Северный крест 2

— Мы попытались выпустить из лабораторий Конго новый, агрессивный штамм лихорадки Эбола. Мы рассчитывали, что этот вирус, растворяющий внутренние органы за трое суток, выкосит половину континента. Но из-за жары и изоляции деревень вспышки тухнут сами по себе, не успевая добраться до крупных городов! Чтобы исправить ситуацию, я лично отдал приказы полевым командирам начать новые, максимально жестокие гражданские войны. Мы гоним подростков на убой на алмазные шахты, мы тотально травим пресные водоёмы промышленной химией и ртутью, заставляя людей пить яд... Но их рождаемость всё равно перекрывает наши графики захоронений! Они плодятся быстрее, чем работают наши карательные отряды!
Слуги - кролики испуганно заверещали, чувствуя, как закипает ярость верховного ящера, а Ковалев в своей засаде за стеллажом прижал ладонь к губам, чтобы его не вырвало от этого хладнокровного людоедского отчёта. Его команде так же было не по себе, но никто не посмел издать крика, хотя внутри каждого ревели сирены.
Анунак с презрением отвернулся от пернатого богомола и уставился на третий экран. На нём, вальяжно откинувшись в кресле, сидело рогатое европейское существо с абсолютно чёрными глазами, бережно поправляя манжеты своего камзола.

— Теперь ты, Старый Свет, — прошипел Анунак, и его хвост с глухим стуком ударил по металлу. — Твои отчёты выглядят жалко. Твои подданные всё ещё держатся за свои жизни. Почему рождаемость в Европе не упала до абсолютного нуля?

Рогатый аристократ холодно улыбнулся, обнажив острые зубы, и заговорил со зловещим, вкрадчивым акцентом:

— Повелитель, вы недооцениваете тонкость нашей работы. В отличие от грубых методов моих коллег из Америки и Африки, мы уничтожаем человеческий скот изнутри — ментально. Мы нанесли сокрушительный удар по их главному фундаменту — институту семьи. Через подконтрольные нам медиа, социальные сети и систему образования мы превратили традиционную семью в символ отсталости. Мы внедрили моду на абсолютный эгоизм и чайлдфри. Результат идеален: миллионы молодых европейцев теперь искренне презирают саму мысль о продолжении рода, предпочитая вымирать в одиночестве.

Существо в камзоле приблизило лицо к объективу, и его чёрные глаза блеснули:

— Более того, мы успешно легализовали капсулы принудительной эвтаназии по всей Европе. Под видом «гуманной заботы о ментальном здоровье» мы массово утилизируем стариков, инвалидов и просто уставших от депрессии людей, превратив это в прибыльный конвейер смерти. А для тех, кто всё ещё пытается бороться, у нас готов финальный аккорд: наши химические заводы тотально фильтруют водопроводную воду и детское питание, добавляя туда скрытые гормоны стерилизации. Мужская активность в Европе упала на семьдесят процентов. Они бесплодны, повелитель! Они стареют и умирают без единого выстрела. Нам нужно лишь немного времени, чтобы европейские города превратились в пустые бетонные склепы.

Слуги - кролики у основания пентаграммы заверещали от восторга, а Миллер, зажатый между металлическими стойками стеллажа, почувствовал, как от этого ледяного, математически точного плана уничтожения человечества по его спине пробежал смертельный холод.
Глаза верховного Анунака налились холодным неоновым светом, когда он перевёл взгляд на экран, транслирующий сигнал из Азии. Там, в полумраке подземного укрытия, лениво шевелил кольцами огромный человекоподобный шершень, чей панцирь отливал ядовитым жёлтым блеском.

