Сказка

(переосмысление сказки из сборника А.Н. Афанасьева «Упырь»)

В некоторой федеративной республике, в некотором смысле смешанного типа управления проживали пенсионеры: старик со старухой. И была у них на попечении внученька Кристина. Жили они в сельской местности, в посёлке городского типа, и был в их ПГТ обычай справлять праздник Ярилы – мифологического персонажа, с чьим именем жители посёлка связывали солнце и плодородие.

Согласно народным поверьям местных старожилов, в день праздника Ярило лично брался за соху, да борону и проверял, готовы ли оные к весенним полевым работам. Соответственно, и население посёлка зачинало осматривать и  проверять хозяйственный инвентарь на предмет износа и дефектов. Много работы прибавлялось и у местного кузнеца Луки, которому рачительные домовладельцы относили инвентарь на починку.

Селяне также почитали и некую птичку-овсянку, слывшую предвестницей приближающегося тепла. Домохозяйки пекли овсяное печенье по особому рецепту, передававшемуся из поколения в поколение и называли эти изделия «овсяниками». Местные жители ходили друг к другу в гости и «на брудершафт» угощались печеньями, размеры которых порой могли быть чуть меньше аршина. Странник Путислав Хвост, проходивший те места в далёкие и незапамятные времена принёс людям не только эту удивительную историю, что произошла с внученькой Кристиной, но и нехитрый рецепт приготовления этой снеди.

В первую очередь хозяйке следует помолиться и продезинфицировать кухонную зону. Затем затопить печь и постараться держать температуру в помещении около 180 градусов. На этом месте Путислав не уточнил, в чём именно замерять градусы нагрева помещения: в Цельсиях, Кельвинах или же Фаренгейтах. Итак, наша хозяйка докрасна натопила избу и может приступить к приготовлению печенья, для чего потребуются фунт овсяной и пшеничной муки, пара чарок тёплого парного молока, по полфунта сахару и сливочного масла с массовой долей жира не более 72,5%, да ложка крахмалу и две ложки гидрокарбоната натрия. Все эти ингредиенты порядочная хозяйка должна размешать, раскатать до состояния вязкой однородной массы, и лишь потом вырезать стаканом «круглешки», да «полумесяцы» и поместить это в печь на 40 минут.

Прилёт же птички-овсянки обещал жителям скорое наступление тепла. В посёлке часто любили повторять, что на этот день «Нет от Ярилы укрытия снегу, ибо топит он его, да не жалея сил». В местной церкви каждый год поселковый голова Гридя Кучаев после службы забирался на колокольню, откуда вещал, что «Многа снегу – значиться многа хлебу, а коли многа воды, то будя и многа травы. Снега надуеть, да хлеба прибудеть, ибо вода разольётьси, да сена наберётся».

Вечером же, когда все жители, за день справив сельхозинвентарь, да  изрядно попотчевав  друг друга овсяниками отходили ко сну, дабы проснуться спозаранку, да идти мерить землю. Молодые же незамужние девицы собирались где-то на чьей-либо избе, пекли лепёшки, да оладьи., разговаривали, танцевали, да выбирали женихов, если те посещали эти собрания. В отличие от остальных селян, девки устраивали подобные мероприятия на протяжение всей следующей за праздником Ярилы недели. Именно эти посиделки после праздника и стали роковыми для внученьки-Кристины, о чём и поведал нам странник Путислав Хвост, с чьего молчаливого согласия мы и публикуем эту историю.

Кристина отправилась на мероприятие лишь после долгих и слёзных уговоров своих стариков, на чьём попечении она жила. Их опасения можно понять. Внученька-Кристина была их единственной радостью и отдушиной. Кристина рано осталась сиротой: мать умерла при родах, а отца в тот же день заборол медведь на охоте. Дед её по материнской линии Олег после похорон родителей взял из люльки младенца, отцово ружьё и икону, да заколотил в доме родителей Кристины двери и окна и пошёл прочь. По словам странника Путислава Хвоста, эта изба и сейчас стоит на окраине селения в том самом виде, каким его оставил дед Олег. Несмотря на то, что в доме уже давно никто не живёт, никакие признаки ветхости ему не страшны. Обычная изба, ничем не отличающаяся от тех, что стоят рядом. Разве что войти нельзя и нельзя увидеть, что внутри.

На всё селение был известен Олег как обладатель самого громкого голоса. Он не разговаривал – кричал. Незнакомому человеку, как например страннику Путиславу Хвосту, в начале показалось, что старец Олег на него и вовсе бранится. Дело в том, что его жена была глухонемой от рождения и поэтому её родители не удосужились дать ей имя, ибо смысл называть человека по имени, если он его всё равно не услышит. Так и была она сначала безымянным ребёнком, потом безымянной девицей, когда Олег пришёл к ней свататься, затем стала безымянной женой и матерью, а странник и вовсе застал её безымянной старухой. А Олег же за полвека в браке совсем разучился нормально разговаривать и стал таким вот кричащим дедом. Сначала он громко разговаривал лишь дома, но затем это быстро вошло в привычку, и на момент появления в посёлке странника Путислава уж не осталось на земле тех, кто помнил тихий и спокойный голос Олега.


