Где Окинский караул по Крапоткину, там он и в 1916

Кропоткин – это русский князь, офицер для особых поручений при иркутском губернаторе, автор географических открытий и редких карт Сибири и, даже, лидер партии анархистов в революционной Росии 1917 года. Но с нашим городком Зима его связывает лишь путешествие через Восточные Саяны поперёк горного хребта с юга на север, в ходе которого, двигаясь по горам вдоль русла Оки, он провёл топографическую съёмку местности и нанёс её на карту. Дело было в 1865 году, когда молодой и горячий Кропоткин исполнял особое поручение найти в истоках Оки водопады выше Ниагарского. Круг поиска водопадов ограничивался фрагментом карты «Десятивёрстная карта уездов Иркутской губернии 1916 года», что над текстом. Эта карта уместна здесь потому что – это последняя карта Иркутской губернии в дореволюционной России. На ней обозначено село Окинское, о котором Кропоткин в отчёте про водопадную экспедицию написал, что Окинский караул – это старая казачья застава с покосившимся палисадом и обветшавшими казармой, церковью и несколькими жилыми домами семейных казаков. А через полста лет Окинское, таки, обозначено значком «крепость» и находится там же, где указал её координаты князь-путешественник – в четырёх верстах выше по течению Оки от устья реки Жомболок. В этом устье князь Кропоткин осматривал местный водопад, который стал его полным разочарованием. Водопад был сезонным и только в половодье, ревущий поток, ворочая валуны, заполнял пересыхающее русло и обрушивался с двадцатиметровой высоты. Так что, Кропоткин увидел только отвесную скалу и «чашу», выбитую водным потоком, у её подножия. На современной спутниковой карте, там так и написано – водопад Сайлаг. А на фрагменте карты 1916 года, Сайлик – это отдельная речка, впадающая в Оку за Жомболоком, чуть ниже по течению. Водопад-приведение – это не то, о чем мог написать в своем отчёте офицер для особых поручений. На поисковую экспедицию были дадены казённые деньги, и «выбросить их на ветер» ответственный дворянин Кропоткин не мог. Да и стыдно было перед казаком, отправленным сопровождать амбициозного офицера. Сначала, он обратился к лидерам местных бурятских родов, кочевавших по долинам рек Тисса, Сенца и Жомболок, которым предложил помочь ему сплавиться по Оке на плоту, или лодке к Сараму. Так, он мог отчитаться о том, что проплыл вдоль всей горной Оки поперёк Восточно-Саянского хребта и, если там какие-то водопады есть, то он точно на них-бы наткнулся. Но буряты не согласились угробить государственного чиновника ни за какие деньги. У них были весомые аргументы. Каждую зиму, к ним приезжали родственники из деревни оседлых бурят, что в тридцати километрах от села Зиминского. Деревня называлась Корноты, а её жители, домашнего скота держали мало, но усердно занимались земледелием. Выращивали зерно ржи, пшеницы, овса и разную овощь огородную. Когда лёд на Оке становился крепким, корнотские земледельцы везли бурятским горцам муку, чтобы было из чего жарить саламату. Ещё, овёс для лошадей. Ну, может быть, ещё солёных огурчиков и квашеной капустки на десерт, чтобы закусывать поставляемую тем же маршрутом водку с Троицкого винокуренного завода. Да и сами жители Саянских гор заключали брачные союзы с оседлыми бурятами и ездили в Корноты к ним в гости. А по пути никаких водопадов не встречали. Но от казённых экспедиционных денег эти жители окинского побережья отказываться не стали, и после пышного приёма, оказанного Кропоткину, порешили отправить сопроводить верного служебному долгу князя двух местных горных следопытов. Так они прошли по горным перевалам, местами вдоль Оки, местами вдоль её притоков – сначала форсировав Оку с левого берега ниже по течению от Окинского караула, а затем с правого берега к устьям речек Билюнек. В результате – вышли в долину к Сараму, а оттуда к селу Зиминскому, через Корноты. Кроме сообщения о двух несущественных водопадах, отчёт дополнился описанием быта кочевых жителей гор, корнотских оседлых бурят и русских ямщиков, паромщиков, крестьян и купцов, проживавших в селе при впадении реки Зимы в Оку. Это благодаря кропотливому труду князя Кропоткина, зафиксировавшему на бумаге  топографию горной Оки, описавшему растительный мир саянской тайги и жителей, населявших в 1865 году окинские берега от её истоков до слияния Оки с Зимой, мы имеем документ, на который можно опираться, используя факты зафиксированные в нём. А значит - мы имеем эксклюзивный исторический  материал, ведь в те времена, никому и в голову не приходило, что через сто шестьдесят лет, местным жителям будет интересно узнать подробности о тех, кто тогда населял эти земли. Но вернёмся к фрагменту карты, который мне показался интересным. Что там ещё привлекательного с точки зрения современности. От верховий Оки, к Окинскому, пунктиром, обозначена дорога. Напротив казачьего поселения, она перемещается с правого берега на левый. Значит, в ещё в 1916 году там была паромная переправа. Представляете паромную переправу на горной реке? А ведь, на ней, в любую погоду, с 1728 года, переправлялись русские казаки и казачий разъезд скакал на встречу бурятским пограничникам, дислоцирующимся в районе древней крепости Нарын-Хара, что в устье речки Хойто-Гарган. В устье правого притока Оки, с гордым названием Орлик, караулы съезжались, обменивались информацией о происшествиях на охраняемой территории и возвращались на свои заставы. Речка Орлик на карте 1916 года есть, но нет современной столицы Окинского района Бурятии с одноимённым названием. Тогда, оседлых бурятских поселений в верховьях Оки не было, и буряты кочевали, в своё удовольствие, где вздумается, перевозя юрты и нехитрый скарб к перспективным пастбищам. А в двадцатом веке цивилизация пришла и в горы, и советские жители горной саянской тайги стали летать по делам на самолётах. Думаете, я шучу? В районе бывшего Окинского караула был построен аэродром для малой авиации. Он и сейчас отображается на некоторых спутниковых картах, как аэропорт «Ока», хотя, с приходом сюда демократии 90-х, от аэропорта осталось только название. А от Окинского и названия не осталось. Сейчас, этот населённый пункт называется Саяны.  Это исторический факт, а вот озеро Бурсак – это историческая тайна. По крайней мере, для меня. В дословном переводе «бурса» - это «карман, кошелёк». А применялось оно на практике, как общежитие при «семинарии», где учащиеся находились на полном обеспечении питанием, жильём и получали бесплатное образование. «Бурсаками» же назывались  семинаристы, или другие учащиеся, получавшие образование за счёт государственной казны. Что же это выходит? На берегах горного озера было построено училище православных церковнослужителей? Ведь, не могло же само озеро жить в общежитии при семинарии. Или название как-то связано с кошельком, или карманом? Но, тогда, оно называлось бы «Бурса». А то, что озеро находилось на содержании у церкви, или государства – это не совместимо с реальностью. Но совместимо с реальностью точное место расположения Окинского караула, которое указал князь Кропоткин на вычерченной им лично карте  «Карта южной половины Восточной Сибири, части Монголии, Манчжурии и Сахалина» (1873 год). Правда, масштаб его карты такой, что речку Жомболок он обозначил, но название не подписал. А на карте 1916 года, что над этим текстом, даже видно, что Жомболок, своими истоками, накапливает воду в озере «кошельке» (или «кармане). И уже истекая из озера Бурсака, устремляется к Оке, по пути (во время наводнений) сбрасывая лишнюю воду через резервное русло с водопадом.