Барсук

Вы когда-нибудь ели барсука? А я ел.
Впрочем, обо всём по порядку. Бабушка Таисия Алексеевна оказалась в Грузии в начале 30-х гг. Это довольно грустная история...
Но страна снежных гор, ласкового моря, настоящих джунглей, древних и прекрасных городов стала ей родной. Там родился её сын, будущий мой отец.
Каждое лето мы всей семьёй летали к бабушке. Она жила в маленьком городке среди чайных плантаций и держала большое хозяйство. Был огород с перцами и помидорами, сад с лимонными деревьями, мандаринами, черешнями. Были свиньи, куры, индюки и цесарки. Главным кормом для скотины была кукуруза...
Бабушка жила в доме на четыре семьи. Ближайшими соседями была семья Полтавченко. Глава семьи был украинец, его жена - калмычка. А дочка, Гуля, как в песне: "Лола, дочь латышки и монгола". Моя подруга детства.
Рядом была грузинская семья, и ещё одна - где отец был опять же украинец, а мать грузинка.
Бабушка была русской, но особенной: родилась она на Кубани, и её мать могла быть кем угодно: гречанкой, турчанкой, черкешенкой... Прадед Алексей Иванович носил фамилию Гетманцев, но почему-то казаком не считался. Он рано умер, и теперь уже вряд ли можно выяснить причину такой странности.
Бабушка с послевоенных времен до конца 80-х работала диспетчером на автобазе чайной фабрики. Кругом постоянно была шоферня, механики, слесари...
Но, потеряв в войну мужа, бабушка Таисия очень "блюла себя", посвятив жизнь сыну и, позднее, внукам.
Таисия Алексеевна умела управляться с целой ватагой рисковых, авантюрных мужиков.
Отличалась твёрдым, несгибаемым характером.
Даже в пожилом возрасте производила впечатление: осанкой, большими тёмными глазами и роскошными светлыми волосами, в которых седина была незаметна.
Если требовалось, мастерски ругалась разом на трёх языках: русском, украинском и грузинском.
Имея три класса школьного образования, любила читать, особенно исторические романы: русские и грузинские. И одинаково хорошо говорила по-русски и по-грузински.
                ***
Когда приезжал сын, привозил невестку и внуков, то есть нас с братом, это было событие года.
Кого-то из родственников или друзей отряжали встречать нас в аэропорту. В каком?
В том-то и дело.
Аэропорт в столице Аджарии, Батуми, закрывали постоянно и на неопределенное время. Самолёты заходили на посадку с моря, в сторону гор, взлётная полоса была в небольшом ущелье. Совсем рядом была турецкая граница. Ночью аэропорт был закрыт почти всегда, а днём - по погоде.
Сильный боковой ветер, низкая облачность, дождь, туман - и Батуми не принимает.
Да и сам полёт... Летали сначала на Ил-18, и в первом полёте с детьми, с нами, мама потеряла сознание в грозу. Поезд? Ну, кто знает, что такое трое суток в поезде с детьми, да ещё году этак в 82-м, тот поймёт. Жесть, короче.
Только позже появились Ту-154. И только тогда отец уговорил маму снова летать: по комфорту несравнимо ни с советским поездом, ни с переделанным из бомбардировщика Илом.
И всё же: не принимает Батуми, и привет!
Если пилоты и диспетчеры успевали, самолёт садился в Сухуми. Но оттуда до бабушки 240 км, это вообще другая республика!
И как оттуда? Да никак. Ждать, пока откроется Батуми. День. Второй. В аэропорту. С детьми. В начале 80-х. Или попытаться сесть на поезд... Попытка ведь не пытка, так?
Бывало и ещё интереснее: аэропорт закрывался в последний момент. Тогда - вынужденная посадка на военной базе в Копитнари. Военные подгоняли к самолёту автобусы с зашторенными окнами. Вниз! Иногда - по надувным трапам! По сторонам не смотреть! Быстрее, быстрее!
Что потом с багажом творилось...
Половина его стабильно улетала неизвестно куда; бывало - с концами. Тут уж только на удачу вся надежда. Собственно, гражданские терминалы аэропорта Кутаиси были в двух шагах, но на вынужденную садились на военные полосы: то ли "мало ли что", то ли не было свободных, если экстренно.
Ну, ок. Кутаиси, до бабушки 80 км.
