая тёщу за собой, прошёл вперёд, молясь только об одном — чтобы горничная была ещё жива. Ему было нестерпимо жаль эту несчастную девчонку.

Вдруг он вспомнил, что медуза наверняка разбила окно, и на кухне теперь клубится ядовитый туман. Своей рубашки у него не было. Мысль ещё не оформилась в голове до конца, а рот уже произнёс:

— Катя…

— Что?

— Снимай лифчик!

— Что?! — изумилась тёща, уставившись на зятя как на полоумного. Очевидно, её потрясло, что он в такой жуткий миг требует её бельё.

— Катя… Там, скорее всего, ядовитый туман. Рубашки у меня нет, на тебе только тонкая блузочка да юбка. Трусов на мне нет, на тебе — тонкие стринги. Так себе материал, лицо им толком не прикроешь. А вот из твоего пушапа выйдет неплохой респиратор! Понимаешь?

— А… — догадка наконец осенила Катю. — А как же я?

— Кать, — тоном учителя, которому надоело в сотый раз объяснять материал тупому ученику, произнёс Макс, — сиськи-то у тебя две!

— А-а… Прости, что-то я туплю сегодня, — Максу показалось, что тёща съехидничала. Хороший знак — значит, с нервами у женщины всё в порядке.

Катя скинула блузу, и Макс помог ей расстегнуть бюстгальтер. Светло-бежевый, поддерживающий, с плотным поролоном, гипюровый, украшенный кружевом и стразиками — в другой раз у Макса рука бы не поднялась испортить такую красоту. Но сейчас он просто разорвал его ровно пополам, нащупал и выдрал жёсткие металлические косточки. Отдав одну половинку хозяйке, вторую чашечку он плотно прижал к своему носу. Внутренняя сторона приятно пахла тёплым телом тёщи. Внизу живота у Макса упрямо напряглось — всё-таки женские феромоны штука взрывная. Переломив проволочные косточки пополам и действуя ими как шилом, он наживую соорудил из остатков бретелек нечто похожее на завязки. Худо-бедно, но два импровизированных респиратора теперь у них были.

Теперь они оба были одеты примерно одинаково: голые по пояс, с закрытыми лицами, только на парне были брюки, а женщина осталась в юбке чуть ниже колена. Оба босые, с исцарапанными ступнями. Тёща повертела в руках свою блузку и брезгливо отбросила её в сторону: ткань была сплошь испачкана какой-то подсохшей слизью.

Краем сознания Макс отметил, что грудь у тёщи, хоть и небольшая, но вполне женственная и аккуратная. Симпатичные округлые холмики венчали припухшие розовые соски. У него автоматически потянулись руки, но гневный, предостерегающий взгляд женщины вовремя остановил этот порыв.

Макс осторожно заглянул на кухню. Так и было: окно разбито, но туман не спешил заполнять всю комнату, а просто клубился на подоконнике серой живой стеной. Макс бросил взгляд за ширму. Горничная с развороченной, окровавленной промежностью была видна как на витрине. Он подскочил к лежащей девчонке и прижал пальцы к её шее.

— Она жива! — воскликнул Макс, оборачиваясь. Сонная артерия едва заметно, но отчётливо пульсировала.

— Похоже, ты прав, — негромко произнесла Катя, присаживаясь рядом и беря девушку за руку.

Они переглянулись. Дело осложнялось: живую девушку бросить здесь на верную смерть они не могли. Короткое платье напиталось кровью, под попой растекалась лужица, но, очевидно, критического объёма крови Марина ещё не потеряла.

Катя стояла на коленях. Полуобнажённая женщина без лифчика, расставив ноги на полу, выглядела чрезвычайно возбуждающе даже в этом филиале ада. Макс не смог отказать себе в удовольствии незаметно заглянуть тёще под юбку между бёдер.

— Эй, девушка… — позвала Катя горничную, склоняясь к ней. Та слабо повела головой и тихонько застонала.

— Катя, хватай на полках всё, что найдёшь, и уносим ноги. Я понесу её, ты открываешь двери, — решительно скомандовал Макс. Тёще понравилось, что в решающий момент её зять не истерит, а ведёт себя как настоящий мужчина. Она беспрекословно подчинилась: схватила первый попавшийся пакет и принялась на автомате сгребать туда всё подряд: подсвечник с толстой свечой, каминную зажигалку, пару бутылок с водой и ещё какие-то припасы.

Макс осторожно поднял Марину на руки и, прижимая к груди как ребёнка, спешно направился к сауне. Катя бежала впереди. И, кажется, они вовремя убрались: закрывая за ними дверь кухни, Катя краем глаза увидела, как из клубящегося на подоконнике тумана один за другим высовываются тонкие ищущие жгуты, неуверенно сползая на пол. Женщина вскрикнула от омерзения и с силой захлопнула дверь. Влажный, тяжёлый шлепок с той стороны подтвердил — успели в самую последнюю секунду.