Принёс Олег новорожденную внучку, нарёк Кристиной и передал её из рук в руки своей безымянной жене. Бабка всецело отдалась процессу воспитания дитя. И росла у стариков внучка ни по дням, а по часам. Вот ведь совсем недавно её окрестили, вот Кристина уже ходит и разговаривает, вот она уже изучает грамоту и язык жестов, дабы не походить в крике на своего деда, вот девица уже помогает старухе по хозяйству и занимается в хлеву со скотиной. Старики смотрели на внучку и никак не могли нарадоваться. Не скоро сказка сказывается, да скоро дело делается. Вот у красной девицы уж и пубертат закончился и стала она хороша собой, да так, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Стали к ней и женихи свататься со всей округи, но Олег Алиевич всем давал от ворот поворот. Но вот наступил злополучный праздник Ярилы. 

Итак, собрались значит юные девы по предварительному сговору в одной избе на окраине посёлка. Напекли-наварили того, что требовалось, а вечером, как стало смеркаться, то прибыли в курень и юноши-парубки и принесли с собой сопелки – такие духовые музыкальные инструменты типа флейты. Также не оставил без внимания собрание и местный гусляр Ярослав Сумороков, виртуозно исполнявший народные и застольные песни. Началась гульба, пир горой, да дым коромыслом! Девицы все хорошо пляшут, а Кристина-то лучше всех. Спустя какое-то время входит в горницу некий молодец – что на поди! Кровь с молоком! Одет богато, чисто, чинно – ну как есть городской!

Неизвестный молодец представился:
Здравствуйте, – молвит, – красные девицы!
Наше Вам, добрый молодец! – хором ответили красные девицы.
Гулянье вам!
Милости просим к нашему шалашу гулять  нам.

Тотчас вынул пришлый молодец свой кошель, полный золотых монет, послал нарочного за вином, орехами, да пряниками – и в миг всё было готово. Начал молодец потчевать, да угощать и девок и робят – всех оделил. С каждым из юношей он выпил по чарке вина заморскаго на заморский же манер, скрестив руки. А как пустился молодец в пляс – на это было любо-дорого посмотреть. Более всего приглянулась ему Кристина, так и вился он вокруг неё змеем-искусителем, чем засмущал последнюю.

Вдруг вдалеке послышались звуки колокола – пробил час расходиться гуляющим по местам постоянного проживания. Молодец, к тому моменту так никому и не представившийся, вплотную подошёл к Кристине и промолвил:
Кристиночка, сам я в Ваших краях не местный, поэтому, будь другом, поди, проводи меня!

Будучи воспитанной в патриархальной семье и не имея возможности отказать, девушка, несмотря на собственную робость, не смогла отказать такому настойчивому кавалеру и согласилась проводить его. Они шли по слабоосвещённой ночной улице и молчали. Неизвестно, что было причиной молчания неизвестного молодца, на лице которого лежала печать каких-то размышлений. Кристина же дитя патриархальных нравов совей семьи молчала и не могла говорить, пока не заговорил мужчина. Естественно, что ей было приятно, что она идёт по родному селу с красивым и весьма харизматичным мужчиной, оставившем по себе хорошую прессу после участия в поселковых игрищах.

Свернув в тихий проулок, молодец вдруг крепко хватил Кристину за руку, прижал к себе и без обиняков, не откладывая в долгий ящик, обратился к девушке:
Кристина, душа моя, желаешь ли ты, чтобы я тебя замуж взял?
Так коли бы ты и взял бы, я бы непременно, с радостью бы и пошла. – И тут наконец она решила задать самый главный вопрос – Да ты, уважаемый, отколя?
Права ты, Кристина, в корень зришь. Нездешний я, из-за моря и трёх в степени девять земель прибыл сюда. Пока проживаю тут неподалёку у местнаго купца-негоцианта и состою у него на высокопоставленной должности мэнэджэра-приказчика.

Подобный ответ совершенно не устроил Кристину не сколько потому, что к ней и без того уже второй год сватался местный учитель Сирожка, сколько по тому, что она не поняла и половины слов, произнесённых пришлым молодцем. Поэтому беседа их свернула в русло пустой болтовни о погоде, да о местных нравах и обычаях, но всё же встреча стала для девушки судьбоносной. Распрощавшись на одном из переулков, появилось в Кристине какое-то неподдельное чувство интереса к «этому вот ненашему», и довольная и мечтательная отправилась она домой восвояси.

