Лучший друг

 Я работал на границе. Нет, не между государствами или странами. Эта граница была между здешним и тамошним миром — миром загробным и живым. Работа не была пыльной, но оставалась странной. Каждый день я сопровождал сотню душ на ту сторону. Такой себе Харон современного разлива.

 Чтобы вы не спрашивали сразу, скажу: души не выглядят как полупрозрачные человечки. Скорее это сгустки энергии разных цветов. По ним мы определяем основную эмоцию призрака: голубой — грусть, желтый — радость, красный — бегите кто куда! Самые неприятные — зеленые. Они привязываются, мешают всю смену, пока наконец не успокоятся и не перейдут дальше. Пару раз я видел черных призраков. Те прятались по углам, не желая быть найденными. Странные ребятки. То ли не хотели покидать этот мир, то ли пытались что-то доделать.

 Все началось не так давно. Однажды по всей Земле прошла странная волна. Техника замерла, засбоила, а потом вновь вернулась в норму. Ученые говорили о вспышке на Солнце или изменении атмосферного поля — я не запоминал. Для меня это был просто белый шум. Но вскоре по всем городам и странам пошли сообщения о мигающих образах, меняющих цвет. Сначала думали — игра света. Потом ученые каким-то образом выяснили их истинную природу, даже взяли образцы. И теперь мы живем в новой реальности, работаем на новых работах, уживаемся с новыми существами.

 О них до сих пор известно мало, но уже поняли: если не сопровождать их на ту сторону, их становится так много, что они мешают ходу жизни. Они останавливают автомобили, заражают людей странными болезнями, глушат связь. А те, что слишком долго остаются, злятся и начинают вредить намеренно — обрушают электросети в больницах и школах, вызывают аварии, доводят людей до сердечных приступов. Страшные твари.

 Поэтому я удивился, когда один из облачков белого цвета привязался ко мне. Такого цвета я еще не видел. И в должностных инструкциях про них ничего не было. Я привел его к воротам, переправил на самый верхний этаж. Но он не хотел уходить — шел за мной хвостиком, словно щенок.

 Так продолжалось несколько дней. Он начал менять цвет, но не как все. Его оттенок стал бледно-фиолетовым. Я советовался с коллегами, они лишь разводили руками: «Подожди немного, само пройдет». Но я не чувствовал от него давления или холода. Наоборот — со временем он стал кем-то вроде моего друга. Я назвал его Пуфик и разговаривал с ним в самые одинокие вечера.

 Каждое утро он просыпался в моей комнате и шел за мной весь день. Я не знал, питается ли он чем-то, нужна ли ему вода или сон. Но мне, одинокому парню, было приятно ощущать, что у меня кто-то есть. На работе Пуфик стоял за моей спиной и следил за другими призраками, будто охранял меня. Руководство никак не реагировало. Иногда я даже думал, что никто, кроме меня, его не видит.

 Работа оставалась скучной и рутинной. Единственной радостью был Пуфик. С ним можно было поговорить. Только последние пару дней другие призраки стали странно себя вести рядом с ним. Я решил, что они чего-то испугались. Но что может быть страшного в милом Пуфике?

 Мое милое привидение стало постепенно персиковым. Совсем необычная окраска. Словно Пуфик очеловечивался. Я решил, что мои разговоры помогают ему вспомнить свою жизнь.

 Но последние дни я чувствовал себя все хуже. Странная болезнь: нет температуры, нет озноба, но сильная слабость, темнеет в глазах, если резко встать. Будто силы заканчиваются. Каждое утро просыпаюсь разбитым, к ночи еле дохожу до кровати.

 Прошла неделя, и мое лицо посерело. Глаза потеряли цвет и блеск. В волосах появилась седина. А мне едва тридцать! Я сходил к врачу, он проверил анализы и только пожал плечами: «Отдохните дома, может, само пройдет».

 Единственной радостью в карантине был Пуфик. Он расцветал на глазах. Я все чаще с ним говорил. Откладывал ему еду, и он научился есть. Его цвет теперь стал похож на человеческую кожу, сочный, живой — как у молодой девушки после отдыха. Я восхищался: каким он стал под моим влиянием. Он был моим лучшим и единственным другом.

 — «Нас» больше нет. Я — это ты. А ты можешь за меня отправляться в этот никчемный потусторонний мир, — Пуфик впервые заговорил, отрастив рот. Прямо как у меня!

 Я коснулся своего лица — моего рта не было. Только стянутая кожа. Хотел закричать, но и зубы, и язык исчезли. На Пуфике тем временем вырос нос, волосы — только не седые, а как в мои лучшие годы.

 — Прости, братишка. Выживает сильнейший. И это явно не ты, — сказал Пуфик, превращаясь по деталям в меня: руки, ноги, тело, глаза.

 Я перестал что-либо видеть. Лишь бесконечная темнота, из которой даже век не открыть.

 — И каково тебе быть безмозглым и безглазым существом? Неприятно, да? — продолжал он.

 Я почувствовал, как тело стало легким. Мысли улетучились. Я поднялся над кроватью, где лежал совсем недавно.

 — Спасибо, что накормил меня своей сущностью. Удачи тебе на той стороне выжить, — последнее, что я услышал.

 Потом звуки распались. Остались только чувства. Холод. Ветер. Голубой! Тянет туда. Человек. Красный! Почему красный? Красный! Красный!

Sep 27.25