В предбаннике перед дверью в моечное отделение Катя достала свечу и чиркнула длинной зажигалкой. Едва жёлтый огонёк разогнал тьму и женщина переступила порог моечной, она истошно, дико закричала. Макс от неожиданности едва не выронил свою ношу.

— Что там?! — вскрикнул он, торопливо укладывая раненую Марину на кушетку в предбаннике.

— Ира! — крикнула тёща и скрылась в глубине моечного отделения, унося с собой спасительный свет.

Макс, оставив горничную, спешно подскочил к двери, отделяющей предбанник от тамбура. На ней оказался вполне надёжный замок. Он заблокировал его изнутри и только тогда обернулся к моечному отделению. Света из узеньких окон под самым потолком едва хватало, чтобы разглядеть, куда ставить ноги, но парень был рад и этому. «Собственно, — подумал он, — а нафига нам ломиться в саму моечную, если предбанник — тоже вполне герметичное и годное укрытие?» Оставив Марину, он кинулся за тёщей.

Катя, поставив свечу на деревянный полок, уже сидела на корточках около Ирины Олеговны, крепко держа её за руку.

— Вы в порядке?! — спросил Макс, тяжело дыша.

— Жива вроде, — ответила за подругу тёща. — Кажется, у неё сильнейший шок.

Ирина, как и они все, была абсолютно голой. Где осталась её одежда — бог весть. Объёмное тело Ирины было намного крупнее Катиного, и, видимо, из-за этого она выглядела значительно старше, хотя разница у них была всего в один год. Огромная грудь пятого или даже шестого размера венчалась массивными сосками с ареолами в пол-ладони. Выпуклый живот разделялся поперечной складкой, но в целом казался довольно упругим для её веса. Мясистый лобок был гладко выбрит, но сейчас, когда женщина сидела сжавшись, полностью терялся в складках кожи. Массивные бёдра, впрочем, имели свои соблазнительные очертания — ноги у Ирины Олеговны были на редкость длинными.

Катя склонилась к ней и негромко позвала:

— Ира… — женщина шевельнулась и перевела мутный взгляд на подругу. — Ира, ты меня слышишь? — Катя ласково положила ладонь ей на лоб.

От этого прикосновения Ирина захлопала ресницами и, постепенно приходя в себя, уставилась на Катю, а затем перевела взгляд на Макса. Очнувшись, она инстинктивно попыталась прикрыть руками свои монументальные груди.

— Так, раз начала прятать сиськи, значит, жить будешь, — улыбнулась Катя подруге, бросив укоризненный взгляд на зятя. Макс, который за эту безумную ночь уже привык к созерцанию голых тел, даже не сразу сообразил, что беспардонно пялится на чужую обнажённую женщину, а та его стесняется. Поняв это, он поспешно ретировался обратно в предбанник.

Вернувшись к кушетке, Макс осторожно коснулся руки Марины. Горничная вздрогнула и распахнула свои огромные голубые глаза. Теперь, когда её лицо не было искажено гримасой боли, она показалась ему ещё более милой и беззащитной. Красивые бёдра, торчащие из-под короткой юбки-колокольчика, были испачканы запекшейся кровью. Макс аккуратно тронул её за колено. Она испуганно поджала ногу и уставилась на него.

— Не бойся меня, — как можно мягче произнёс парень. — Я не причиню тебе вреда. Как ты себя чувствуешь?

Девушка секунду хмурилась, а затем, едва разомкнув пересохшие губы, тихо выдохнула:

— Пить…

Макс метнулся к пакету и извлёк бутылку минералки. Марина жадно пила, морщась от бьющего в нос газа, и никак не могла остановиться, пока бутылка полностью не опустела. Громко отрыгнув, девушка густо покраснела и смущённо закрыла лицо ладонью. Макс ободряюще улыбнулся:

— Как вы себя чувствуете?

— Голова кружится… и слабость жуткая, — её голос снова начал затихать.

— Вам нужно лежать, вы потеряли много крови.

— Что со мной? — она растерянно притронулась к мокрому от крови переднику. На белой ткани багровое пятно выглядело просто огромным. Было чудом, что девчонка вообще оставалась в сознании.

— Вы совсем ничего не помните? — спросил Макс, надеясь получить хоть какую-то зацепку.

— Я… нет, ничего, — она напряжённо потерла лоб. — Помню только какой-то кошмарный сон… Будто какие-то змеи или черви опутали меня, а потом… — Марина вдруг скользнула ладонью вниз, осознала, что на ней нет белья, а когда подняла руку и увидела пальцы в крови, истошно вскрикнула: — Что со мной?! Кто это сделал?!

