Всяк сверчок

Всяк сверчок

Сергей получил очередь на флюорографию. В регистратуре спросили, какое время ему удобнее. Были очереди на 14-28, на 14-32 и так далее, через четыре минуты каждая. Он взял на время 14-28.

«Вот как славно! – подумал он. – Очень удобно! Не надо сидеть в длинной очереди и ждать, время указано с точностью до минуты! Очень удобно, молодцы регистратура».


Пришёл он к нужному кабинету за четыре минуты до назначенного срока. У дверей уже сидел десяток пациентов.

«Наверное, немного запоздал врач, – подумал Сергей. – Если у них на одного человека заложено по четыре минуты, то ждать придётся сорок минут! Ведь, наверное, это все, у кого очередь раньше, чем у меня?»

Но на всякий случай он поинтересовался, с каким временем сейчас зашёл тот, кого принимают.

– А здесь живая очередь, – ответил пожилой мужчина с недобрым лицом. – Вот за женщиной будете.

 – Но ведь выдавали талончики со временем? – удивился Сергей. – Почему же живая очередь?

– А так сложилось, – ответила дама, на которую указал мужчина. – Занимайте за мной, последним будете.

– А по времени – тут ерунда какая-то сложилась! – добавил мужчина с неприветливым лицом. – У меня, например, на 15-30, у дамы вообще на 15-42, так что же нам всем ждать этого времени что ли?

–  У вас на 15-30, так вы бы и пришли к 15-30, – возразил Сергей. – А у меня на 14-28.

– Да слышали мы уже, слышали! – ответила дама. – Пришёл, баламутит тут всех! Без него было тихо и спокойно.

– Охота ему скандалить, вот и скандалит, – согласился мужчина с неприветливым лицом.

– Да уж, – поддакнула девушка в очках.

– Да вы не беспокойтесь, врач быстро принимает, – прокомментировала ситуацию сухонькая старушка. – Всех примет.

«Примет-то примет, но ждать целый час я как-то не готов, имея на руках очередь с точностью до минуты, – подумал Сергей. – Надо бы всё-таки выяснить, почему эта самая «живая» очередь?»

Вскоре стало ясно, почему возникла задержка. У врача на приёме был сильно и громко кашляющий полноватый пожилой мужчина в сопровождении такой же, но не кашляющей женщины. Ранее из кабинета доносились их возбуждённые голоса, а начатый там диалог они продолжали и в коридоре. Оказывается, им во что бы то ни стало надо было получить результаты уже сегодня, хотя полагалось получать её в регистратуре на следующее утро. Вот они и выясняли, насколько это возможно. Попутно оба изложили врачу всю историю своей болезни, по-видимому, со времён молодости. Врач объясняла, что она вообще-то не лечащий врач, не терапевт, что её дело – флюорография, и что на скорость получения результатов она никак не может повлиять. Но эти разговоры отнимали много времени, ибо врач была достаточно интеллигентная и просто сказать: «Выйдете и не мешайте работать» она не могла. Воспитание не позволяло.

– Всё-таки если давали очередь со временем, надо бы это соблюдать, – возразил Сергей как можно мягче, но стараясь быть убедительным.

– Сказано же вам, что живая очередь, что вы всех баламутите? – настаивал мужчина.

– Но ведь есть талон, документ со временем, – продолжил свою мысль Сергей. – Это же для нашего с вами удобства. Зачем приходить за час до назначенного времени и организовывать вашу «живую очередь», когда всё расписано? Вы в самолёт тоже будете садиться по трамвайному праву, кто первый пришёл, тот и занял лучшие места? И в театре, и в кино давайте будем так, кто первый пришёл, тот и прав? Для чего тогда очереди со временем?

– Да успокойтесь вы уже, мужчина! – вновь вмешалась дама. – Вот неугомонный! Скандалист, прости господи!

Как раз в это время врач вышла и тут же скрылась за дверями соседнего кабинета.

«Когда будет обратно идти, спрошу её, – решил Сергей. – Всё-таки странно как-то!»

Врач, действительно, скоро вернулась.

– Скажите, пожалуйста, всё-таки здесь по времени принимают, или живая очередь? – спросил Сергей.

– А мне без разницы, сами разбирайтесь, – ответила врач. – Видите, что тут творится?

И она скрылась в своём кабинете. Прошло уже десять минут, а из кабинета никто не выходил.

«Если так долго движется очередь, то это на два с половиной часа! – подумал Сергей. – Надо всё-таки выяснить, в чём дело».

– Скажите, а есть тут кто-то, у кого очередь раньше, чем на 14-28? – спросил он.

– У меня на 14-24 и моя очередь подошла, так что я пойду сейчас, – сказала бойкая старушка.

– Конечно, идите, раз у вас время раньше, – согласился Сергей.

Вскоре старушка попала в кабинет.

Сергей терпеливо ждал, когда старушка выйдет. Едва она вышла, врач сказала: «Следующий» и юркая девушка заскочила в кабинет.

«Если у старушки была очередь на 14-24, а у меня на 14-28, почему эта девушка туда вошла? – подумал Сергей. – Этак я и правда буду ждать два с половиной часа!»