— Азия! — зловеще прошипел ящер. — Самый перенаселённый сектор планеты. Ваша биомасса растёт вопреки всем моим директивам! Почему ваши мегаполисы до сих пор задыхаются от количества людей?
Шершень издал сухой, вибрирующий стрёкот своими зубами - жвалами и заговорил монотонным, жужжащим голосом:

— Мой повелитель... Азиатский улей невероятно огромен, но мы давим его системно. Наш главный инструмент — это управляемая нищета и тотальный цифровой концлагерь. В крупнейших азиатских агломерациях мы внедрили систему социального рейтинга. Мы полностью контролируем каждый вздох раба: один неверный шаг — и человек лишается доступа к еде, медицине и деньгам, тихо погибая в изоляции. Люди там превращены в бесправных биороботов, которые работают по четырнадцать часов в сутки на износ, умирая от инсультов и истощения прямо на заводах.
Шершень расправил свои прозрачные перепончатые крылья, и на мониторе замелькали жуткие графики:

— Мы искусственно создаём дефицит пресной воды, перекрывая русла великих рек плотинами, и провоцируем масштабный голод. Чтобы ускорить утилизацию, мы точечно тестируем в трущобах новые виды лучевого и микроволнового оружия под видом развёртывания гражданских сетей связи. Радиационный фон в крупных городах незаметно выжигает репродуктивную систему миллионов женщин. Да, их всё ещё много, но это лишь иллюзия жизни: этот рой уже заражён изнутри, их генофонд сломан, а средняя продолжительность жизни в промышленных зонах упала до сорока лет. Они выгорают как спички, повелитель!

Слуги - кролики забились в экстазе, шурша лапами по металлу, а Джонс в своём укрытии за стеллажом почувствовал, как портативный дозиметр в его кармане начал едва заметно, предупреждающе вибрировать, фиксируя резкий всплеск статической энергии в зале.
Верховный Анунак медленно развернулся к последнему, самому изолированному монитору. Из тёмного кадра, связывающего полярный бункер с подземными лабиринтами под Сиднеем, на него смотрел покрытый длинными острыми иглами дикобраз с пугающе осмысленным, холодным человеческим лицом.

— Ну и финальный сектор. Австралия и Океания, — прошипел ящер, и его голубые глаза сверкнули в лунном свете. — Самый изолированный загон нашей фермы. Чем ты порадуешь меня, Дикобраз?

Существо на экране глухо и зловеще зарычало, его иглы на спине зашевелились, и он заговорил низким, хриплым человеческим голосом:

— Повелитель, на нашем изолированном полигоне мы довели концепцию уничтожения до абсолюта. Австралия стала идеальной чашкой Петри для испытания климатического оружия. Мы полностью контролируем погоду над этим континентом. По нашему приказу искусственная экстремальная засуха сменяется масштабными рукотворными лесными пожарами, которые за раз выжигают миллионы гектаров вместе с фермерскими хозяйствами, инфраструктурой и городами. Мы уничтожаем их продовольственную безопасность под корень.
Дикобраз приблизился к камере, обнажив человеческие зубы в жутком оскале:

— Но это лишь внешняя часть. В Океании мы запустили проект «Островной изоляции». Под видом защиты от выдуманных нами угроз мы превратили целые островные государства в закрытые резервации, полностью отрезав их от мировых поставок. Мы тестируем на них новые психотропные препараты, массово добавляя их в сухие пайки гуманитарной помощи. Эти вещества подавляют волю к жизни и вызывают вспышки немотивированной агрессии. Люди на этих островах буквально истребляют друг друга сами, изнутри, без нашего прямого вмешательства. Весь континент заперт в этой климатической и психологической ловушке. Выхода у них нет.

Слуги - кролики замерли, благоговейно припав головами к полу, а Борисов за стеллажом с мензурками, с замиранием сердца вслушивался во весь этот заговор, вытирая катившийся пот со лба. Все континенты отчитались, и судьба человечества была полностью предрешена.

Когда последний из наместников замолчал, в зале повисла тяжёлая, звенящая тишина Взгляд верховного Анунака сделался ледяным. Его чешуйчатый хвост с такой силой хлестнул по металлическому настилу, что полярники за стеллажом невольно вжали головы в плечи. Из скрытых динамиков вырвался яростный, свистящий рёв, от которого задрожали стёкла мензурок.

— Жалкие черви! — Анунак обвёл яростным взором притихшие экраны правителей. — Вы называете это успехом? Вы гордитесь своими жалкими графиками? Мне не нужны ваши оправдания, мне нужны результаты! Вы расслабились в своём сытом владычестве, а человеческое стадо все еще смеет надеяться на будущее. Пора включить тиски на максимум. Затянуть гайки до предела. Слушайте мои новые директивы!
Ящер сделал шаг вперёд, и кроваво-красный свет пентаграммы мрачными бликами отразился на его влажной коже.

