Мраморный ангел

Сиреневым майским вечером, прогуливаясь по заброшенному кладбищу, я встретил мраморного ангела, высеченного старым скульптором, должно быть, три века тому назад. О том гласила могильная табличка, полустёртая лаской дождя. Я прочёл её, раздвинув плети колкого плюща, чуть оцарапав пальцы, напоив землю, хранящую прах, каплей: Марк Энклерсон, известный в узких кругах, покоился здесь.

И капли было достаточно, чтобы ангел заговорил.

Полусонно в бликах свечного пламени описывая пером силуэт, я услышал:

- Что есть суть копирования природы твоею рукой?

И тогда сжёг альбом. Ибо суть – сохранение тленного. Нетленным предложил стать Марк Энклерсон. И тогда время заранее стало невластно.

- Ты должен испить кровь трёх одной ночью, и принести мне в жертву чёрную птицу. Тогда я стану молиться о тебе, ты – повторять, и, может быть, Он услышит нас, - заключил мраморный ангел.

И тогда я испил кровь трёх следующей ночью.

Я не убил их.

Я попросил о помощи общество поэтов-мистиков, сославшись на необходимость получения особенного опыта для написания глав нового романа.

И они были яро согласны.

Испив, я изловил чёрную курицу, ибо вороньи сети, поставленные утром, оставались пусты ночью, а я не хотел ждать.

И за час до рассвета я вернулся к ангелу Марка Энклерсона.

- Руби голову чёрной птицы и кропи алым белый камень, - сказал ангел, и я подчинился.

Касаясь мрамора, кровь кипела, и поднималась к небу алым паром. Я стал на колени, и стал вторить слова молитвы, произносимой ангелом Марка Энклерсона.

И он заключил:

- Теперь рой землю руками, и ляг, и укройся ветвями плюща, и будь до заката со мной, а когда воссияют звёзды, мы станем вместе судить и вершить.

И я подчинился.

Сиреневый вечер сменил жаркий полдень спустя целую вечность, проведённую в размышлении. Отбросив с сторону колкие ветви плюща, я встал и воскликнул:

- Я вечен!

- Ты вечен, да, - рассыпался смех за спиною.

Поэт-незнакомец, искавший особенный опыт для написания глав нового романа, был безудержно счастлив, когда я гнал его кладбищем, берегом и узкими переулками, сжимая плети плюща в руках. И муза смеялась с ним, вторя:

- Как прост и наивен ты, друг! Марк Энклерсон бы никогда не стал говорить с тобой чрез мраморного ангела: бессмертный не лежит в могиле и не ждёт, пока писатель каплю крови даст ему на ужин. Как ты смешон!

Я долго восстанавливал альбом. И в чём-то даже превзошёл прошедшего себя: был больше реалист и меньше глуп.

Всё так: бессмертный бы не стал меня там ждать.