Шрамы

Пролог
И был тот шрам - 
Как отпечаток драм, 
И отдан душам, 
А ты выслушай 
И внимай, 
И к сердцу ближе принимай 
Ту боль и горе, 
Важность слов, 
И будет повтор там, 
Где есть любовь. 

Кто это пишет - голос извне, 
Из тишины, из памяти, из мглы. 
Он знает то, что не известно мне, 
Он держит шрамы, как ключи от скалы. 
Слушай не ушами - слушай кожей, 
Где каждая линия - пройденный путь. 
И если тебе этот текст тревожен, 
Значит, он прав. Не сверни. Не усни. 
В нём - жизнь, разорванная на части, 
И снова собранная, как пазл. 
И шрамы - не клеймо, не напасть, 
А карта, по которой мы идём. 


Глава 1
Шрам никогда не заживёт, 
Он будет напоминать о боли, 
И только времечко течёт - 
Есть не только бабочки, есть моли. 
И, может быть, уюта нет, 
Где и свет гаснет, 
И не готов, увы, ответ, 
Он не всем причастен. 

Иван открыл глаза. Потолок 
Был серым, как вчерашний дым. 
Он повернул голову - и смог 
Увидеть шрам на запястье своём. 
Он был как нить, как старый провод, 
Который ток не проводил. 
Иван подумал: «Это город 
Меня таким определил». 
Он сел на край кровати. Пол 
Был холодным, как первый снег. 
И каждый шрам, как приговор, 
Напоминал: ты - человек. 


Глава 1а 
(зеркало, воспоминание)
Иван стоял перед зеркалом, 
Свет падал тускло, как в подвале. 
Он поднял руку - там, где шрам, 
Как будто кто-то выжег храм. 
Он провёл пальцем по рубцу - 
Ни холода, ни тепла. 
И вспомнил: было на плацу, 
Когда земля от взрыва шла. 
Но то - не помнил он лица, 
Лишь крик, лишь небо без конца. 
А ныне шрам - как паспорт тела, 
Где дата вписана не смело. 
Он усмехнулся. Сел. Затих. 
И в доме не было других. 
Лишь тень его на белой стене 
Дрожала, как в огне. 
Он прошептал: «Ты помнишь? Нет?» 
Зеркало не дало ответ. 


Глава 2
Единицы бабочек летят, 
Не все долетят до нужного места, 
И странные мелодии звучат, 
Где оркестр без дирижёра. 
И эти шрамы, как виденья, 
Где нет очарованья, 
И, может быть, привидения 
Явятся в стенаниях. 

Иван оделся. Вышел вон. 
Дверь хлопнула - и начался день. 
Навстречу шёл седой почтальон, 
Неся газеты, как тень. 
Иван не взял их. Он прошёл 
По мокрой после дождя земле. 
И с каждым шагом он всё больше шёл 
Навстречу тому, что было во мгле. 
Бабочки бились о фонари, 
Моли съедали рассвет. 
Иван подумал: «До зари 
Мне нужно допить этот бред». 


Глава 3
В них будет особый тон, 
Как звук приглушённого оркестра, 
И тянется этот фон, 
Как значимость реестра. 
Вот зажглись фары - две звезды, 
И запах гари и беды. 
Скорая въехала во двор, 
Как будто вскрыла болью взор. 
Водитель выдохнул: «Опять», 
И вышел, хлопнув дверью. 
А пациент - не рассказать, 
Лежит с открытой дверью. 
На теле - линии судьбы, 
Как старые карты. 
И врач сказал: «Мы не рабы, 
Но шрамы - это карты». 
Сирена выла, как зверь в ночи, 
Свет мигал красным и синим. 
Иван стоял в стороне - молчи, 
Он был незримым. 
Он видел носилки, бинты, лицо, 
Где боль застыла маской. 
И понял: каждый шрам - кольцо, 
Скованное опасностью. 


Глава 4
Вам сегодня лучше -
Сказал врач, 
Он говорил тише, 
Виснет в окне грач. 
Идите на перевязку 
В процедурный кабинет, 
Можете снимать маску - 
И загорелся ярче свет. 