— Вшивайте хаос в их ДНК! — зашипел он, в упор глядя на бледную морду американского паука. — Стирайте границы, открывайте миграционные шлюзы настежь. Сталкивайте тварей лбами, поощряйте межрасовые конфликты и агрессивные волнения. Наводните их города приезжими, сделайте их жестокими, неприкасаемыми для закона. Пусть они убивают друг друга на улицах средь бела дня! А если кто-то посмеет противостоять этому, хоть каким – то образом — кидайте их в тюрьмы, отбирайте у них все нажитое имущество, унижайте и топчите их жалкое достоинство.
Он резко развернулся к рогатому существу в камзоле:

— Уничтожьте их дух! Растопчите саму концепцию
святости и традиций Старого Света. Лишите их веры в завтрашний день. Человек без бога и без надежды на будущее — это просто испуганный скот, готовый покорно идти на убой. А для тотального отупления — спустите им ещё больше технологий! Перегрузите их примитивный мозг искусственным интеллектом, гаджетами и бесконечным потоком цифрового мусора. Пусть молодёжь полностью ослепнет от цифровой зависимости. Заприте их в видеоиграх и заточите социальных сетях. Заставьте каждого выкладывать свои фото, выставлять жизнь напоказ, превращая это в новую норму. Пусть они тупеют с телефонами в руках!
Ящер приблизился к экрану Азии, его рот хищно задвигался:

— Выкашивайте их новыми болезнями! И обязательно дайте им иллюзию спасения. Пусть ваши медиа наперебой кричат о новых вакцинах. Но вакцины, которые вы им скормите, должны работать строго наоборот! Сделайте их бомбой замедленного действия. Пусть они разрушают иммунитет, провоцируют скрытые патологии и делают людей абсолютно беззащитными перед любым новым вирусом. А чтобы они не расслаблялись — пора напомнить им о силе природы. Запустите климатические триггеры. Устройте в Японии такое цунами, которое смоет их хвалёную инфраструктуру в океан за несколько минут!
Анунак замолчал, его голубые глаза бешено пульсировали, отражаясь в хрустальных колбах.

— Наша главная цель — вывернуть их реальность наизнанку! — прошипел он в динамики свой финальный приговор. — Все неправильное отныне должно стать правильным. Порок — добродетелью. Ложь — истиной. Уродство — красотой. Пусть они сами, своими руками разрушают себя изнутри, думая, что эволюционируют. И горе вам, если к следующему большому лунному циклу Земля не умоется кровью! Теперь мы увидимся, когда Марс будет в Водолее.  Ступайте!
Все твари в экран показали свои перстни, каждый из которых выделялся своим особым мистическим знаком. Экраны по периметру зала мгновенно погасли. Пять слуг - кроликов синхронно рухнули ниц, утыкаясь носами в багровый металл.
Поднявшись в полный рост, кролики зазвонили в колокольчики и высоко над головой Анунака с тяжёлым, глухим лязгом захлопнулся круглый стальной люк, мгновенно отрезав зал от бледного света полной Луны. Кроваво-красное сияние выжженных на подиуме символов начало стремительно блекнуть. Секунда за секундой геометрические линии пентаграммы затухали, пока полностью не растворились в кромешной тьме, оставив бункер в полумраке.

Двое кроликов аккуратно подхватили с пола тяжёлую красно - чёрную ритуальную мантию и плавным, отточенным движением накинули её на костлявые плечи своего господина. Главный ящер скрыл под капюшоном свои светящиеся голубые глаза, а длинный чешуйчатый хвост исчез под дорогим расшитым подолом.
Вся процессия медленно развернулась спиной к стеллажам. Семеня лапами, белые помощники последовали за своим вожаком, и безмолвно удалилась обратно в чёрный провал нижнего технологического туннеля. Звук их влажных, размеренных шагов постепенно затих в глубине недр айсберга, оставив полярников наедине с полумраком и жуткой правдой о судьбе Большого Мира.