И тогда Сергей обратился к другой девушке, которая уже подобралась к дверям, явно намереваясь войти следующей.

– А у вас на какое время? – спросил он.

– Вот достал уже всех с этим временем! – возмутился мужчина с неприветливым лицом.

– У меня на 14-32, – ответила девушка.

– Значит, пойдёте за мной и можете никого не пускать из тех, у кого очередь на время после вашего, – сказал Сергей и решительно подвинулся ближе к двери кабинета.

– Да не буяньте вы здесь, всех уже выбесили со своим временем! – вдруг закричала дама с очередью на 15-42. – Если вам так надо, идите, вас никто не держит! Буянит тут, порядки свои наводит! Принесла же нелёгкая!

Дама уже почти перешла на крик, так что даже мужчина с неприветливым лицом тихонько что-то сказал ей и она дальше продолжала возмущаться намного тише.

Сергей не стал отвечать. Просто, когда врач в очередной раз произнесла так ожидаемое всеми: «Следующий», он решительно встал и зашёл в кабинет.

Флюорографию он прошёл за три минуты. На этом мы оставим Сергея и вернёмся к остальным героям очереди.

Мужчину с сердитым лицом звали Александр Яковлевич. Он был главный бухгалтер. Сегодняшний день у него оказался нерабочим, потому что на предприятии неожиданно отключили воду, что случается не только летом, но летом почему-то вдвое чаще, чем в другие сезоны. Так что директор с обеда всех отпустил домой. И хотя у Александра Яковлевича очередь была на 15-30, он решил пойти на всякий случай пораньше, вдруг удастся скорее пройти процедуру.

Почему он предпочёл прийти раньше на час с лишним в ни на чём необоснованной надежде освободиться на неопределённое время быстрее, то для нас загадка. Он мог бы просто погулять, погода была отличная. Но предпочёл появиться в поликлинике более чем за час до назначенного времени и провести этот час на стульях далеко не самого привлекательного помещения. 

Случилось так, что и пожилая дама, у которой очередь была только на 15-42, тоже оказалась в очереди заранее. Но что греха таить? Случилось это не случайно. Дама была знакомая Александра Яковлевича. Она вышла пораньше просто чтобы прогуляться, у поликлиники был прелестный скверик, где она и нежилась на скамеечке, но, замеченная Александром Яковлевичем, была спрошена о том, какому чудесному случаю он обязан этой встрече с ней. Дама объяснила, оказалось, что им обоим надо в один и тот же кабинет и даже почти в одно и то же время.

– Пойдёмте к кабинету, Марья Тимофеевна, – предложил Александр Яковлевич. – Авось раньше пройдём эту процедуру.

Неведомо нам, по каким причинам остальная очередь подчинилась инициативе Александра Яковлевича, но сложился этот странный порядок, что на время направления все уже перестали обращать внимание и образовалась вместо очереди талончиков эта самая «живая очередь». А поскольку многие из нас являются к назначенному месту и времени чуть заранее, вот и образовалась живая очередь из тех, чьё время ещё не подошло, что и обескуражило Сергея.

Впрочем, о Сергее мы уже можем забыть. Но к этому же самому кабинету подошёл Данила, или просто Даня. Даня был типичным ботаном – робкий, кудрявый, в очках.

Подойдя к кабинету, он робко спросил:

– Извините, вы не подскажите, на какое время сейчас принимает врач на флюорографию?

– Ещё один! – недовольно воскликнул Александр Яковлевич.

– Ходят тут, баламутят всех, скандалят! – присоединилась Марья Тимофеевна.

– Молодой человек, здесь живая очередь! – гневно прокричал Александр Яковлевич. – Живая очередь, понятно? Нам не интересно, какое у вас там на вашей бумазюшке время написано! Кто пришёл первый, тот и первый зайдёт в кабинет, понятно вам? Живая очередь!

– Да ладно, я понял, извините, понял я, – робко ответил Даня и примостился на крайнем стульчике покорно ожидать час или полтора, пока подойдёт его очередь и пока все пациенты попутно с назначенной процедурой зададут врачу все накопившиеся у них в душе вопросы и получат на них детальные разъяснения.

Впрочем, мягкость врача можно понять. Ведь ей за целый день нужно говорить только три фразы: «Вдохнуть и не дышать!», «Дышите» и «Следующий», причём первые две фразы говорит за неё сам аппарат флюорографии. Поэтому врач терпеливо отвечает даже на те вопросы, на которые она отвечать вовсе не обязана, например, на вопросы: «Когда уже кончится эта адская жара?» или «А результаты забирать в регистратуре или у участкового врача, а может быть и там, и там? Или только где-то в одном месте? А с утра – это со скольки? А до скольки? А послезавтра можно? А после послезавтра? А на следующей неделе? А паспорт надо будет предъявлять? А медицинскую страховку? А когда закончится ремонт парадного входа?» и другие столь же мало относящиеся к делу вопросы.