Иван вошёл. Пахло йодом и сталью. 
Медсестра сидела у стола, 
Её глаза были усталой далью, 
А руки - как белые крыла. 
Она сказала: «Садитесь, Иван. 
Давайте посмотрим, что там». 
Она снимала бинты, слой за слоем, 
И каждый слой был как стих без строя. 
Под ним - краснота, рубцы, прожилки, 
Как будто кто-то рисовал жилки 
На коже, где жизнь оставила след. 
Иван молчал. Ему был ответ 
Не нужен. Он знал: это - часть 
Его самого. И шрам - не напасть, 
А карта, где точки - его шаги. 
Врач записал: «Без аллергии». 
Иван усмехнулся: «Спасибо, доктор. 
Я знаю, что шрамы - не повод кого-то». 
Доктор кивнул. Грач в окне 
Взлетел, как последний звук во мне. 


Глава 5
Шрамы - это не тишина, 
Шрамы - это не про покой, 
Шрамы - это вершина оголена, 
Шрамы, где не стонет герой. 
Штампы - видимо есть, 
Штампы - их не счесть, 
У Ивана эти шрамы, 
Как формы бабочек на ране. 

Он вышел из кабинета. Коридор 
Был длинным, как жизнь. 
На стенах - плакаты про здоровье, 
И каждый казался ложью. 
Иван прошёл мимо палат, 
Где стонали, где молчали, 
Где шрамы не показывали, 
Где люди ждали - не ждали. 
Он думал: «Шрамы - это буквы, 
Из которых сложены судьбы. 
И моя - как рваная глава, 
Где нет начала, нет конца». 
Он сел на подоконник. Внизу 
Город шумел, как рана. 
И каждый звук - как по слезу, 
Как память без обмана. 


Глава 6
Рваная рана сочится, 
Ещё не скоро будет шрам, 
И что-то всё повторится, 
Не встаёт в позу рам. 
Шрамы заживающие, 
Они бесцветные, 
Как аккорды отражающие, 
Которые инертные. 

Иван коснулся повязки. Она 
Была влажной, как утро в лесу. 
Он вспомнил: та рана - от стекла, 
Когда он упал в полосу 
Темноты, где не было звёзд, 
Где только ветер и зло. 
Теперь она затягивается, как мост, 
Но дышит ещё не тепло. 
Иван знал: время - плохой лекарь, 
Оно только прячет, но не стирает. 
И каждый шрам - как старый ректор, 
Который экзамен принимает. 
Иван не сдал. Он просто жив. 
И это - тоже ответ. 


Глава 6а 
( воспоминание о женщине, дождь)
Иван вспомнил её лицо 
Оно было как шрам на небе. 
Она не звала его, не ждала, 
Но он помнил каждое ребро 
Её голоса. Он был в ней, 
Как в ране, как в тишине. 
Дождь шёл тогда - холодный, как сталь, 
Они стояли у старой арки. 
Она сказала: «Ты - моя даль, 
Но я не хочу быть твоей тварью». 
Она ушла. Дождь затих. 
Иван остался один. 
С тех пор шрамов стало больше, 
Как будто дождь их вписал в боли. 
Он не искал её - нет, 
Он искал себя в этом свете. 
И понял: шрамы - это портрет 
Того, кто однажды был ветром. 


Глава 7
Шёл по улице Иван - 
Шатало, ветер рвал карман, 
В глазах - туман, в груди - печаль, 
И впереди - как будто даль 
Без края, без конца, без веры. 
Он слышал шаги - свои и чьи-то, 
Навстречу женщина в берете 
Прошла, не глянув. Словно стёрта 
Она из мира, где есть свет. 
Иван вздохнул. Ивана нет? 
Он есть. Он здесь. Он дышит. Пьёт. 
И ночь, как монолог, плывёт. 
На теле - много ран и ссадин, 
Но он не думает о падении. 
Он думает: «Дойти бы, лечь, 
И тишину руками сжечь». 
До дома - десять шагов, сто, 
Он знает - там не ждут его. 
Но он идёт. Шрам на виске 
Пульсирует, как свет в тоске. 
И жизнь - не лошадь, а телега, 
Которая везёт до снега. 
Иван не верит в чудеса, 
Он верит в шрамы. Голоса. 
Он верит в то, что каждый след 
Не исчезает, как рассвет. 
И если он дойдёт - то лишь 
Для того, чтобы вспомнить тишь. 