Наутро, проснувшись с первыми петухами, сонная и босая Кристина столкнулась на кухне со своими стариком и старухою.
НУ, ХОРОШО ЛИ ПОГУЛЯЛА, ДОРОГАЯ ВНУЧЕНЬКА? – зычно поинтересовался дед. Тот же вопрос, но языком жестов продублировала и глухонемая бабка.
Хорошо, дедушка! Хорошо, бабушка! – вторую реплику она произнесла руками на языке, который хорошо понимала её бабушка. – Да и ещё скажу вам, родные, радость превеликыю: присутствовал тама на игрищах со стороны добрый молодец. Собою красавиц писаный, деньжат много, да и замуж взять обещал! – говоря всё это, Кристина попеременно смотрела то на деда, то на бабку и, чтобы последней было понятно, одновременно искусно вертела руками – говорила и показывала.

Призадумался дед, призадумалась бабка. И правда ведь давно уж стала дорогая внученька первой красавицей на селе и граматей этот Сирожка уж день-деньской пороги обивает, да только уж что с него взять? Ни кола, ни двора – живёт при церкви, из имущества прописи, да цифирьная азбука, по которой он учит местных детишек, да поди их больше розгами порет за непослушание. Да, был момент – помог он как-то Олегу Алиевичу сарай починить, да подслеповат Сирожка – сарай и покосился весь. Иль, помог он Бабке скотину на пастбище пасти, так от егоной помощи потом коровы, да пары овец потом не досчитались. А взять с него нечего. Отходил его дед Олег опосля батогом, месяц не появлялся Сирожка, да опять стал якобы мимо проходить в сельмаг будто. Были и другие женихи, но твёрдого дедова «НЕТ» обычно хватало, а чем охладить Сирожкин пыл, Олег не знал. Бабка же, несмотря на свой глухонемой недуг, была куда более дальновидной и сразу обратила внимание на то, что ни в селе, ни в округе не было никаких купцов-негоциантов. Это её как-то смутило, что она решила пойти на особую хитрость.

Ближе к вечеру отвела Бабка Кристину в сени, да на языке жестов сказала внучке примерно следующее: «Дорогая внученька, Кристинушка, послушай бабку свою родную. Как пойдёшь завтра к девкам, на игрища, возьми с собой ниток кулубок. Как станешь этого пришлого провожать, так в те поры и накинь ему петельку на пуговицу, да по-тихоньку и распускай этот кулубок. Не переживай, у меня энтова добра навалом. А потом по этой нитке и сведаешь где это он живёт у какого-такого купца-негоцианту».

Итак, в назначенный день явилась Кристина на вечерницу, не забыв по бабкиному наказу прихватить с собой клубок красных ниток. Вновь, будто бы из под земли, возник в горнице и неизвестный добрый молодец. На этот раз показался он Кристине куда краше прежнего. Расталкивая веселящихся парней и девок, сквозь толпу он целенаправленно направился прямиком к Кристине, навис над ней, чуть не вдавив её в стену, наклонился к ней и зачарованно прошептал:
Ну здравствуй, Кристина. Помнишь меня?


У девушки от такого голоса аж душа в пятки ушла, но она, сохранив самообладание молвила в ответ:
Здравствуй... Конечно помню тебя...

С куда большим размахом, нежели в прошлый раз, началась вечеринка. Пляски, игры, алкоголь рекой, дым коромыслом, музыка на всю округу. Кого-то стошнило во дворе, другие робяты решили подраться. В пылу угара опрокинули стол – сельская молодёжь умеет веселиться и ни в чём себе не отказывает. А ненаш-то пуще прежнего так и льнёт, так и вертится вокруг Кристины, и ни на шаг от неё не отходит. Уж время за полночь. Уж снова колокол звучит – а значит, пора расходиться. И вновь пришлый ухажёр тут как тут возле Кристины.
Кристина, - молвит гость – проводи меня сызнова. – и так и вьётся вокруг неё аспид окаянный. Чего уж поделать? Как такому отказать? Не устояла Кристина и вышла с неизвестным на улицу.

Шли они как и в прошлый раз той же дорогою. В этот раз смолл-ток о погоде, природе и реалиях местной жизни кавалер решил разбавить вопросами на счёт образования и состава семьи Кристины. Свой интерес он подкреплял комплиментами, которые очень льстили молодой девушке. Долго ли коротко, но дошли они до назначенного места и стали прощаться. Гость крепко-накрепко прижал к себе Кристину, обнял и приподнял её. А та, не будь дурой , тихонько накинула ему на пуговицу заранее приготовленную петельку.

Отправился пришлый своею дорогою, Кристина для виду тоже отошла, да стала аккуратно клубок распускать. Стоит себе, распускает. Уж того и гляди час прошёл. И решила она по нити пойти узнать где же это её названный жених обитает. Сперва нить шла по дороге, затем потянулась, через заборы, огороды, лестницы, мостки, канавы. «Да, лёгких путей этот залётный точно не ищет!» – отметила про себя Кристина.