Она в ужасе зажмурилась, и в её памяти, похоже, начали всплывать реальные картины ночи. Лицо исказила судорога отвращения. Девушка резко завалилась на бок, задыхаясь и заходясь в кашле.

Макс подскочил, удерживая её, и вовремя: Марину начало бурно рвать. Тяжёлые спазмы буквально корёжили её хрупкое тело, она выгибалась на кушетке так, словно её пытали. Почти пустой желудок выворачивало наизнанку, она свесилась с края постели, едва не бясь головой о деревянный каркас. Макс крепко держал её за плечи, помогая пережить приступ. Наконец спазмы утихли. Девушка обессиленно откинулась назад, с надеждой глядя на него:

— Вы кто… спасатель?

Ну и что он мог ей ответить? Что он такой «спасатель», которого самого спасать надо? Макс предпочёл промолчать. Чтобы отвлечь её, спросил:

— Как тебя зовут?

— Марина… — тихо ответила она.

— А я Макс. Очень приятно.

Девушка закрыла глаза и вдруг горько, безутешно расплакалась. Её плечи мелко дрожали. Макс сидел на краю кушетки, бережно гладил её по спутанным волосам и пытался успокоить:

— Ну тихо, тихо, не плачь… Ты жива, а это сейчас самое главное.

Из моечного отделения наконец показалась Катя. Она бережно поддерживала под локоть грузную Ирину. Стоило той снова увидеть Макса, как она опять судорожно схватилась за свои монументальные груди, которые под собственным весом заметно обвисли и практически покоились на пышном животе. С её широченными бёдрами, огромной попой и утопающей в складках кожи мясистой вульвой Ирина сейчас удивительно напоминала палеолитическую статуэтку Венеры, разве что со вполне миловидным, симпатичным лицом.

Макс, чтобы не смущать гостью, демонстративно отвернулся и принялся с преувеличенным вниманием поправлять подушечку под головой Марины.

— Ира, это Макс, мой зять… — представила его Катя.

— Зять?! — удивлённо переспросила Ирина, округлив глаза. — И ты… перед ним?! — она красноречиво указала взглядом на то, что тёща стоит перед парнем абсолютно голая по пояс. Похоже, Ирина успела заметить или догадаться о том, что происходило между ними в темноте сауны всего пару минут назад.

— Зять-зять, — Катя ничуть не смутилась, демонстративно выпрямила спину и слегка качнула аккуратной грудью. Её небольшие, почти не потерявшие формы холмики красиво всколыхнулись. — Брось ты стесняться, Ир, чего он там не видел? В нашем положении остаться голышом перед молодым мужиком — это самое меньшее и безобидное из всего, что вообще может с нами случиться…

Ирина опустила руки. Её огромная грудь провисла почти до пупка. Краем сознания Макс отметил, что её ареолы, наверное, больше, чем его лицо. Посреди больших, как блюдца, тёмно-розовых ареол набухали плотные, размером с крупную черешню, морщинистые соски. Для её лет и массы тела Ирина Олеговна была неожиданно привлекательной женщиной. Макс, наверное, не смог бы объяснить, с чем это связано, ведь ему никогда не нравились толстые дамы. Может быть, как раз тем, что Ира сильно толстой-то и не была — большой да, массивной — точно да... но обозвать её безобразно толстой, пожалуй, ни у кого не повернулся бы язык. Ещё Макс отметил про себя, что, если бы ему выпал шанс, он не преминул бы оказаться с Ирой в одной койке. Хотя и рисковал быть раздавленным её массой. Шутка, конечно.

— Как она? — спросила Катя почему-то у Макса, хотя Марина сверлила её своими большими голубыми глазищами.

— Мне кажется, она в порядке. В относительном, конечно. Спроси у неё сама, — Макс отступил, и только теперь Катя перевела свои карие глаза на горничную.

— Её зовут Марина, — представил девушку Макс.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Катя.

Марина потупилась, бросила на Макса короткий взгляд и тихо произнесла:

— Спасибо. Я, кажется, неплохо, только… — она замолчала.

— Только?! — наводящим тоном спросила Катя.

— Мне кажется, что я… — она так сильно покраснела, что это стало видно даже в сумраке предбанника.

— Тебе не кажется, — вдруг громко сказала Ирина. — Тебе совсем не кажется, ты и правда только что родила монстра!

Все удивлённо уставились на толстуху. Ирина отошла к стене и, опёршись на неё, выпрямилась. Было очевидно, что тяжёлая грудь буквально сгибает Иру пополам. Женщина тяжело вздохнула и сказала:

— Когда вы бросили меня там, на веранде… — Макс хотел было возразить, но сказать ему было нечего. Он её действительно бросил. — Так вот, когда вы сбежали, в окно вползло это… я не знаю, как это назвать… нечто похожее на живой куст или какую-то медузу… Его щупальца… они сорвали с женщин всю одежду и… — Ирина передёрнулась всем своим слоновьим телом, — потом они стали нас насиловать!