А теперь мы уже можем оставить в покое очередь на флюорографию. Потому что она идёт своим самостийным порядком, то есть «живая очередь», а Дане было сказано: «Всяк сверчок знай свой шесток» в назидание, как бы «упреждающий выстрел в воздух», чтобы он «лёг на землю, накрыл ладонями затылок и не возникал», то есть не вздумал у врача спрашивать, почему сложилась живая очередь, если всем даны талончики с указанием времени.

Сверчок-Даня ожидал-таки час сорок, прежде чем очередь дошла до него, хотя если бы его пустили по записанной очереди, он потратил бы на поход в поликлинику не более десяти минут. Как и все абсолютно посетители. Им всем пришлось ожидать бы не более пяти минут (нормальный люфт во времени) и провести в кабинете не более четырёх минут (нормальный срок, если не задавать лишних вопросов).

На деле же каждый провёл в поликлинике не менее полутора часов, и те, кто пришли заранее, и те, кто пришли к строго назначенному времени.

Такое вот стихийное самоуправление, наиболее неэффективный способ противостояния древних инстинктов научной организации труда и быта.


* * *

На следующий день Александр Яковлевич пришёл на работу, не как обычно, на пять минут раньше, а на целых пятнадцать минут раньше положенного.

Каково же было его удивление, когда он увидел, что на его кресле главного бухгалтера за его рабочим столом сидит уборщица и ведёт неторопливую беседу, по-видимому, с какой-то иногородней своей подругой или родственницей. Честно говоря, разговор, скорее всего был даже международный, и вёлся на языке, который уже почти тридцать пять лет как стал иностранным.

– Здравствуйте, – громко сказал Александр Яковлевич после того, как несколько его красноречивых покашливаний не произвели на уборщицу никакого впечатления.

Уборщица ответила «Здравствуйте» и продолжала свой разговор как ни в чём ни бывало.

– Простите, но это моё место, – сказал Александр Яковлевич.

Но уборщица не обратила никакого внимания на его претензии.

– Ещё раз прошу извинить! – сказал уже более решительно и довольно-таки громко Александр Яковлевич. – Я говорю, что вы заняли моё место!

– Если заняла, то значит, оно уже занято, а вы садитесь на свободные места, – ответила уборщица.

– Как же так?! – возмутился Александр Яковлевич. – Вы понимаете, что вы не можете претендовать на то, что не ваше?

– И не ваше, – отмахнулась уборщица. – Вы не владелец этой организации.

– Но ваша обязанность мыть пол, а моя обязанность руководить бухгалтерией, – выходя из себя прорычал Александр Яковлевич. – Вы что не понимаете, что занимаете чужое место?!

– Что ж такого? – спросила уборщица. – Я сюда раньше пришла. Стул был свободный, стол свободный, телефон свободный. Вот я и пользуюсь им, а если вам тоже надо, то подождите, пока освободится. Здесь живая очередь.

– Да как так? Да почему? Да как вы смеете? – вспылил Александр Яковлевич.

– Сказано же вам, что живая очередь, что вы всех баламутите? –  возмутилась уборщица. – Пришёл, баламутит тут всех! Без него было тихо и спокойно. Всяк сверчок знай свой шесток! Вот неугомонный! Скандалист, прости господи!

В этот момент раздался весёлый смех. У смеявшегося был раскатистый приятный бас. После этого как-то плавно, словно бы из ничего, материализовался импозантный старец с бородой орехового цвета с сединой.

– Прощаю, прощаю, конечно, Мадина Рашидовна, – сказал он. – Ведь я сам это затеял. Ох, ну и славно же! Да, правду про меня говорят, что я – не Тимошка, вижу немножко! А то всё заладили «карма», да «карма»! Нет её, никакой такой вашей кармы!  А я иногда вот так развлекаюсь, да. Ну ладно. Пошутили и будет.

Он достал из внутреннего кармана продолговатый блестящий предмет, а также чёрные очки. Надев очки, он нажал какую-то кнопку на продолговатом предмете, вспыхнула яркая вспышка.

– Дело было так, – сказал благообразный старец. – Вы, Александр Яковлевич, пришли как всегда, без пяти восемь. Мадина Рашидовна, вы уже успели поговорить с сестрой и положили трубку за пять минут до прихода Александра Яковлевича, как всегда. Когда он вошёл, вы извинились, что ещё не закончили мытьё пола, а он сказал, что ничего страшного, у вас есть ещё четыре минуты. Домывайте пол и уходите. А вы, Александр Яковлевич, будете больше уважать порядок, обязательный к соблюдению: не важно, в какой области. Ведь вы слушаетесь сигналов светофора, уважаете места на билетах в самолёт и театр. А отныне вы точно также будете уважать и другие предписания, не столь важные, но сделанные для порядка и удобства всех, такие, например, как очередь в МФЦ или на почту, или время, указанное на талончике к врачу. А ещё, Александр Яковлевич, вы будете уважать других людей даже если не знакомы с ними, и даже если они много младше вас и несколько более скромны, чем вы.

Сказав всё это, бородатый мужчина растворился в воздухе.

– Ой, простите, я ещё не успела домыть пол в вашем кабинете! – сказала уборщица.

– Ничего страшного, у вас ещё четыре минуты, домывайте спокойно, я подожду в коридоре, – ответил Александр Яковлевич.