Глава 8
Приговоры, как укоры, 
Встали в ряд, 
Как снимок дубовой коры, 
Где видны шрамы. 
Как отпечаток прожитых лет, 
Жизнь, где нет отрады, 
И всё те же шрамы, 
И всё те же шумы. 

Иван вошёл в подъезд. Стены 
Были исписаны словами, 
Которые никто не читал. 
Он поднялся на свой этаж. 
За дверью - тишина, как вода, 
Которая не вытекает. 
Он открыл. И вошёл. И тогда 
Понял: никто не встречает. 
Он сел на пол. Прислонился к стене, 
Где обои отклеились у пола. 
И шумы города - на дне, 
Они уже не просят слова. 
Иван закрыл глаза. Увидел 
Себя со стороны - как снимок, 
Где шрамы - как листья, как ивы, 
Как старый, забытый гимн. 


Глава 9
Шумы на главной улице, 
По которой шагает Иван, 
И играет на его лице, 
Как бабочки шрам. 
И встреча с врачом 
Останется надолго в памяти, 
И первым делом, 
Где шрамы не покажет. 
И ничего никому не расскажет, 
Будет, как бабочку - шрам, 
На теле хранить, 
Как и жизни дарам. 

Он вспоминал, как врач смотрел 
На него не как на пациента, 
А как на книгу, где пробел 
Закрыт тенью иной интенции. 
Иван хотел спросить: «Скажите, 
Я исцелюсь?» - но не спросил. 
Он знал: исцеление - это не снять, 
Это - принять, как дым от кадил. 
И он принял. Уже тогда, 
В том кабинете, где пахло йодом, 
Он понял: шрамы - не беда, 
Они - маршрут по годам и водам. 
Он не расскажет никому, 
Как он упал, как он кричал. 
Он будет молчать. И потому 
Шрамы - его причал. 


Глава 10
Моли уничтожены, 
Как и залечены раны, 
Но в памяти отражены, 
Быть может, где шрамы - капканы. 
И мысли Ивана, как пьяны, 
Словно находятся в забытьи, 
По жизни они не ясны, 
Но оставили след в бытии. 

Иван сидел в темноте. Часы 
Тикали, как метроном. 
Он думал о тех, кто ушёл - не спасти, 
О тех, кто был рядом, но стал как слом. 
Моль съела платок её, тот самый, 
Который она забыла у него. 
Теперь он лежит в ящике - шрамы 
Воспоминаний, и больше ничего. 
Иван взял его. Понюхал. Там 
Был запах духов - уже не тех. 
Он закрыл глаза. И по щекам 
Потекло - не боль, не смех. 
Он прошептал: «Ты жива?» - нет ответа. 
Только тишина, как пуля, поёт. 
И шрамы внутри - это не про это, 
Это про то, что время не ждёт. 


Глава 11
А когда придёт весна -
Снег сойдёт, как старая простыня, 
И запахнет земля и сосна, 
И кружить начнут, маня, 
Бабочки над лужей у крыльца. 
Иван не выйдет на крыльцо. 
Он смотрит в щель между штор, 
Где свет пробился, как укор. 
Он гладит шрамы на руке -
Они уже не болят. 
Но в этой тишине, в тоске, 
Он слышит, как шрамы говорят. 
Они не просят, не зовут, 
Они как музыка без нот. 
Иван вдыхает - и не ждёт. 
Весна пришла. Он - наоборот. 
Он вышел на балкон. Ветер - свеж, 
И пахнет мокрой корой. 
Иван сказал: «Ты - моя брешь, 
Ты - мой узор, мой герой». 
Бабочка села ему на плечо, 
Где самый старый рубец. 
Иван улыбнулся - и горячо 
Сжал кулак: «Ну, наконец». 


Эпилог
Зажило.