Три Ришелье - 1

 ТРИ РИШЕЛЬЕ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Иногда память ведет себя странно.

Не забывает.

Наоборот.

Помнит то, чего с тобой никогда не было.

Лет десять назад я оказался в Бордо.

Шел куда-то, кажется, вообще без всякой исторической цели.

Город красивый. Очень.

Но красота больших европейских городов со временем утомляет.

Стоит собор.

Прекрасно.

Площадь.

Еще прекраснее.

Очередной дворец.

Уже даже немного неудобно перед архитектором, но сил восхищаться больше нет.

И вдруг я увидел театр.

Grand Th;;tre de Bordeaux.

Остановился.

Я это здание знал.

Точно.

Нет, не похожее.

Я его видел.

Те же колонны.

Тот же портик.

То же несколько надменное достоинство старой архитектуры, которая уверена, что простоит дольше человека, его детей и всех его важных дел.

Я даже попытался вспомнить, когда был в Бордо раньше.

Не был.

Вообще никогда.

Потом понял.

Одесса.

Старый городской театр.

Не нынешний, великолепный, тот, который фотографируют туристы и возле которого одесситы назначают встречи.

Другой.

Первый.

Сгоревший.

Я видел его на старых рисунках.

Конечно, театры не были копиями.

И архитекторы разные.

И годы разные.

И вообще, когда человек очень хочет найти сходство, он его найдет даже между своей женой и Мадонной Рафаэля.

Но здесь оказалось интереснее.

Театр в Бордо строился при одном герцоге де Ришелье.

А первый Одесский театр появился при его внуке.

Тоже герцоге де Ришелье.

Нашем Дюке.

А между ними, чуть раньше, стоял третий.

Тот самый.

Кардинал.

И вдруг получилось, что передо мной не два театра.

А три человека.

Три Ришелье.

Первый почти построил Францию.

Второй много воевал, еще больше любил женщин и под конец жизни подарил Бордо театр.

Третий потерял родину, нашел другую, потом вернулся в первую, а по дороге успел создать Одессу.

Неплохая семья.

У большинства людей за три поколения остаются квартира, сервант и споры о наследстве.

У этих — государство, военная слава и город.

Правда, с семейной жизнью получалось не всегда.

Но обо всем по порядку.


КАРДИНАЛ

Кардинала Ришелье знают все.

По Дюма.

Это примерно как изучать Сталина по «Мастеру и Маргарите».

Очень увлекательно.

Но не совсем по адресу.

Красная мантия.

Миледи.

Мушкетеры.

Бекингем.

Подвески.

Анна Австрийская.

Кардинал плетет интриги, а хорошие люди ему мешают.

Потом хорошие люди пьют вино.

После чего снова мешают.

Все довольны.

Особенно читатель.

Настоящий Ришелье был хуже.

И лучше.

Он был гораздо крупнее.

Этот человек понял вещь, которая сегодня кажется очевидной.

А тогда совсем не была очевидной.

Он понял, что государство должно быть сильнее всех, кто живет внутри него.

Не король как человек.

Именно государство.

Франция начала XVII века была огромным домом, в котором хозяин вроде один, но ключи от разных комнат находятся у десятка родственников.

У одного собственная армия.

У другого крепость.

У третьего провинция.

Четвертый вообще дружит с соседним государством и при случае готов воевать против собственного короля.

Все благородные люди.

Со старинными фамилиями.

Очень опасные.

Ришелье начал все это ломать.

Последовательно.

Без сантиментов.

Особенно без сантиментов.

Он понимал, что Франция не станет великой, пока внутри нее существуют силы, способные разговаривать с королем на равных.

Его ненавидели.

И было за что.

Он умел быть жестоким.

Но здесь возникает неприятный вопрос.

Можно ли создать сильное государство, ни разу никого не обидев?

История такой способ пока не обнаружила.

Некоторые продолжают искать.

Желаю удачи.

Ришелье не искал.