Надо дозвониться, и кто-нибудь за нами приедет. И повезёт нас по всем серпантинам к душу, накрытому столу и чистым постелям...
                ***
После восторгов, объятий, поцелуев начинался ритуал. Бабушка рассказывала о своей жизни и о трудностях. Например, о росте цен и новых дефицитах. Или шакал курицу утащил. Или они поссорились с соседкой из-за тыквы, которая выросла с одной стороны забора и перелезла на другую. Вот тут уж все улыбались, даже посмеивались, включая саму бабушку: азиатский театр под названием "сын приехал". Как же не пожаловаться на трудности! Так положено.
Или... Дядя Витя опять чего-нибудь отчебучил. Каким именно он нам приходился дядей - тайна, покрытая мраком. Как минимум для меня. Ну, да неважно.
Был он с очень большими странностями. Жил один в маленьком домике, окружённом гигантскими грушевыми деревьями, высотой с пятиэтажку.
Собирать эти, так называемые "зимние", груши было очень трудно и всерьёз опасно. Сорвёшься - в закрытом гробу хоронить придётся.
Дядя делал креплёное розовое вино. После первого стакана этого мозгобойного напитка хотелось залезть на верхушку той самой груши, качаться там и громко петь: "Я царь горы! Совершенство в цветке лотоса! А всех остальных я на пропеллере вертел!"
После второго стакана человек напрочь не помнил, что он делал и что с ним было.
Закусывать вино следовало солёным арбузом и домашней тушёнкой.
Вот её, родимую, никто не ел ни в городке, ни в его окрестностях.
Дядя Витя, не в силах съесть всю тушёнку в одиночку, кормил ей...
Эгхм... Скажем так, свиней. Адских созданий, которые поколение за поколением питались мясом своих родителей.
Эти твари содержались в большом, прочном хлеву. Чтобы не вырвались.
Потому что если вырывались - не замечали ничего: ни заборов, ни машин, ни людей. Просто рвали по прямой, мутанты чёртовы. Остановить их было невозможно. Разве что застрелить.
                ***
Но тут было другое: да-да, барсук.
Он разорял бабушкино кукурузное поле, оставляя её скот без корма на зиму.
Это в мультиках барсук - милый зверёк. Вообще-то он длиной в метр, весит до 35 кг, то есть раза в четыре тяжелее лисы или шакала, зубы и когти у него гораздо, гораздо мощнее.
Барсук всеяден, съест и лягушку, и корешок, но кукурузу любит особенно. В своей хитро устроенной норе он почти неуязвим. По крайней мере, очень опасен для норных собак: такс и терьеров, ведь они гораздо меньше.
Да, зверюга, сжирающая каждую ночь больше кило бабушкиной кукурузы - это проблема.
- Да что барсук, - сказала бабушка, воздев руку к потолку. И вновь полился рассказ о мелких, анекдотичных неурядицах с соседями, непорядках в городке - и прочее, и прочее... Так уж заведено.
                ***
Бабушка и отец договорились с местными охотниками. Они изведут барсука с тем условием, что заберут себе его шкуру с мехом и жир.
Мех барсука - не для роскошных шуб, но отлично защищает от холода и влаги. Грубая шкура - для прочных, практичных сумок.
А вот барсучий жир! В народной медицине - чудодейственное средство. И стоит соответственно.
Так что сделка была взаимовыгодной.
Барсука затравили собаками. Мы с Петькой этого не видели: зрелище не для детских глаз. Да и мешались бы только под ногами у охотников.
Тушу охотники хотели просто оставить лежать на прокорм шакалам.
Но бабушка, видимо, где-то глубоко внутри помнила, как в войну она с маленьким сыном едва не умерла от голода.
Охотники пожали плечами и отдали ей всю тушу, кроме головы и внутренностей.
Надо сказать, несмотря на все бабушкины ухищрения (она долго тушила дичь с травами и овощами), было всё равно жестковато и непривычно.
Но сколько могли, съели. Вполне себе мясо.
                ***
И остался семейный мем. Если кто-нибудь начинает жаловаться на жизнь (дефицит, хаос, безденежье, пандемию, налёты беспилотников, топливный кризис - нужное подчеркнуть), кто-нибудь другой из членов семьи патетически взмахивает рукой и произносит с бабушкиной интонацией: "Да что барсук!"
Правильно: и не такие метели нам в хлебало летели. Живы будем.