Алёна Малова. Глава 33. Цена ненужности

Ноябрьская тьма облепила окна, будто пыталась заглянуть внутрь, в эту тёплую, нарочно уютную квартиру, где сейчас было слишком тихо. На экране телевизора дикторша говорила ровным, почти будничным голосом:

— Очередная криминальная разборка потрясла город. По данным нашей редакции, стрельба в кафе «Прибой» — далеко не первый эпизод в череде столкновений между городскими группировками. Криминал набирает обороты, а правоохранительные органы пока не могут взять ситуацию под контроль.

В кадре несколько сотрудников милиции буднично осматривали место происшествия: один что-то записывал в блокнот, другой осторожно обходил осколки, стараясь не затоптать возможные улики.

Владимир Смургин сидел на краю дивана, ссутулившись так, что дорогой пиджак вдруг стал казаться чужим, не по размеру. Он не смотрел на экран — он смотрел сквозь него, будто пытался разглядеть там что то, известное только ему.

Светлана Михайлова стояла у окна, прижав пальцы к стеклу. Холод пробирался сквозь тонкую ткань халата, но она не замечала. В груди клокотало что-то едкое, знакомое до боли — ревность, замаскированная под презрение. Она ненавидела себя за эту смесь чувств, за то, что даже сейчас, когда речь шла о жизни и смерти, в ней говорило не сострадание, а обида.

Девушка резко выдохнула, будто хотела вытолкнуть из себя эту горечь, и бросила в сторону Владимира:

— Убежала, стерва! — голос прозвучал неожиданно резко, как удар.  — Это твоих рук дело? Скажи прямо, не тяни.

Владимир медленно повернул голову. Его лицо на секунду стало чужим — жёстким, непроницаемым, таким, каким она видела его в те вечера в «Эре», когда за одним столом решались чужие судьбы. Но потом маска дрогнула, и в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Ты о ком? — спросил он тихо, будто надеясь, что она скажет «ни о ком», и этот разговор не начнётся.

— Об Алёне, — Светлана отняла пальцы от стекла, и на мутной поверхности остался лёгкий след, тут же начавший расплываться. — Она жива. Убежала. А Лёха… — она запнулась, сглотнула комок, который никак не хотел уходить. — Лёха мёртв. И ещё кто-то ранен. Ты ведь знал, что это случится. Или сам всё подстроил. Не делай вид, что ты тут ни при чём.

Он долго молчал. Потом тяжело вздохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, и наконец произнёс, глядя прямо перед собой, не на неё:

— Ты права! Это я дал наводку Талгату.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные.

— Зачем? — прошептала она, хотя уже знала ответ. Просто хотела услышать его из его собственных уст.

Смургин снова вздохнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая с него усталость, и теперь уже посмотрел на неё прямо.

— Она написала статью про убийство директора «Галантереи», раскрыла, кто за этим стоит, — произнёс он размеренно, словно каждое слово давалось ему с усилием. — Именно этого я и добивался. Она клюнула на наживку, не разглядев крючка. Статья наделала шума — город гудел несколько дней. Позиции Сипка пошатнулись, он предпочёл исчезнуть, затаиться. Возможно, его посадят, а может, выкрутится — сейчас это неважно. Главное, что какое-то время он не станет мне мешать. В последнее время он совсем потерял чувство меры: решил, что вправе диктовать условия, захотел увеличить свою долю в наших схемах. Но не на того напал. Что моё — то моё. И никто не смеет это забирать.

— И ты просто… отдал её? Как вещь? — в голосе Михайловой прозвучало не столько осуждение, сколько холодная, усталая констатация факта.

— Я ждал, что она поймёт правила игры. Но она их не признаёт, — в его голосе прозвучала резкость, но тут же погасла. — Ну а зачем она нужна? Она могла так подобраться и ко мне. Когда она заглохнет, будет лучше всем. И тебе тоже! Она же у тебя парня увела. Думаешь, я об этом не знаю? Зря, что ли, ты мне помогаешь?

— Не надо напоминать, — процедила Света сквозь зубы. — Я и так каждый день об этом помню.

Светлана Михайлова отвернулась, снова прижалась лбом к холодному стеклу. За окном моросил дождь, размывая огни фонарей в бесформенные жёлтые пятна. И перед глазами почему-то всплыло лицо Димы — его виноватый взгляд, его неловкие попытки всё объяснить, его тихое признание: «Да, я её люблю». И от этого становилось ещё холоднее.

— А если она не остановится? — тихо спросила Светлана, не оборачиваясь. — Если она и дальше будет лезть, несмотря ни на что?

Он наконец сделал глоток импортного виски, поморщился, будто вкус оказался слишком резким даже для него.

— Талгат не успокоится, пока не грохнет её, — он резко встал с дивана и начал ходить по комнате. — Вот и весь расклад. Вопрос только во времени». Он на секунду замер, потом снова зашагал. - Статья нанесла ему огромный урон — такой, что он и так искал способ её убрать. А теперь… теперь у него есть всё: и повод, и возможность. Чего ещё ему надо?

На экране телевизора снова появилась дикторша. Её голос звучал всё так же ровно, будто она рассказывала не о чужой смерти, а о чём то будничном:

— По предварительным данным, в результате обстрела один человек погиб, несколько получили ранения. По нашим данным погибший являлся членом бригады Васи Жёлтого. Свидетели утверждают, что огонь вёлся из проезжавшего автомобиля. Правоохранительные органы ведут расследование, но пока воздерживаются от комментариев.

Светлана щёлкнула кнопкой на пульте управления. Экран погас, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и тишину, которая теперь казалась не пустой, а наполненной всем тем, что они не сказали друг другу.