Уже перед самым рассветом нить привела девушку к старой заброшенной церкви. Церковь эта в былые времена находилась в центре села, теперь же была на его окраине. Дед Олег рассказывал маленькой Кристине, что в стародавние времена здание было сёлообразующим, был и поп, а не как сейчас заезжий священник. Был и приход, а не как сейчас только по большим праздникам. Затем, при каких-то большевиках церковь была закрыта, колокольня взорвана, само село тоже затронули определённого рода пертурбации, ввиду чего центр поселения сместился, а заброшенная церковь и заняла своё место на отшибе. Как пришло время, жители посёлка не стали восстанавливать старую церковь, а построили в центре новую белокаменную, а старую продолжили как и какие-то большевики использовать сначала под хозяйственные нужды, а затем она стала, своего рода, местным моргом, где хранили тела умерших, до визита районного священника, что проведёт процедуру отпевания и захоронения, чтобы всё было как-то по-людски.

Кристина знала, что сейчас в этой церкви находилось тело недавно почившего почётного местного жителя – бывшего поселкового главы Гуляева Мирона Давидовича. Официальная церемония прощания, а также гражданская панихида по усопшему должны были как раз начаться после праздника Ярилы. Тело усопшего и без того находилось в антисанитарных условиях с нарушением температурного режима уже четвёртые сутки и, наверняка, имело уже все признаки гниения и разложения.

«И с чего бы это ему среди ночи делать в заброшенной церкви? – подумала Кристина – никак решил ни с того, ни с сего оказать почести покойному? Или авось он родственник евоный? А! Или же он просто там зорюеть! И никакой он ни мэнэджэр-приказчик, а из этих бродяг, кого дедушка презрительно называет бомжами. Странно.».

Оказавшись у входа, Кристина с удивлением заметила, что нить оборвалась, а двери-то заколочены. Пот пробил девушку. Она поняла, что ненаш почуял слежку и просто решил заманить свою незадачливую преследовательницу и или надругаться над ней, или и вовсе убить. Ноги Кристины подкосились, руки задрожали, а голова закружилась. Ей бы бежать оттудова со всех ног, но любопытство всё равно взяло верх. Пошла девушка кругом церкви посолонь, да про себя стала читать молитву. Вдруг в одном из окон она увидела еле блещущий свет. Как нельзя кстати, неподалёку девушка увидела лестницу. Всё ещё читая молитву, она подняла лестницу, приставила к стене и полезла смотреть что же там делается.

Медленно взбиралась Кристина по лестнице. В окне слабо брезжил едва различимый свет. Были видны тени. Хлипкие перекладины трещали и скрипели под тяжестью Кристины, но её интерес ничто не могло остановить. Даже падение с лестницы и риск получить травму. Поднимаясь, она видела тени. Что-то происходило в заброшенной церкви. Наконец, девушка добралась до окна и взглянула внутрь. Увиденное повергло её в шок. Растерявшись, она потеряла дар речи и на мгновение забыла как кричать. Кристина просто смотрела на происходящее с выражением ужаса и испуга на лице. А происходило следующее.


Внутри в церкви её названный жених стоял у гроба покойного и ел его разлагавшуюся плоть, попутно совершая иные действия сексуального характера. Вдруг упырь почувствовал на себе взгляд девушки, хоть и стоял к ней спиной. Он резко обернулся и пристально посмотрел ей в глаза. Взгляд его был не таким как обычно приятным и располагающим. Это был злой взгляд самого настоящего лесного зверя, или же вовсе существа из потустороннего мира. Всего каких-то несколько секунд ненаш смотрел на испуганную девушку, для которой за это время прошло наверное несколько лет. Упырь смотрел пристально, будто в самую её душу, в её естество, а с подбородка у него стекала кровь, слизь и куски плоти покойного. Он зло улыбнулся Кристине и подмигнул, будто приглашал её присоединиться к нему. В церкви стояла мёртвая тишина. Упырь не говорил ни слова, но девушка чувствовала, что он обращается к ней, зовёт её к себе. Кристина не могла заставить себя перестать смотреть на этот перформанс, внушавший ей отвращение, которое постепенно стало сменяться на интерес. Некая неведомая сила заставляла девушку залезть в окно и стать жрицей этого пришлого существа. Кристине начало казаться, что она теряет себя и повинуясь взгляду Упыря, подняла ногу, чтобы забраться в церковь через окно.

Как вдруг перекладина под ней надломилась - и девушка рухнула вниз. Наваждение мигом пропало и пришло осознание увиденного, и страх, которого она никогда в жизни не испытывала. Не помня себя, она со всех ног побежала домой. Ей казалось, что пространство посёлка начало сужаться и искажаться. Куда бы она ни бежала, ноги сами приводили её к заброшенной церкви. Кристина бежала, кричала, но не слышала себя. Подбегала к домам, но никто её не слышал. Казалось, будто всё население вымерло. Нигде ни у кого не горел свет, не лаяли собаки. Ей чудилась погоня. Она чувствовала, что Упырь где-то рядом и, если не бежит за ней, то уж точно кружит где-то в воздухе. Девушка бежала, и в страхе не чувствовала ни усталости, ни течения времени. Но вдруг вдалеке за лесом стала меркнуть утренняя заря. Затем прокричали первые петухи. Начинался рассвет - и утомлённая ночным приключением девушка увидела очертания родного дома. Да только не того, где она выросла в семье с дедом и бабкой, а того, из которого её забрали после смерти родителей, и где дед Олег самостоятельно заколотил двери и окна. Но этим утром, дом не был закрыт. Прокричали вторые петухи - и растерянная, испуганная Кристина вбежала домой, где всё показалось ей до боли знакомым, и где мирно спали старик со старухою.