Он уничтожал политическую самостоятельность знати.

Лишал противников крепостей.

Подавлял заговоры.

Ломал старые механизмы влияния.

И одновременно вел огромную европейскую игру против Габсбургов.

Католический кардинал поддерживал протестантские государства.

Современники возмущались.

Как же так?

Очень просто.

Ришелье был католиком.

Но министром Франции.

Он одним из первых понял, что государственный интерес не обязан совпадать с религиозной симпатией.

Сегодня этому учат будущих дипломатов.

Тогда за подобное могли проклясть.

Он строил Францию, которая через поколение станет государством Людовика XIV.

Король-Солнце сиял очень ярко.

Но лампу подключили до него.

Это сделал Ришелье.

Он вообще любил все приводить в порядок.

Государство.

Армию.

Дипломатию.

Язык.

Литературу.

Театр.

При нем Французская академия получила официальный статус.

Представляю себе этого человека.

В Европе идет Тридцатилетняя война.

Испания угрожает Франции.

Герцоги бунтуют.

Двор плетет интриги.

А кардинал еще успевает интересоваться правильностью французского языка.

Есть люди, которые не могут уснуть, если на кухне течет кран.

Ришелье, вероятно, не мог уснуть, если Франция была неправильно устроена.

Или неправильно поставлена пьеса.

С женщинами было сложнее.


ДВЕ КОРОЛЕВЫ

Сначала была Мария Медичи.

Она помогла Ришелье подняться.

Поддерживала его.

Считала своим человеком.

Очень распространенная ошибка покровителей.

Они помогают талантливому человеку, а потом страшно удивляются, когда талантливый человек перестает спрашивать разрешения.

Мария Медичи думала, что Ришелье обязан ей.

Он, вероятно, тоже так думал.

Но считал, что Франции обязан больше.

Потом они столкнулись.

Она хотела его убрать.

Он остался.

Убрали ее.

Так Ришелье понимал благодарность.

Не слишком сентиментально.

Но эффективно.

С Анной Австрийской было еще интереснее.

Дюма, конечно, все объяснил гораздо лучше истории.

Королева прекрасна.

Бекингем влюблен.

Подвески потеряны.

Кардинал злой.

Д’Артаньян скачет.

Я в детстве полностью поддерживал д’Артаньяна.

С возрастом начинаешь немного понимать кардинала.

Плохой признак.

Анна была испанской принцессой.

Франция воевала с Испанией.

У королевы оставались связи с испанской родней.

Она переписывалась.

Ришелье следил.

Она считала это чудовищным вторжением в частную жизнь.

Он считал это контрразведкой.

Оба по-своему были правы.

Так обычно и начинаются самые тяжелые конфликты.

Когда один абсолютно прав, все гораздо проще.

Анна видела в Ришелье человека, который преследует ее лично.

Он видел в Анне королеву Франции, связанную с государством-противником.

Она думала о семье.

Он — о государственной безопасности.

Она — о письмах.

Он — о каналах связи.

Она — о чувствах.

Он — о Габсбургах.

Очень трудно любить человека, который любое твое чувство рассматривает как возможную дипломатическую проблему.

Из-за этого позднее родились слухи, будто кардинал был тайно влюблен в Анну Австрийскую.

Может быть.

Но доказательств нет.

Слух красивый.

История любит красивые слухи.

Особенно когда факты скучнее.

Вообще любовная биография Ришелье удивительно пуста.

Вокруг него женщины.

Королевы.

Придворные дамы.

Интриги.

Сплетни.

А большого достоверного романа нет.

Возможно, ему просто было некогда.

Франция занимала слишком много времени.

Бывает.

Некоторые мужчины говорят жене:

— Прости, дорогая, задержался на работе.

Ришелье действительно мог задержаться.

Лет на двадцать.

Строил государство.

Но природа, похоже, решила, что столько порядка для одной семьи вполне достаточно.

Следующий Ришелье оказался совсем другим.

Очень.

Продолжение следует.