— Насиловать… — пискнула Катерина.

— Именно! Эти толстые... похожие на члены… они… они проникали во все отверстия одновременно. Их было много… в рот, во влагалище… даже пытались в нос и уши, но туда они не влезли просто. Это было ужасно. Ужасно возбуждающе, чёрт побери! Они выделяли какую-то слизь, от которой мы все просто сошли с ума… женщины ласкали женщин… сами себя… вставляли в себя буквально всё, что хоть отдалённо напоминало член… парни начали совокупляться между собой… это было дико! Потом Ева вставила в себя бутылку из-под шампанского и скакала на ней, пока она вся не вошла в неё. Потом меня куда-то потащили щупальца, они выволокли меня в тамбур и… накачали в меня что-то, я не знаю, что это было. Живот мой раздуло ещё больше… но знаете что... мне очень захотелось, чтобы эти щупальца вошли в меня. Я ползала там… лизала их... фу, гадость… — Ирина замолчала, не в силах говорить. Потом всё же нашла в себе силы и продолжила: — А потом у меня раздуло живот так, как будто я беременная... а потом из меня попёрли эти щупальца. Я не знала, что мне делать, у меня была паника… искала, куда спрятаться, но спрятаться было негде, они были во мне! И я поползла, щупальца волочились за мной… фу, это было ужасно омерзительно… я ползла по тамбуру, а оно из меня…. потом я вползла в сауну… хотела броситься в бассейн и утопиться, но… здесь нет бассейна, он в другой сауне, в уличной... и тогда руки мои соскользнули, возможно, на моей же крови, и я ударилась лицом о полок. Вот. А потом была ты, Кать, — Ирина посмотрела на Катю и, заметив Макса, добавила: — И ты.

— Значит, они не убивают, а просто используют женщину как матку? — предположила Катя.

Ира не ответила и устало опустилась по стене на корточки. Её огромные груди легли на колени и почти целиком скрыли их. Зато объёмные валики её огромной вульвы разошлись, и внутренности стали как на ладони. Макс даже увидел тёмный провал во влагалище. Он тряхнул;овой, чтобы отогнать наваждение и оторвать взгляд от этой огромной вульвы — ему вдруг пригрезилось, как эта Ирина садится на него, и он целиком проваливается в её вагину.

— А как же та девчонка со второго этажа? — спросил Макс, обращаясь к Ирине.

— Какая девчонка? — почти равнодушно спросила толстуха.

— Она не могла её видеть, — Катя взяла зятя за руку и демонстративно положила её себе на талию.

Выглядело это очень красноречиво. Ирина усмехнулась, а Марина почему-то опустила глаза.

— Что будем делать? — устало спросила Ирина, ни к кому конкретно не обращаясь.

Никто ничего не успел ответить — прямо над ними, за маленькими окнами предбанника, заревело нечто огромное, и на пол со звоном посыпались осколки стекла и кусочки штукатурки…

Вслед за дождём из осколков стекла и бетона с потолка потянулись длинные щупальца. Макс рванулся было к двери в моечное, но не успел: его ноги мгновенно опутали осклизлые канаты. Спустя минуту он уже висел, растянутый между щупальцами, и не мог даже пошевелиться. Ирина так и сидела у стены, словно в ступоре, заворожённо глядя на ужасное действо. Сразу четыре или пять щупалец схватили Катю: одно удерживало её руки, сведёнными вместе и поднятыми над головой, а ещё по одному вцепились в ноги, растягивая их в разные стороны. Ещё два щупальца потоньше, с присосками на концах, намертво присосались к соскам Кати. Ещё одно, совсем тонкое, проникло в попу...

Как бы это ни было странно, но ни на Ирину, ни на Марину щупальца больше не обратили никакого внимания. Женщины так и сидели в оцепенении, даже не мигая глядя на то, как чудовищные тентакли насилуют Катю. Щупальца растянули её ноги так широко, насколько позволяли суставы, и ещё одно, толстое и морщинистое, вознамерилось втиснуться ей во влагалище. Катя закричала из последних сил. Но что она могла сделать? Брызнув чем-то склизким на гладкую киску женщины, монстр бесцеремонно проник в её чрево.