Без сил девушка упала на перину, но по понятным причинам не могла уснуть. Прокричали третьи петухи, но родные не просыпались. Спустя какое-то время Кристина услышала лёгкое шарканье. Кто-то медленно и тихо крался в её комнату. В страхе Кристина подумала, что это Упырь пришёл её убивать или насильничать, а то и всё сразу. Она зажмурилась и стала во весь голос читать молитву, что несколько её успокоило. Открыв глаза, она увидела в дверях свою глухонемую бабушку, что-то говорившую ей на языке жестов. Девушка мигом вскочила с постели и обняла бабку. Силой вырвавшись из внученькиных объятий жестами старуха поинтересовалась «Что, Кристиночка, видала того молодца?». Внучка судорожно закивала, и путано ответила, что «да, мол видела, бабушка», но от подробностей их «свидания» наотрез отказалась распространяться.

Весь день Кристина была сама не своя. Она ходила по дому, не находя себе места. Всё валилось из её рук. Несмотря на пережитый ночью стресс, она не теряла самообладания и судорожно думала, что ей делать с этой информацией, и как теперь поступить и к кому обратиться как за защитой, так и за психологической помощью. К вечеру пришло осознание, что надо пойти развеяться. А куда? На вечеринку? А если он там? Дома не было сил оставаться. Всё же она оказалась здесь впервые с момента рождения, а старики же не заметили разницы.

Как стало смеркаться, в девичьей горнице появился дед и громогласно произнёс:
– СТУПАЙ, ВНУЧЕНЬКА ДОРОГАЯ, ПОИГРАЙ, ПОКА МОЛОДА! – а из-за спины старика выглядывала глухонемая бабка, загадочно улыбающаяся и потакающе кивавшая, будто слышала, что сказал её супруг.

Итак, скрепя сердце, отправилась Кристина на мероприятие. Вошла в горницу, а нечистый уж там. Вновь началась круговерть – игры, пляски, смех. Кристина весь вечер простояла у стены сама не своя, но девки рядом и не обращают внимания на такую метаморфозу в поведении своей подруги. Стала вечеринка подходить к концу и потянулся народ к выходу – по домам расходиться. До того весь вечер не обращавший на Кристину никакого внимания нечистый подходит к ней и говорит:
– Кристина, дорогуша, поди, проводи меня.

Девушка, как увидела его, вся затряслась, двух слов связать не может. Стоит как вкопанная, нейдёт. Боится. Тут аккурат все девки-подруги как накинутся на несчастную:
Что же это с тобой, Кристина? Али захворала, али застыдилася? Не будь дурой – ступай, проводи же добра молодца!

Будучи от природы человеком ведомым, Кристина уступила на уговоры. Да и к тому же все в округе знали радушие и гостеприимство жителей посёлка, соответственно: отказать, значит подпортить репутацию своего ПГТ. Нечего делать, пошла – а там, что Бог даст!

Только отошли они на почтительное расстояние, чтобы их не было слышно, как нечистый давай девушку спрашивать:
Кристина, дорогуша, меня терзают смутные сомнения. Интересно, а ходила ли ты вчера к старой заброшенной церкви, что вот у вас здесь на окраине стоит?
Н-н-н-е-т... С чего ты взял?
Ну как тебе сказать. Может, ты не будешь мне врать, что не ходила? Допустим, что ты всё же ходила. И, предположим, что могла видеть, чем я там занимался. Видела?
Н-н-н-е-е-е-т. – чуть не плача ответила Кристина.
Что я могу на это ответить? В таком случае завтра твой дед помрёт! – сказал это нечистый, да и исчез в тот же момент.

Вернулась Кристина домой пригорюневши и закручинивши. Грустна и невесела. Ощущалось некое состояние декаданса. Но ничего – помолилась, да и легла спать. Утром девушку разбудила её глухонемая бабка. Изо всех сил старуха мычала и ревела, указывая на их с дедом постель. Кристина продрала глаза и глядь – дед мёртвый лежит. Поплакали, разумеется, над ним, да в гроб положили. Дом в течение дня наполнялся разными людьми. Приходили родственники, бывшие коллеги, ученики. От профсоюза прислали веночек с подписью «Дорогому другу и учителю, Олегу Алиевичу, благодарные члены профсоюза. Спи спокойно». К вечеру бабка к попу поехала, организовывать похороны, да согласовывать панихиду. Осталась Кристина одна дома: сидит и каждого шороха боится. Страшно ей одной дома.
– Дай, – думает себе, – пойду к подругам. Хули мне? Не жили богато – нехуй и начинать.