Только когда последний шорох шагов ящера окончательно растворился в недрах нижнего туннеля, Ковалев позволил себе сделать первый глубокий вдох. Его сердце колотилось о рёбра с такой силой, что казалось, этот стук должен был выдать их в пустом зале.

— Всё... ушли, — сиплым, сорванным шёпотом произнёс Борисов, первым выбираясь из узкого пространства между бетонной стеной и железным стеллажом. Его руки, испачканные пылью с мензурок, дрожали.
Следом за ним на цыпочках вышли Ковалев, Миллер и Джонс. Четверо взрослых, закалённых полярников стояли посреди погрузившегося во тьму бункера, глядя на остывающий металлический подиум. Никто не решался включить налобные фонари. В этой глухой полярной темноте они физически ощущали себя песчинками, которые случайно заглянули за ширму мироздания и увидели истинное, уродливое лицо правителей Земли.

— Вы... вы слышали, что они говорили? — Миллер схватился за голову, его голос срывался на истерику. — Вирусы, Голливуд, мигранты, цунами... Они же просто уничтожают нас как тараканов. Весь наш мир — это просто чертова ферма!

— Тихо! Прекратить панику! — Ковалев наотмашь схватил Миллера за плечо, силой возвращая его в реальность. — Сейчас главное выбраться отсюда. Джонс, включай прибор. Связывайся с ледоколом. Нам нужно убираться из этой Арктики на максимальном ходу.
Джонс судорожно нажал на кнопку аварийного локатора, как внезапно под высоким бетонным потолком с глухим щелчком вспыхнул ровный, стерильно - белый свет, мгновенно залив весь зал и заставив полярников зажмуриться от неожиданности.
Не успели они прийти в себя, как из боковых проходов их плотным кольцом окружили странные существа. Это были прямоходящие гуманоиды, пугающе похожие на гладких антропоморфных дельфинов, а их лоснящаяся кожа была покрыта крупными черно-белыми пятнами, как у коров.

— Назад! Не подходи! — дико закричал Борисов.

Охваченные паникой и страхом перед неизвестностью, исследователи кинулись к стеллажу. Они начали лихорадочно хватать стеклянные колбы, мензурки и швырять их в наступающих монстров. Одна из массивных хрустальных бутылей, запущенная  Ковалевым, с глухим треском врезалась прямо в голову ведущему гуманоиду, разбив ему висок и из раны хлынула густая жидкость. Однако существа даже не шелохнулись. Пострадавший дельфин лишь спокойно вытер рану рукой похожей на плавник. Вместо агрессии дельфин спокойным и даже дружелюбным голосом сказал:

— Пожалуйста, успокойтесь. Не нужно переживать. Мы здесь исключительно по поручению нашего хозяина и никому из вас не причиним боли. Опустите стекло.
Кое-как, тяжело дыша и прижимаясь спинами к стене, полярники начали опускать руки. Этот мягкий, ласковый голос действительно заставил их панику утихнуть.
Старший гуманоид вежливо склонил разбитую пятнистую голову и снова обратился к замершей четверке:

— Вот и хорошо, что вы нас послушали. А теперь, пожалуйста, следуйте за нами к хозяину. Верховный Анунак уже ждет вас в своей приемной.

Под конвоем пятнистых дельфинов четвёрка полярников двинулась вперёд. Они шли по длинному коридору, который уходил глубоко в недра ледяного туннеля. Стены здесь больше не напоминали сырой бетон бункера — они были выполнены из гладкого, матово-чёрного полимера, который мягко поглощал свет редких неоновых ламп. Исследователи шли в полном молчании, каждый продумывал дальнейший план побега, на всякий случай.
В конце коридора автоматическая монолитная дверь бесшумно разъехалась в стороны, и конвоиры жестом пригласили полярников войти внутрь. Они оказались в просторной приёмной. В самом центре зала, в массивном высоком кресле из тёмного, неизвестного металла, восседал верховный Анунак. Без своей красно - чёрной мантии, в естественном виде, его высокая фигура рептилоида выглядела ещё более устрашающе, а длинный змеиный хвост лениво обвивал основание металлического трона.
Ящер медленно поднял руку с длинными когтями и сделал едва заметный жест. Пятнистые слуги мгновенно повиновались приказу и сделав поклон, -  удалились из приёмной, оставив полярников один на один со скрытым правителем Земли. Тяжёлая полимерная дверь за ними наглухо захлопнулась.
Анунак повернул голову, и его бездонные голубые глаза без зрачков в упор уставились на испуганную четвёрку. Его сухой, свистящий, но теперь спокойный голос, который эхом отозвался прямо в головах мужчин:

— Садитесь.