Макс наблюдал, как толщиной в его руку щупальце, словно гигантский член, внедряется в узкое отверстие его тёщи. Как продвигается внутрь некогда узкой киски это чудовищное дилдо. Катя зашлась от крика, а затем Максу показалось, что она как-то обмякла. Тёща перестала вырываться, едва чудовищный отросток проник в её вагину так глубоко, что Макс мог поклясться: он видит, как оно вдавливает её матку в брюшную стенку изнутри. Щупальце извивалось, и по нему пошли волны, словно оно чем-то накачивало лоно женщины. Скорее всего, так оно и было, потому что живот Кати начал раздуваться прямо на глазах. Катя уже не могла кричать — её глотка была занята ещё одним тентаклем, который точно так же извивался всей своей поверхностью.

По щекам Кати из-под плотно охватывающих щупальце губ текли целые ручейки противной слизи. Она капала на грудь и даже на ставший уже выпуклым живот — всё её тело блестело от этой мерзости. Макс как парализованный смотрел на это непотребство и не мог пошевелиться. Щупальца, что опутали его, держали так крепко, что парень удивлялся, как он до сих пор не задохнулся. Наконец то щупальце, что имело его тёщу в рот, покинуло её, и вслед за удаляющимся змеем хлынула толстая струя слизи. Вторым тело Кати покинуло щупальце, бывшее во влагалище. Последним вышло щупальце из попы, и вслед за ним из недр женщины хлынула грязная жижа. На мгновение толстый канат, державший Макса за шею, сдавил её ещё сильнее, и парень потерял сознание.

Первое, что увидел Макс, когда очнулся, — это были огромные сиськи Ирины, колышущиеся прямо у его лица. Макс не смог отказать себе в удовольствии и лизнул сосок. Женщина, склонившись над ним, заботливо отирала ему лоб. Почувствовав прикосновение языка Макса к соску, Ирина вскрикнула:

— Девочки, он жив!

Макс повернул голову и встретился глазами с Катей. Она сидела на коленях, сложив руки на бёдра, чуть поодаль. Её живот ходил буграми, словно у неё там внутри ворочалось некое живое существо. Маленькие и аккуратные сисечки Кати припухли, а соски надулись, словно накачанные водой шарики. Катя повернула голову в его сторону и вымученно улыбнулась. Было очевидно, что она очень рада, что он жив, но ещё она была напугана и… ей было очень больно. Marina хлопотала вокруг неё и удостоила Макса всего лишь одним взглядом. Бывшая горничная то подносила Кате бутылку с водой, то заботливо стирала пот со лба… А потом неожиданно Катя завалилась на спину. Из разверзшейся вульвы потянулся целый лес извивающихся змей-щупалец. Катя повторила всё то, что до этого делала Марина — поджала ноги и подтянула их под коленями к груди.

Макс заворожённо смотрел, как из раздвигающейся вульвы на свет является ещё одна медуза. Всё повторилось вновь: щупальца опутали бёдра Кати, и существо тащило само себя из чрева женщины. Катя истошно закричала, а потом её крик захлебнулся, и женщина потеряла сознание. С омерзительным шлепком медуза вывалилась на пол. Полежав минуту между расставленных ног Кати, она взобралась на её живот, проползла по нему, и к каждому из сосков присосалось по присоске, которыми оканчивались её щупальца. А потом, очевидно опорожнив грудь, тварь вдруг — словно готовилась к этому заранее — прыгнула в сторону Макса.

Парень не успел среагировать. Таинственная и омерзительная медуза опутала его своими щупальцами. В мгновение ока Макс, парализованный страхом, лишился всей немногой одежды, и его, голого, распластали на полу. Одним движением его колени оказались подтянуты к подбородку, а щупальце потоньше беспардонно втиснулось в его девственное до сих пор анальное отверстие. Ещё одно щупальце своей присоской втянуло в себя сморщенный от ужаса член.

Макс заорал — скорее от страха и унижения, чем от боли. Больно-то как раз и не было. Как только щупальце вонзилось в его задний проход, оно распухло на конце, образовав шарик, и начало размеренно подаваться вперёд-назад. Присоска на члене потянула сильнее, и Макс почувствовал, как внутрь него хлынул густой горячий поток. Одновременно с этим и из него самого хлынуло всё, что в нём было. Щупальце жадно всё проглотило, и в Макса с новой силой хлынула густая слизь. Дышать стало трудно, живот распух, словно его накачивали водой. Макс закричал изо всех сил и наконец отключился.

Над ним снова склонилась Ирина. Её объёмные сиськи колыхались у его лица, и Макс в порыве какого-то необычного, безумного веселья поймал губами большой светлый сосок женщины. Ирина взвизгнула, схватилась за грудь и только теперь заметила, что Макс открыл глаза.

— Эй, парень, ты как? — участливо спросила толстуха. — Вижу, ты в порядке!