Приходит Кристина к подругам, а там во всю шум, гам, пляски, веселье. Разумеется, и нечистый присутствовал на вечеринке. Как увидели все бледное лицо девушки, так и музыка перестала звучать и все как-то неловко замолчали.
– Здравствуй, Кристина! От чего ты так не весела? – спрашивают её девицы.
Какое уж тут веселье? Дед у меня помер! – навзрыд ответила девушка. – в деревне ж живём, не чужие люди друг другу всё-таки. Обычно новости пулей распространяются, а вы сидите-пердите только, да бухате! Тьфу!
Ах, бедная-бедная девочка-сиротушка! Ну что же, жизнь продолжается. Помянем старика-то.

Таким образом, вечеринка в корне поменяла свой вектор и превратилась в поминки. Все как-то обступили Кристину, горевали и тужили вместе с ней. Грустил и он, проклятый, будто и не его вовсе дело. Стало дело к ночи клониться, стали люди расходиться. И, разумеется, уже по традиции подходит нечистый к девушке и  говорит:
– Кристина, душа моя, сочувствую вашей утрате. Но, не проводишь ли ты меня?

Девушка уж пуще прежнего в отказ пустилась. Говорит:
– Уважаемый, ты тут уже не первый день, а село у нас не сказать что прям большое! Ну можно уже было запомнить что тут и где находится! Чай не маленький уже молодец-то! Это же ещё надо умудриться, чтобы заблудиться в наших-то краях!
– Кристин, мы, конечно, всё понимаем и скорбим вместе с тобой по твоей утрате, но, что ты – маленькая что ли? Чего ты в самом деле боишься? Проводи же нашего дорогого гостя! – накинулись на девушку все её подруги.

Ну и на этот раз не смогла Кристина перечить мнению большинства. Вышли они с нечистым на улицу, вновь отошли на безопасное расстояние и давай он ей докучать с расспросами.
Кристин, а, Кристин, скажи пожалуйста, была ты давеча у заброшенной церкви?
Нет! – в этот раз твёрдо ответила девушка.
Может быть, ты всё же ошибаешься. И ты была возле церкви и видела чем я там занимался?
Нет! Нет! Нет!
В таком случае, Кристина, завтра твоя бабка помрёт. – сказал это нечистый и в ту же секунду взял и исчез.

Вернулась Кристина домой пуще прежнего печальная. Помолилась, легла спать. Поутру проснулась – бабка лежит в постели, глаза открыты и не дышит. Проплакала Кристина Весь день. Приходили, конечно, и бабкины родственники и местное районное объединение инвалидов прислало своего представителя. Приехал тщедушный и хлюпенький чинуша, повздыхал над телом покойной, попричитал, произнёс сухую и казённую речь по бумажке, дал девушке немного денег в конверте, да был таков. Стало вечереть и боится Кристина одна с мёртвой бабкой одна оставаться. Решила она вновь к подругам отправиться.
Етить-колотить, Кристина! Что с тобой?! Да на тебе же лица нет! – с порога накинулись на неё девки.
Да какое моё веселье, родные. Вчера дед помер, а сегодня бабка следом за ним отправилась.
Какая-то чёрная полоса над тобой нависла, бедная, ты несчастная! – стали все сожалеть.

Так и прошёл вечер в очередных поминках и безо всякого веселия. Разумеется, в очередной раз и нечистый присутствовал на поминках. Больше всех убивался над кристинушкиным горем, да проявлял максимальное и незаурядное участие. Поминки закончились и стал народ расходиться, а ненаш-то тут как тут. Снова надо ему, чтобы девушка его проводила. Кристина поняла, что в сложившейся обстановке отпираться просто бессмысленно, поэтому молча пошла провожать навязчивого кавалера. Лишь только отошли они, так упырь снова давай приставать со своим вопросом:
Скажи же мне, женщина, была ли ты аккурат как несколько дней назад у старой церкви?

Молчит Кристина в ответ.
Ты, если не хочешь отвечать, то так и скажи! – не унимается нечистый.

Опять молчит девушка.
Так и будем в молчанку играть по-твоему? Скажи, ты видела, что я в церкви делал? А?

Вновь ответа не последовало.
Что ж, Кристина, значит, завтра ввечеру сама помрёшь! – выпалил это упырь и испарился будто и не было его.

Закручинилась Кристиночка, нос повесила, отправилась к подругам, где и переночевала. Утром встала и за голову схватилась: что делать-то ей Богу?! Вдруг она вспомнила, что из родных осталась у неё прабабка – старая-старая, слепая-прислепая. Жила она автономно в избушке на краю села и даже ближе к лесу, чем к людям. Была она знахаркой, да ведуньей. Ходили к ней иногда местные девки по вопросам зачатия, например, или погадать. В общем была у этой бабы-Мани сомнительная репутация колдуньи. Кристина подумала-погадала, да и решила отправиться ко своей родственнице. «Чай не чужие люди. Авось, прабабка присоветует чего?» – подумала девушка.