Он указал когтем на четыре строгих металлических стула, которые стояли ровным рядом прямо перед его массивным креслом. Ковалев, Джонс, Миллер и Борисов, переглянулись, после чего медленно двинулись вперёд и опустились на сидения, чувствуя себя приговорёнными к казни перед лицом этого древнего чудовища.

Верховный Анунак слегка подался вперёд, и стальные когти его лап со скрежетом скользнули по подлокотникам кресла. Его сухой, свистящий голос зазвучал с почти человеческими интонациями горькой иронии:

— Вы думали, что я вас не заметил за этим ржавым хламом? Я знал, что вы в зале, с первой секунды вашего спуска. Но я не мог прервать саммит. Полная Луна находилась в зените, а её свет — это единственный стабильный мост для прямой квантовой связи с другими континентами. Межпланетарная бюрократия требует пунктуальности.

Ящер тяжело вздохнул, и его длинный чешуйчатый хвост раздражённо мотнулся по полу. Он перевёл свой голубой взгляд на Ковалева, а затем на Джонса, и в его голосе прорезалось искреннее, глубокое презрение:

— Но больше всего меня поражаете вы. Люди. Раса, которая мнит себя венцом эволюции. Вы — профессиональная полярная экспедиция, учёные, исследователи! Вы случайно натыкаетесь на величайшую тайну в истории вашей цивилизации, проникаете в древнейший технологический бункер планеты... и что вы делаете? Вы просто стоите и хлопаете глазами. У вас с собой нет ни одной профессиональной камеры, ни одного тепловизора высокой чёткости, ни одного сканера частот! Вы даже не догадались зафиксировать пентаграмму или сфотографировать хотя бы один экран с правителями Мира. Вы пришли на порог истины с пустыми руками, как глупые дети. Как мне прикажете работать с таким неэффективным биоматериалом?

Ковалев и Миллер растерянно переглянулись. Этот неожиданный разнос за отсутствие научной аппаратуры посреди оккультного инопланетного бункера окончательно выбил их из колеи.

Верховный Анунак брезгливо откинулся на спинку своего массивного кресла. Кончик его змеиного хвоста лениво скользнул по полу, выбивая тихий металлический перестук.

— Ладно, так и быть! Что ещё я мог ожидать от людей, кроме невежества? Вы — самая жалкая, слепая и ограниченная цивилизация из всех, что мне приходилось курировать на этой ферме.

Миллер, чьё лицо всё ещё оставалось бледным от пережитого ужаса, вдруг нервно сглотнул. Какая-то глубинная национальная гордость перевесила панику, и он, уставившись в пол, едва слышно прошептал:

— А мы... мы, американцы, были на Луне. В шестьдесят девятом, и после.

Грубый, клокочущий звук вырвался изо рта ящера. Анунак запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался. Это был страшный, леденящий душу смех.

—  Где?... На Луне? — рептилоид резко подался вперёд, и его светящиеся голубые глаза оказались в паре метров от лица американца. — Вы нигде не были и биологически не могли там быть. Наш радиационный и частотный купол вокруг этой планеты не пропустит ни одину вашу консервную банку, который вы называете космическим кораблём. Всё, что вы видели — это трансляция из наших голливудских павильонов, которую мы сами вам и спустили для поднятия вашего дурацкого эго.

— Но позвольте! — неожиданно подал голос Борисов, качнувшись на своём стуле. — Советские спутники и радиолокационные базы  зафиксировали и телеметрию, и весь полёт Аполлона на Луну! Наша наука это подтвердила!

Анунак медленно повернул голову к Борисову, только в его голубых глазах сияло пламя спокойствия.