Макс осмотрелся. Катя сидела прямо на полу и, встретившись глазами с Максом, скорбно сложила губы в некое подобие улыбки. А Максу была неясна причина её скорби. Ведь все живы! Даже он. Вот только тяжесть в животе… Макс потрогал свой живот и замер в страхе. Живот сильно разбух, и внутри непрерывно что-то шевелилось. И вдруг ему стало нестерпимо смешно. Нет, ну правда же смешно: он — беременный! Макс зашёлся в истерическом смехе. С каждым приступом хохота живот словно становился ещё больше. Но, что характерно, его собственные груди тоже набухли и стали горячими, такими, словно внутри было полно молока.

Макс, перестав смеяться, схватился за свою грудь. Первое же прикосновение к распухшим соскам взорвалось в нём едва ли не оргазмом. Ощущения были очень похожи. Живот становился всё больше, появилось чувство, что ему нужно срочно в туалет. Но встать он не мог — его душил очередной приступ смеха. Макс уже заходился от хохота. Женщины сбились в кучку у стены и испуганно смотрели на то, как парень катается по полу. Макс уже из последних сил удерживал в себе то, что просилось наружу.

И вдруг смех Макса оборвался, словно кто-то заткнул ему рот. Он замер с широко распахнутыми глазами. К нему подскочили женщины. Одна из них — кажется, это была толстушка Ирина — взяла его ноги под колени и притянула их к подбородку. Катя схватила его руки и сцепила их у него над головой. Ему хватило бы сил вырваться из цепких рук женщин, но ему не хотелось делать этого. Его снова душил смех. Это же надо так сподобиться: он рожает, а две женщины, одна из которых его тёща и любовница, а вторая — сексапильная толстуха, с которой бы он с удовольствием переспал, помогают ему рожать! Нет, ну полный же бред! И на всё на это стоит и смотрит красавица-горничная в окровавленном переднике.

Макс напрягся, и из него показались извивающиеся щупальца. Всё повторялось, как с Мариной и с Катей — щупальца опутали его бёдра и потянули существо из него. Тут Максу стало не до смеха. Ему стало очень больно, так, словно его пытались вывернуть наизнанку через задний проход. Макс собрал все свои силы и закричал так, что зазвенели стёкла в окнах. А потом чудовищный жар вдруг обжёг его изнутри. Ощущение, будто из него вынули нечто огромное, принесло такое облегчение и такой восторг, что Макс хотел было опять заорать изо всей силы, но не смог. Вместо этого он просто снова потерял сознание.

Вокруг было тихо. Воздух пах как-то странно. Ужасно болела голова. Пространство вокруг вращалось, словно на карусели — у Макса такое иногда бывало, когда он выпивал лишнего. Он попытался поднять руку. Похоже, на нём что-то лежало. Макс прислушался: вокруг царила почти полная тишина, и только какие-то едва слышимые, странные звуки и чьё-то дыхание выдавали присутствие людей. Ощущалась неопределённая тяжесть на ногах, как будто там кто-то сидел. Макс сообразил, что он чем-то укрыт.

С трудом открыв глаза, он увидел, что вокруг светло. Помещение напоминало больничную палату. Он лежал на кровати, укрытый белой простынёй, а у него в ногах сидела Лена. Жена озабоченно смотрела на Макса своими большими и ясными светло-серыми глазами. Овальное лицо тронула улыбка, на щеках появились ямочки. Сочные губки жены раскрылись, и Лена своим звонким голоском негромко произнесла:

— Ну слава богу, Макс, ты жив! — Лена заботливо нагнулась над ним, чтобы поправить подушку. Крупная грудь жены почти коснулась его лица, и Макс с удовольствием вдохнул аромат её родных духов. — Ну и напугал же ты нас, — продолжала ворковать жена, заглядывая мужу в лицо. — Все, кроме тебя, быстро пришли в себя, а ты… Похоже, тебе досталось больше всех…

Да уж… Макс как вспомнил, что с ним творилось последнее время… Холод пробежал у него по животу.

— Катя… — слабо выдавил из себя Макс. — Катя в порядке?

Лена немного отстранилась от мужа. Посерьёзнела. Посмотрела ему в глаза и ответила:

— С мамой всё в порядке. Она сейчас в женском отделении, и с ней всё будет хорошо. Это ты всех нас напугал… Врачи даже боялись, что… — Лена вдруг всхлипнула и смахнула слезинку, потом шмыгнула носиком и продолжила: — Ты и эта пожилая женщина, как её… Виолетта Марковна, кажется… Но она выжила… Хм, кто бы мог подумать... Крепкая бабулька! — Лена опять пригнулась к мужу так, что он мог бы заглянуть ей за пазуху, но Максу вдруг стало не до прелестей молодой жены.

— Как ты сказала?!! — слабым голосом воскликнул Макс. — Кто очнулся?

— Мама и её подруга, Виолетта Марковна.

Лена озабоченно смотрела на реакцию мужа и никак не могла понять, почему он так странно отреагировал на её слова.

— То есть как Виолетта! Она что — жива?! — голос Макса окреп.

— Да… Вас привезли без сознания, все очнулись довольно быстро, кроме вас двоих...

— Как так «все очнулись быстро», а та девушка, вся в крови, у которой… — Макс не договорил и как полоумный взглянул на жену.

— Вроде бы все живы, — рассеянным тоном проговорила жена, как будто пытаюсь припомнить. — Спасатели вроде бы всех привезли. — Потом Лена нахмурилась: — Какая ещё девушка «вся в крови»? Вроде не было там окровавленных девушек, там, по-моему, вообще молодых девушек не было… — Потом Лена, как будто вспомнив, воскликнула: — А, да, вспомнила! Была там относительно молодая красотка в изодранном переднике, горничная или обслуга... Но она вроде бы тоже в порядке.

Макс закрыл глаза. Голова закружилась ещё сильнее, и ему показалось, что он летит куда-то вниз, проваливаясь сквозь пол. К горлу подкатился ком, но Макса не вырвало. Он просто опять потерял сознание.

Когда Макс очнулся второй раз, в палате стоял густой сумрак. Рядом никого не было. Он пошевелил руками, ногами, попытался сесть. Это удалось ему с первой же попытки. Голова была намного свежее, чем в его первое пробуждение. Макс осмотрелся: он был в одноместной палате, похоже, в реанимации. Едва он сел, в палату тут же заглянула медсестра — девушка лет двадцати в больничном комбинезоне. Увидев Макса сидящим на койке и пытающимся встать, девушка порывисто вошла в палату и предостерегающим жестом протянула к нему руку со словами:

— Нет-нет, вам пока не стоит вставать! — её мелодичный голосок звенел, как колокольчик. — Вы не вставайте, я сама позову.

Девушка красиво развернулась и, сверкнув своими бирюзовыми глазищами, скрылась за дверью.

Кого она должна была позвать, Максу долго гадать не пришлось. Буквально через минуту в палату решительно вошла Катя. Макс, увидев любовницу живой и здоровой, окончательно успокоился и радостно поприветствовал её:

— Катя!

Но, встретив недоумённо-предостерегающий взгляд тёщи, Макс поправился:

— Екатерина Михайловна… Что с вами?!

— Ой, Макс… не спрашивай… — тёща потупила глаза и перевела разговор: — Сам-то ты как? Напугал нас порядком! Ну и напугал ты нас, Максик…. Лена ни на шаг от тебя не отходила все эти дни.

— Дни?! — Макс удивлённо воззрился на тёщу. — А какое сегодня число?

— Восемнадцатое, — ответила тёща.

Макс замер. На пикник они поехали пятого числа.

— Как восемнадцатое?! — удивился Макс.

— Вот так! Ты двое суток был без сознания… — проговорила тёща и сама нахмурилась — видимо, у неё в голове тоже не складывались все цифры. Если на пикник они выехали пятого… их нашли трое суток назад… то сейчас должно быть максимум восьмое-десятое. Ещё почти десять дней откуда?!

Макс посмотрел на тёщу. Она была в коротком халатике, надетом на голое тело, снизу — просторные штанишки типа шаровар. Лямки лифчика на тёще явно отсутствовали — сквозь стрейчевый халатик отлично просматривались её соски. Макс сглотнул и почувствовал, что начинает дико хотеть эту женщину.

— А где Лена? — неожиданно даже для самого себя спросил Макс.

Тёща улыбнулась и ответила:

— Домой пошла. Должна же она поспать. Настоятельно просила сообщить, как только ты проснёшься. Сам позвонишь или мне это сделать?

— Звоните вы, мой телефон так и остался там… — но Макс так и не договорил: его смартфон преспокойно лежал на тумбочке.

У Макса опять в голове помутилось — он точно помнил, как потерял его там, в погребе, в момент когда… А потом в голове его снова всё спуталось. Выходит, умопомрачительный секс с Виолеттой Марковной оказался такой же галлюцинацией, как и её смерть! Стоп-стоп, но он же сам держал в руке её остывающую грудь… Развить мысль он не успел. В палату, предварительно постучав, вошла покойница. Вернее, Макс думал, что она покойница, но Виолетта Марковна совсем не выглядела мёртвой: высокая, статная, с осанкой аристократки и с серебряными волосами, которые она никогда даже не пыталась красить. Шикарные локоны уже явно побывали в салоне, и теперь на голове пожилой дамы красовалась восхитительная причёска.

Макс замер с разинутым ртом. Виолетта, увидев, какое впечатление она произвела на молодого мужика, приняла это как комплимент и улыбнулась одной из самых мягких своих улыбок.

— Здравствуй, Макс, — обратилась она сразу на «ты» — то ли по праву возраста, то ли ещё по какой причине.