Тяжело открылась дверь в прабабкино обиталище. Кристину обдал так называемый запах старости и гниения. Под ноги девушке бросился чёрный кот. В полутьме помещения в углу под образами едва различимо виделся грузный силуэт старухи. Произошло небольшое замешательство – всё же Кристина никогда не была здесь ранее и, несмотря на родство, никогда не контактировала со своей родственницей ранее. Набравшись смелости, девушка робко произнесла:
Ну здравствуй, бабушка.
Ооо какие люди! Здравствуй, внучка! Как Бог милует? Что дед с бабкой? – по-молодецки бодро поприветствовала старуха в ответ. И не скажешь, что оной уже сто седьмой год пошёл.

Всхлипнула Кристина, да молвила в ответ:
– Померли намедни, бабушка! – а далее поведала прабабушке обо всех тех событиях, что с нею произошли.

Молча старуха выслушала Кристину, а затем, несколько поразмыслив и сказала:
Ох и горемычная же ты моя! Вот угораздило же тебя спутаться с нечистой силой! Да ты не робей! Где наша не пропадала? Значиться так: ступай скорее к попу, да проси его, что ежели ты помрёшь, то надо, чтобы вырыли у тебя под порогом яму, да несли бы тебя из избы не в двери, а протащили бы вот так вот своеобразно через то отверстие. – тут Кристина открыла было рот, чтобы спросить, но бабка резко оборвала её. – Не перебивай! Ещё, кстати, попроси, чтобы похоронили тебя не на кладбище, а на перекрёстке за селом, где асфальтированная дорога пересекается с грунтовой. Всё это очень важно!

И побежала теперь Кристина через всё село к попу, где слёзно просила его и умоляла сделать всё именно так, как ей наказала прабабка и как бы всё это странно не звучало. Поп выслушал, задумался, почесал бороду, но за денежное вознаграждение всё же согласился несколько нарушить погребальный канон. А сама Кристина воротилась домой, где уже стоял гроб, так как ввиду двух скоропостижно скончавшихся членов её семьи, два были купленными, а третий достался, так сказать, «в подарок», со словами представителя подрядной организации, что дескать «продадите, если, к сожалению, не пригодится». В общем, как в воду глядел. Увидела Кристина свой гроб, залезла в него, а он ей как раз. Будто с неё мерки и снимали. И только она, значит, легла, как тот же час и померла. Вечером проходил мимо Сирожка – искал повода снова клинья свои к Кристине подбить, да посочувствовать её утрате. И так он уже вторые сутки по посёлку ходил, а зазнобы своей видом не видывал. Он вошёл к ней без стука и тут же увидел, что лежит она в гробу мёртвая. Для пущей ясности решил, конечно, проверить – так и есть: пульс отсутствует, да и сама холодная. Расстроился он и пошёл сообщать куда надо, о постигшей их село невосполнимой утрате.

На следующий день поп, оптимизируя процессы, предал всех троих земле. Деда с бабкой похоронил как это исстари делали в тех краях согласно требованиям захоронения успоших, а вот с Кристиной поступил достаточно нетрадиционно, а так, как она сама просила и на вопросительные взгляды друзей и коллег отвечал, что такова последняя воля покойной и это «в любом случае лучше, чем как бусурманы сжигать, а потом прах в вазу класть или, как помните, гармониста нашего Витьку хоронили. Он же ирод начитался нехристь скандинавской мифологии, да потребовал, чтоб хоронили его как викинга в ладье и на реке.». Паства особо не возражала. Ему, попу, всё же виднее – учёный человек как-никак и даже в Городе один раз бывал. А то не нашего ума дело, в общем, как хоронить-то. Таким образом, вынесли Кристину под порогом, да и схоронили с миром на раздорожье.

И вроде бы на этом месте и сказочке конец, да не тут-то было. Прошли годы - и в скором времени случилось в тех краях одному депутатскому сыну проезжать мимо кристиновой могилы. Он смотрит – а на той могиле растёт чудесный цветок, какого он никогда и не видывал. Говорит сынок этот своему помощнику:
– Дементий, поди, да вырой мне тот цветок с корнем. Привезём домой и посадим в горшке. Пусть у нас цвести будет.

Цветок Дементию не давался - и вот они уже вдвоём с депутатским сыном на силу вырыли этот цветок, отвезли домой, посадили в муравленый горшок, поставили на подоконник и сидят чай пьют, да на растение любуются. Начал цветок расти пуще прежнего, красоваться и по комнате разрастаться. Однажды ночью Дементию не спалось. Вышел он по малой нужде, да проходя мимо комнаты с цветком, диву дался и глазам своим не поверил. Глядь помощник - а цветок сам собой зашатался, да как упал с ветки на пол – и обратился красной девицей! Несомненно, цветок был, конечно, хорош, но девица, однако, оказалась ещё лучше, если такое сравнение вообще возможно. И пошла себе девица по комнатам, раздобыла себе разных кушаньев, да напитков, после чего наелась-напилась, а как кончила, так ни с того ни с сего ударилась об пол и вернулась в прежнее своё агрегатное состояние, то есть, вновь обернулась цветком, поднялась на подоконник - и села на веточку будто и не было ничего в самом деле.

