Банда двух

В одном самом обычном городе, в самой обычной панельной девятиэтажке жили два брата-близнеца — Тим и Том. На первый взгляд они были неотличимы: оба рыжие, веснушчатые, с вечно ободранными коленками и хитрым прищуром зеленых глаз. Но была у них одна крошечная деталь-тайна. У Тима на левой щеке, прямо под ухом, притаилась родинка в форме полумесяца. А у Тома точно такая же родинка сидела на правой щеке.

Этой тайной владели только они двое, их старый кот Бублик и бабушка, которая утверждала, что различает их по запаху компота. Родители давно сдались и просто махали рукой: «Эй, банда! Ужинать!»

В школе № 42 братья учились в пятом классе, и именно там начался Великий Переполох. Учительница математики, строгая Маргарита Степановна, терпеть не могла подсказок.
— К доске пойдет… — она водила пальцем по журналу, близоруко щурясь сквозь очки. — Пойдет… Тим !
Тим побелел как мел. Он ничего не знал про биссектрисы.
Но за секунду до этого Тим успел незаметно дернуть брата за рукав. Они переглянулись, кивнули друг другу, и к учительскому столу шагнул Том.

Пока он мялся у доски, пытаясь изобразить треугольник, похожий на помятую шляпу, Тим сидел за партой и беззвучно шевелил губами, рисуя формулы в воздухе. Том лишь слегка поворачивал голову, считывая невидимые знаки.
— Ну что же вы.., — вздохнула Маргарита Степановна и обернулась к доске. Том торопливо дописывал абсолютно правильно решенную задачу.
-Однако...- растерянно произнесла учительница, внимательно вглядываясь в решение. - Ну хорошо, садись на место.
Том сел, а через минуту из-за соседней парты уже тянул руку Тим, чтобы ответить на дополнительный вопрос. В результате в журнале красовались две аккуратные четверки. Братья торжествующе хлопнули ладонями под столом. Это было начало их бесконечной игры.

Вскоре школьные шалости им наскучили. Одно дело — поменяться местами на физкультуре, пока учитель свистит в другой конец зала, и совсем другое — настоящее приключение.

Однажды утром, когда родители ушли на работу, а будильник еще сладко спал, мальчики обнаружили на антресолях старую дедушкину карту. Она пахла пылью, чернилами и дальними странствиями. На ней корявым почерком было выведено: «Здесь живут Пыльные Гномы, ворующие забытые вторые носки».
— Спорим, это не шутка? — загорелся Тим.
— Ставлю свой водяной пистолет против твоего бутерброда, что найдем их логово! — отозвался Том.

Они собрались за пять минут. Рюкзаки набили сухарями, фонариками и зачем-то мотком бельевой веревки.
— Стоп, — вдруг остановился Тим в прихожей. — Кто сегодня я?
— Ты — правый полумесяц, — уверенно заявил Том, ткнув себя в правую щеку. — Значит, идешь впереди. Я страхую тыл.

Лес начинался сразу за кольцевой дорогой. Старый сосняк встретил их запахом хвои и таинственным шорохом. Мальчишки углублялись все дальше, меняясь ролями каждые полчаса, чтобы никому не было обидно идти сзади и отмахиваться от комаров.
— Теперь ты главный следопыт! — командовал Том.
— Нет, теперь ты! У тебя ботинки чище! — спорил Тим.

К обеду они так насменялись главными, левыми и правыми сторонами, что окончательно потеряли нить. Солнце спряталось за плотные кроны, стало сумрачно и жутковато.
— Кажется, мы заблудились, — дрогнувшим голосом сказал тот, кто в этот момент был Тимом (по крайней мере, ему казалось, что он Тим).
— Не дрейфь, братишка, — бодро ответил второй, поправляя рюкзак. — Мы же одно целое. Если один потеряется, второй найдет.

И тут кусты позади затрещали. Из зарослей малины вылезло нечто. Оно было ростом с первоклассника, заросшее седым мхом вместо бороды, а вместо носа у него торчала огромная еловая шишка. Одето существо было в жилетку, сшитую из десятка разных носков.
— Попались, человеки! — пробасило оно. — Вы топтали мою грибницу! И испортили мой запас сушеных подберезовиков! А ещё уничтожили мои любимые мухоморы! - Чудовище затряслось от негодования.
Это был Лешак Михалыч — местный хранитель леса, которого мальчишки раньше видели только на картинках в сказках.

Братья замерли. Тот, кто стоял ближе к Лешаку, икнул:
— Дяденька леший, мы не хотели. Мы вообще-то один человек. Ну почти...
— Знаю я вас, баламутов, — Лешак погрозил кривым суком. — Небось, опять местами меняетесь, чтоб родителей дурить? За это я вас сейчас заставлю сортировать мои запасы!

Следующие три часа стали для братьев настоящей пыткой. Лешак привел их в свою землянку, где вдоль стен стояли банки с вареньем из мухоморов и висели гирлянды из потерянных варежек.
— Вот гора одиноких носков, — указал он на огромный пыльный тюк. — Разбирайте. Парные направо, непарные — мне на заплатки и одежду. И попробуйте перепутать!

Тим (тот, который думал, что он Тим) схватил синий носок в полоску.
— Нашел! — крикнул он. — Есть пара!
Том метнулся к нему, заглянул внутрь и разочарованно протянул:
— Эх ты. Это же левый. А нам нужен правый.
— Сам ты правый! — огрызнулся первый. — Смотри лучше! Родинка моя где? Слева? Значит, я Тим, и я нашел правильный носок!
— Да какая разница, кто из нас Тим, если носок левый! — вспылил второй. — Дай сюда!

Они начали толкаться над горой белья, путаясь в собственных именах.
— Я Тим!
— Нет, я!
— Отдай, это мое печенье!
— Оно общее, обжора!

Лешак смотрел на эту возню, уперев руки в боки, а потом вдруг захохотал так, что с потолка посыпалась труха.
— Ох, уморили! — прохрипел он, вытирая слезу мшавой лапой. — Сто лет живу, а такого цирка не видал. Вы ж сами себя запутали! Ладно уж, горе-путешественники. Так и быть, провожу вас домой. Только условие: всю дорогу идете строго за мной, держась за руки, и рта не открываете. Иначе превращу вас в две одинаковые еловые шишки!

Он связал мальчиков своей длинной сухой лианой, перекинул тюк с рассортированными носками через плечо и потопал сквозь чащу. Идти, держась за руки, было ужасно стыдно, но спорить с Лешаком, размахивающим огромным посохом, не хотелось. По пути Лешак бурчал себе под нос:
— Вечно вы, люди, всё усложняете. Два тела, одна душа на двоих, а туда же — делите, кто главнее. Главное, чтобы совесть была общая, да дружба крепкая. А остальное приложится.

Когда впереди показались огоньки городских окон, Лешак развязал лиану, крякнул и растворился в стволе старой березы, оставив после себя лишь запах сырой земли и ту самую банку варенья из мухоморов, которую втихаря сунул в рюкзак Тому (или Тиму).

Дома их ждал грандиозный скандал. Оказалось, что пропажу заметили еще днем. Мама пила валерьянку, папа обзванивал морги и больницы, а бабушка крестилась на иконы.
— Где вы были?! — налетела мама с объятиями. — Я чуть с ума не сошла!
— Мы клад искали, — честно признался тот, у кого во рту таяло хвойное послевкусие страха. — И познакомились с Лешим. Он просил передать привет и вот…
Он достал банку с бледно-зеленой жижей.
Мама посмотрела на банку, потом на абсолютно идентичных сыновей, которые синхронно пожали плечами, и устало опустилась на табурет.
— Марш мыться, исследователи. Банку я выброшу. И чтобы духу вашего не было в лесу без взрослых!

Вечером, лежа в своих кроватях, братья долго молчали. Первым не выдержал Том:
— Слушай… А мы хоть поняли, кто из нас настоящий Тим, а кто Том, когда вернулись?
Тот, к кому он обращался, задумчиво почесал левую щеку. Потом правую. Родинок нигде не было. Лесная грязь смылась вместе со всеми приметами.
— Понятия не имею, — сонно зевнул он. — А какая разница? Мы же завтра снова местами поменяемся.
— Точно, — согласился второй и выключил ночник. — Вот бы контрольную по математике одну на двоих писать заставили. Это было бы круто! Но там ведь имена спрашивают.
— Напишем «Брат», — пробормотал первый, засыпая. — Математика — наука точная, лишнего имени не потребует.

На следующий день в школе случился новый переполох. Когда Маргарита Степановна спросила фамилию того, кто отвечал у доски, мальчик твердо ответил:
— Брат.
— Какой еще брат? Фамилия твоя как?
— Просто Брат. Нас же двое, значит, мы — семья. Логично?
Весь класс грохнул от смеха, а учительница впервые за десять лет работы растерянно сняла очки и принялась их протирать, глядя на двух совершенно одинаковых сорванцов, которые улыбались ей абсолютно идентичными зелеными глазами.