Триумф Турбиных. Ч. 1. Театр и драматург

100-летию легендарного спектакля.


"...под воркотню грома Ксаверий Борисович сказал зловеще:

- Я прочитал ваш роман.

Я вздрогнул."

(с) "Театральный роман"


В 20е годы положение МХАТа было настолько критическое, что сам Станиславский готов был похоронить свое детище. "Надо привыкнуть к мысли, что Художественного театра больше нет" - сообщал он Немировичу из гастрольной поездки в Нью-Йорк. - Все эти годы я льстил себя надеждой и спасал трухлявые остатки... Ни у кого никакой мысли, идеи, большой цели - нет. А без этого не может существовать идейное дело." Поездка была довольно успешной, но именно из гастрольного далёка режиссер отчетливо увидел насколько репертуар устарел и запылился, отстал от современности. После всех перенесённых страной потрясений публике, а значит и театру, как воздух, требовалось новое, актуальное, живое слово.

Студии разбегались от Станиславского в самостоятельные поиски. Первая, на которую режиссер возлагал самые большие надежды, летом 1924 года приобретает статус самостоятельного театра под названием МХАТ 2-й, под руководством Михаила Чехова, и утверждает свою творческую независимость, решительно сепарируясь от родителя. В Третьей студии, на Арбате, Е. Вахтангов прямо заявляет, что единственное, что может сделать сегодня Станиславский для русского искусства - это уйти из Художественного. Верность дому и отцу сохраняет только Вторая студия, она же нелюбимая дочь. "Они милы, что-то в них есть хорошее, но, но и ещё но...". К слову, осенью 1924 года в труппу вошли молодые актеры: Н.Хмелев, В. Соколова, М.Яншин, М.Прудкин, А. Тарасова, А. Зуева, режиссер И.Судаков (практически весь будущий состав Турбиных).

Тем временем будущий спаситель МХАТа тоже переживал не лучшие времена. "Идет самый черный период моей жизни" - пишет он в дневнике. Подрабатывает где только может, а по ночам пишет одну из главных своих книг. Булгакову было тридцать лет, когда он начал писать роман, в котором собственная биография как форма "личной жизни в истории" стала средством понимания и развертывания важнейших надличных коллизий времени. Автор задумал "встать бесстрастно над красными и белыми и показать историю интеллигентско-дворянской семьи, брошенной волей непреклонной исторической судьбы в лагерь белой гвардии, в традициях "Войны и мира". В октябре 1924 года Булгаков в автобиографии пишет: "Год писал роман "Белая гвардия". Роман этот я люблю больше всех других моих вещей". Однако в январе 1925 уже отмечает:"Ужасно будет жаль, если я заблуждаюсь и "Белая гвардия" не сильная вещь".

Роман был опубликован, не полностью, в журнале "Россия", в 1924-25 годах, только в двух частях, третью закрывшееся издание опубликовать не успело. Вскоре автор "Белой гвардии" начинает, пока без всякого театрального заказа (очевидно, следуя некому, свойственному гениям прозрению), набрасывать пьесу по материалу ещё не допечатанного романа, а в это время в театре новоиспеченный завлит Павел Марков перебирает всевозможные варианты нового репертура. Молодой режиссер Илья Судаков торопит его, напоминая, что к началу сезона молодежь должна иметь актуальную пьесу. И вот Марков делает важнейший выбор - он ставит на "Белую гвардию".

3 апреля 1925 года Булгаков получает ту самую легендарную записку от режиссера МХАТа Бориса Ильича Вершилова. На бланке Второй студии карандашом изложена интригующая просьба прийти в театр и поговорить о ряде дел, могущих быть любопытными театру и автору - Булгакову было предложено инсценировать "Белую гвардию".

Станиславский отнесся к этой идее достаточно прохладно. А нарком Луначарский так и вовсе разнес пьесу. "Я считаю Булгакова талантливым человеком, но его пьеса исключительно бездарна, за исключением более-менее живой сцены увоза гетмана. Все остальное либо военная суета, либо необыкновенно заурядные, туповатые, тусклые картины никому не нужной обывательщины". Однако за будущий спектакль горой стояла вся молодежь. В такой атмосфере, 14 октября на очередном заседании репертуарно-художественной коллегии было постановлено скромненько и не отсвечивая поставить Белую гвардию на Малой сцене. Но здесь уже воспротивился автор. Ставя под угрозу сам вопрос о постановке, он отправил в театр ультиматум, в котором в корректной, но безоговорочной форме заявил, что его пьеса либо будет поставлена на Большой сцене и в этом сезоне, либо не будет поставлена вовсе. О да, Булгаков знал цену своего таланта и никогда не позволял никому обесценивать и принижать себя как писателя, от чего и имел множество проблем.

В ответ 16 октября созывается экстренное заседание коллегии. И о чудо, театр, который нуждался в пьесе и в Булгакове, не меньше, чем Булгаков нуждался в театре, решает немедленно приступить к работе над пьесой, не гарантируя только её выход в "текущем сезоне".

21 октября 1925 года утверждается распределение ролей...


Литература: А. Смелянский. "Михаил Булгаков в Художественном театре"