На другой день рассказал Дементий депутатскому сыну о том, какое чудо ему в ночи привиделось. Сын депутатский сначала побранил своего помощника, ведь давеча ели они грибной суп и мало ли ему там чего причудилось, окаянному. Потом, конечно, он остыл, подумал и молвил Дементию:
Ах, Дементий, разиня ты, простофиля! Что ж ты меня не разбудил? Нынешнюю ночь станем мы с тобой вдвоём караулить!

Сказано – сделано. Наступила ночь. Упали на округу сумерки. Все спят, только депутатский сын с помощником не спят – ждут-дожидаются. Ровно в полночь как по сигналу цветок начал совершать колебательные движения, задрожал, зашевелился, да начал с места на место перелетать, после чего резко упал на пол и явилась ожидающим красная девица. Вновь она достала себе кушаньев, да напитков и села трапезничать. Депутатский сын не выдержал, выскочил, схватил её за руки белые и повёл в свои покои. Ведёт и не может на неё налюбоваться, на красоту её наглядеться. Утром он и говорит отцу да матери:
Дорогие мои родители, позвольте мне жениться, ибо я внезапно нашёл себе невесту.

Родители возражать не стали, а Кристина, так звали новообретённую невесту и говорит:
Я, несомненно, пойду за тебя, Сын Депутатский, но только с тем уговором, что мы с тобой на четырёхлетний срок воздержимся от посещения церкви.
Ну как я могу устоять пред тобой, дорогая моя Кристиночка! – ответил сын депутата – будь по твоему. Государство у нас всё равно светское. Как-нибудь да проживём.

И вот живут они себе не тужат и год, и два, и даже за это время сына себе прижили. Однажды понаехали к ним гости. Погуляли, выпили, закусили, да стали каждый хвалиться своими жёнами: у одного хороша, а у другого ещё лучше.
Вы, гости дорогие, как хотите, – молвит хозяин, – а лучше, краше и круче моей супруги ну абсолютно никого на всём белом свете нету!
Хороша, да некрещёна! – хором завопили гости.
Да как так-то?
Так известно почему – она у тебя в церковь не ходит! А как же традиционные ценности, родной?

Речи такие показались счастливому мужу до боли обидными, и вот он дождался ближайшего воскресенья, ворвался в женину комнату сам не свой и велел Кристине наряжаться к обедне.
И знать ничего не хочу! Позоришь меня перед людьми! А мне, знаешь ли, не нужны репутационные издержки! Сейчас же будь готова!


Собрались они и отправились в местную церковь. Муж входит и ничего не видит. Церковь как церковь. И люди так же. Всё в порядке вещей. Но лишь Кристина переступила порог церкви - как вдруг увидела сидящего на окне своего старого знакомого нечистого упыря.
Ба! Так ты вот она! Вспомни-ка, Кристина старое: была ли ты ночью у церкви?
Нет!
А, может видела, чем я там занимался?
Нет!
Что ж, в таком случае, мы продолжим с тобой нашу игру и завтра у тебя и муж и сын помрут!

Кристина бросилась бегом из церкви к старой своей прабабушке. Прибежала сама не своя, бросилась в ноги старухе и всё как на духу рассказала. Прабабушку абсолютно не возмутило чудесное воскрешение правнучки. Она лишь дала Кристине в одном пузырьке святой воды, да ещё один шкалик воды живущей. Также старуха наказала, как и что нужно делать. На другой день вернулась Кристина домой - а у неё и муж и сын померли. Стоит девица над их телами, да плачет горькими слезами. Нечего делать – пора хоронить. Собрался народ честной на гражданскую панихиду, стоит Кристина в центре большого зала в превеликом трауре, да принимает соболезнования. Тут из толпы подходит к ней нечистый и говорит:
– Кристин, ну сколько я уже буду спрашивать? Скажи пожалуйста, была ли ты у церкви в тот день?
– Да. Была.

Упырь заулыбался.
– А видала, чем я занимался, да?
– Мёртвого жрал, да ****! – только лишь сказала это Кристина, да как плеснёт на нечистого святою водою – он как заверещит, зашипит. Шум гам поднялся, а Кристина другой рукой как взбрызнет живущей водой на тела мужа и сына – так они тотчас и ожили. Нечистый же, которого окатили святою водою, обратился в Сирожку, которого оживший депутатский сын приказал четвертовать за психотеррор, творимый на протяжение долгого времени над его супругою. Затем взял он Кристину за руку - и вместо собственных поминок закатили они пир горой - и с той поры не знали ни горя, ни разлуки, а жили вместе долго и счастливо. Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец.