Отражения

Ночью прошёл дождь. Под моим балконом на крыше магазина образовалась лужа, от бортика до бортика, как зеркало для туч.
Сначала отражалось в ней только голубое небо. А вскоре появились и первые тучки.
Летят, болтают о чём-то, о своём, о девичьем. Над лужей-зеркалом остановились. Глядятся в отражение. Поправляют белые кудряшки на голове.
-Ночной зефир был очень мил, - говорит одна.
-А бриз позвал меня в круиз, - сообщает другая.
Солнце выглянуло над домами и зарумянило щечки у проказниц.
Они поправили причёски и были таковы.
Выплыла на небо растрёпанная тучка с маленькой тучкою за ручку.
Летела, торопилась. Волокла малышку за собой. А над зеркалом всё-таки задержалась.
Ветерок норовил оторвать маленькую тучку от большой и пустить в свободный полёт.
-Не хочу я в садик, мама!
Подкрашивая пухлые губки солнечными лучами, большая тучка отвечала:
-Будь послушным, милый мальчик.
Заберу тебя пораньше.
И полетели дальше.
Утренний холодок развеялся. Стало теплее.
Небо наполнилось тучками более тучными, тоже не отказывающими себе в удовольствии глянуть на своё отражение в зеркале на крыше магазина под моим балконом.
Прилетела толстушка с двумя сумками в руках. Сдунула прядку волос с лица, - на причёсывание не хватало времени. Вся в делах. Только её и видели.
Солнце уже поднялось так высоко, что лужа под моим балконом зеркалила, пускала зайчики, искрилось.
Тучка-собачка в небе гонялась за зайчиком и тявкала. Тучка лаяла самым натуральным образом. Да быть такого не может, чтобы туча лаяла. – думал я. Туча разве что громом могла разразиться, да и то не такая пушистая. Ответ был прост. Оказывается, мой сосед вышел во двор погулять со своей голосистой таксой.
Показалось в отражении зеркальной лужи облако-рояль. Ему-то зачем прихорашиваться. И без того само совершенство. Ветер проносил его над моей головой. А за ним поспевала пианистка в широком платье. Летела вдогонку за инструментом - беглецом. Ноту она, что ли, неверную на нём взяла. Обиделся рояль как самовар в сказке «Федорино горе». Нерадивой пианистке было не до разглядывания себя в зеркале. Только их и видели.
Показалась в небе стая ворон.
Каркали, ссорились на лету. Треск стоял хоть уши затыкай. И зеркало под моим балконом словно бы треснуло от их грая. Словно кто-то стеклорезом прошёлся по моему зеркалу. Белая рассыпчатая трещина бежала от края до края. Я глазам своим не верил. Головой повертел, чтобы наваждение стряхнуть. Ну, конечно же! Оказывается просто во мне воображение разыгралось от вороньего карканья. Трещина была не что иное как след от реактивного самолёта высоко в небе. Вот уж не ожидал, что и стальной птице захочется посмотреть на себя в луже под моим балконом, - столько своих отражений видела в реках, морях и озёрах. Так нет же, и в моё зеркало заглянула.
Вдруг облако из-за крыши  соседнего дома поднялось, будто большая белая кошка метнулась за самолётом. Я глядел, захваченный этой небесной охотой, и вдруг почувствовал толчок под локоть.
Это моя кошка Фаня вспрыгнула на тумбочку и тоже глядит в отражение в луже на крыше магазина. Тоже не в силах глаз оторвать от самолётика на белой верёвочке. До неба ей не достать. А под балконом – один прыжок и «мышка» наша. Лапки подбирает, напружинивается. Я едва успел её схватить.
Самолёт за верёвочку словно полог приволок, - город накрыло тяжёлым синим мороком. Стало темно. Последнее, что мы с Фаней увидели в отражении под балконом – золотистую змейку. Юркнула змейка и исчезла. За ней Фаня и не подумала броситься, а прижалась ко мне, залезла подмышку.
Тут мир поколебался от грохота. Пошёл дождь. Наше зеркало рассыпалось на мелкие кусочки.
Мы в окно глядели на дождь. Ничего интересного.
Ночью я вышел на балкон, взяв на руки Фаню, чтобы она лапки не замочила.
В небе мерцали звезды.
А под нами в водном зеркале на крыше магазина купались созвездия Большой Медведицы и Гончего пса, Зайца и Лебедя, Рака и Скорпиона.
Все они отражались и в глазах моей кошки.