— Здравствуйте, Виолетта Марковна, — Макс смущённо опустил глаза. — Вы в порядке?

— Да, — произнесла женщина своим глубоким, грудным, сексуальным голосом, который, в общем-то, не вязался с обликом такой возрастной дамы. — Теперь уже в порядке, спасибо докторам ну и… — Виолетта помолчала и добавила: — И тебе, Макс, спасибо.

Видя, как брови Макса взлетели наверх, Виолетта продолжила:

— Катенька мне рассказала, что, когда у меня остановилось сердце, ты целых три минуты пытался его запустить и делал мне искусственное дыхание… Врачи подтвердили: если бы не ты… я бы уже жарилась у чёрта на сковороде. А так рогатому придётся меня ещё чуток обождать.

Тон Виолетты оставался серьёзным, но глаза её смеялись. А Макс вдруг вспомнил то, чем они занимались в его видениях, и его лицо залила густая краска.

— Но что случилось? — вопрос Макса удивил женщину.

— Так ты ничего не знаешь?! — наполовину спросила, наполовину утвердила Виолетта Марковна.

— Не знаю чего? — чувствуя, как нехорошая догадка начинает крепнуть в нём. — Случилось ядерное нападение на нашу страну… НАТО атаковало… Америка нанесла ядерный удар по нам?!

Макс говорил это таким встревоженным тоном, что Виолетта отстранилась и на мгновение впала в раздумья. Потом вдруг её брови удивлённо взлетели, и она, выдохнув с облегчением, проговорила:

— Нет, Макс, всё не так страшно… Просто на химпредприятии Запольска произошла авария и утечка какого-то страшно ядовитого вещества. К счастью, оно гораздо тяжелее воздуха, и утечку вовремя удалось локализовать, но много человек отравилось. В том числе и мы.

Макс ничего не понимал. Причём тут авария на химфабрике?! Потом до него наконец-то дошло:

— Вы хотите сказать, что мы отравились?

Виолетта молча кивнула и кокетливо поправила причёску.

— Вещество, к счастью, оказалось не смертельным, но… по действию это какой-то галлюциноген высшего порядка… Едкая штука, короче, — Виолетта сочувственно покивала. — На всех оно по-разному подействовало: кто-то просто спал, у кого-то начались галлюцинации… — Виолетта посмотрела в окно. — А на нас с тобой, очевидно, сильнее всех подействовало.

— Почему? — глупо спросил Макс.

Виолетта пожала плечами. Макс взял руку пожилой женщины и слегка пожал её. Сухая, узкая, морщинистая кисть, впрочем, ещё не была лишена определённой грации. Виолетта ответила ему лёгким рукопожатием.

— Я очень рад, что вы в порядке, — промямлил окончательно сбитый с толку Макс. — Надеюсь, я ничем вас не обидел? — зачем-то добавил он.

Виолетта на мгновение задумалась, а потом её лицо осветилось, и Максу показалось даже, что её щёки залил румянец. Виолетта Марковна встала, сделала шаг к двери, потом остановилась, вернулась и, пригнувшись к Максу, бросила короткий взгляд на Катю (но та как раз о чём-то переговаривалась с медсестрой, стоя в трёх шагах от койки). Пожилая женщина коротко поцеловала Макса в краешек губ и тихо произнесла:

— Всё было просто великолепно! — и, снова покосившись на Катю, подмигнула ему и добавила: — Нужно будет как-нибудь в скором времени кое-что повторить.

Озорно улыбнувшись Максу, она выпрямилась и быстро покинула палату. Макс был в шоке! Как всё это понимать?! Выходит, его галлюцинации были не только его… Или это были вовсе не глюки?!

Медсестра, оставив ещё пару наставлений и передав тёще какие-то бумаги, вышла. Макс и Катя снова остались наедине. Катя присела на край койки:

— Мне нужно с тобой кое-о чём поговорить, — пряча глаза, тихо начала тёща.

— Что-то с Леной? — вдруг встревожился Макс.

— Что с Леной?! — опешила на секунду тёща. — А! Нет… — с облегчением проговорила Катя. — Нет, с Леной как раз таки всё в порядке. Со мной!

Сказав это, Екатерина Михайловна пристально наблюдала за выражением его лица. Макс нахмурил брови.

— Что с вами?! — встревожился зять, беря тёщу за руку.

— Макс, я… я Лене пока ещё ничего не говорила, я… у меня…. — тёща никак не могла решиться.

Макс обмер. Да что с ней такое? Она неизлечимо больна? Что у неё — СПИД… рак… ЧТО?!

Тёща взяла его руку в свои ладони и крепко сжала. Потом, не поднимая глаз, она отчётливо произнесла:

— Максик… я беременна от тебя.

Конец.