Твой позывной -2

День давно превратился в ночь. Город почти что стих, только иногда, где-то вдалеке, раздавался скрежет трамваев на повороте, постепенно возвращающихся к месту своей ночёвки; чтобы через считанные часы опять приступить к своим обязанностям.
Пешеходов почти не было, только иногда, какая-нибудь загулявшаяся парочка возвращалась домой, еле шевелила ногами; то ли от усталости, то ли от того, чтобы продлить, хоть на несколько минут, счастье свидания.
Наталья Викторовна сидела у ночного столика совсем без одежды, даже без ночной рубашки, накладывая на лицо ночной крем; иногда кривила лицо то в одну, то в другую сторону, чтобы крем ровнее ложился на кожу.
Она чувствовала нетерпение мужа, и поэтому старалась не затягивать с вечерним ритуалом.
-Долго ты будешь ещё возюкаться? – раздался с кровати голос мужа, который лежал, опиравшись головой об руку, и с нескрываемым удовольствием рассматривал тело супруги.
-Сейчас Виталий, сейчас…
-Что за манера на ночь пачкать лицо всякой дрянью – пусть хоть ночью оно подышит свежим воздухом – не успокаивался Виталий.
-Уже двадцать с лишним лет, ты мне говоришь одно и тоже – проговорила супруга, завершая процесс громкими шлепками ладонями по лицу - что, я за это время подурнела?
-Нет…Даже похорошела…
-Так что, дорогуша, не противоречь сам себе, – с этими словами она подошла к кровати и опустилась к нему в объятия…
Ну хватит целовать – я уже…не могу……Куда повернуться… как ты хочешь…
«Столько лет рядом, а чувство ожидания сближения, и сам этот момент, от этого не притупляется; каждый раз сверкает всё новыми и новыми гранями…
Вот и сейчас тело становится всё невесомее и невесомее; начинает трепетать в каких-то волнах, предвкушая главную, которая, неописуемым удовлетворением накроет весь организм; тогда всё станет не понятным: где тело, душа, мысли; всё смешается в общей круговерти единого наслаждения…»
Она потом ещё долго не отпускала его из своих рук, не давая возможности лечь на своё место; тяжесть его тела придавало ей уверенность в надёжности и непоколебимости их отношений: она готова была всю ночь находиться под ним, не уставая и не тяготясь им: - теперь целуй… - Куда? – Куда хочешь…

Спать не хотелось. Оба лежали с заложенными за голову руками:
-Наташа, что у нас происходит в доме: то ты с заплаканными глазами, Галя нос не высовывает из комнаты, Валю не видно?..
-Валю теперь будем видеть редко - улетела от нас, голубка -вздохнула супруга и всё рассказала о произошедшем в доме.
-Да уж…Дела… А почему бы Вале не привести своего…сюда, к нам?
-Ну, как ты не понимаешь, отец! Галя же здесь!
-Да-да…как это я сам не догадался…Ну, что поделать…Рано или поздно это должно было произойти…Галя, наверное, тоже не задержится…
-Трудно сказать! Столько пережила бедняжка…Теперь, наверное, от парней будет шарахаться.
-…Или наоборот – ударится во все тяжкие…С горя…
-Типун тебе на язык!
-Всё равно - нужно поглядывать…
-Нужно… Чего тебе?
-Всё равно не спим…Вот так…Пошире…Красотулечка моя!
                -
Первые два дня Галя почти не выходила из своей комнаты. Всё было противно: книги, учёба, наряды – чаще всего она валялась на диване; даже было противно подойти к окну и посмотреть в него.
Не хотелось вспоминать прошедшие события: но они с постоянством, навязчиво, всплывали в памяти разными, не связанными друг с другом, эпизодами.
«Как стыдно!.. за чего тебе стыдно…за кого тебе стыдно – за того урода, который сдирал с тебя, дрожа всем телом, одежду?.. Нет, о нём речи быть не может…
Самое главное - стыдно перед Сеней…Почему…ты что, обещала ему любовь до самого гроба?.. Нет!.. Так, за что стыдно…Не обманывай саму себя – Сеня питал к тебе самые, что ни на есть, глубокие чувства…А ты к нему относилась…как относилась?.. как-то несерьёзно…считала ваши отношения как-бы черновиком, который всегда можно будет переписать заново, и, даже, с кем-нибудь другим…
А были ли его чувства ко мне действительно глубокими…- как быстро на Вальку переключился…Значит она не отнеслась к нему, как к черновику; он это сразу же почувствовал…
Не оправдывайся и не дури саму себя - не надо было играть с ним в эту игру…
Видишь, что он в тебя «влюбился» а ты в него - нет: так ушла бы сразу и не морочила ему голову…»
В комнату заглянула мама:
-Галя! Иди поешь чего-нибудь…
-Мам, не хочу…
Мать ничего не сказала и закрыла дверь.
                -
Вечером, уже после работы, к ней в комнату вошёл отец.
Галя кинулась к нему, обняла и, не выдержав, заплакала.
Он её медленно подвёл к дивану, усадил на него, а сам присел рядом:
-Поплакать - тоже хорошо, поплачь; а я пока посижу с тобой рядышком. И ничего не буду у тебя спрашивать - если не хочешь, не говори. Просто я по тебе соскучился и мне хочется побыть с тобой…
Галя обняла отца, прижалась к нему щекой и стала затихать…
Некоторое время молчали.
-Папа! Ты меня не осуждаешь?
-Не понял твоего вопроса: за что я должен тебя осуждать?
-Не знаю…За мою легкомысленность, что-ли…
-За легкомысленность?.. В чём ты её проявила – я не вижу тут ничего такого легкомысленного. Ты что-то обещала своему…парню?
-Нет…
-Видишь… Легкомысленный человек легко даёт обещания и легко их не выполняет. Поэтому, мне кажется; что тут с этим всё нормально.
Но, то, что ты сейчас переживаешь, это говорит о том, что ты не какая-нибудь легкомысленная; а искренняя, настоящая. И это никуда от тебя не денется.
Знаешь, дочка…Дело не в том, что нравишься ты кому – нибудь, или не нравишься, а то, какая ты сама по себе; добрая, умная и честная. А это в жизни – самое главное…
-Мне это всё не помогло…
-У тебя всё ещё впереди - придёт тот момент, когда ты не просто будешь знать о нём, или слышать о нём; ты почувствуешь его своим добрым сердцем. Без всяких слов и движений, ты поймёшь, что вот он наступил тот момент, когда кто-то не может без меня жить, и сделает всё от него зависящее, чтобы ты поверила ему. Тогда твоя жизнь будет безмятежной и счастливой.
-Когда это будет…
-Не успеешь оглянуться!
-Папа! Что мне сейчас делать – я не могу учиться, разговаривать с кем либо, читать…
-Помнишь, когда ты часто переживала по пустякам; потом всё становилось на свои места?
Так будет и в этот раз…Поверь мне – очень скоро наступит то время, когда ты сама будешь с иронией вспоминать свои нынешние переживания!
Сейчас тебе необходимо успокоится и чётко уяснить себе; что вообще ничего не произошло.
-Как «не произошло»: а мой парень? А Валя – теперь с нами не живёт?
-Всё это ерунда! Что потерял твой парень? Он счастлив, и должен благодарить тебя за всё произошедшее.
А Валя… Валя тоже счастлива, что нашла себе человека, который будет заботиться о ней.
И это всё – благодаря тебе! Так что, ты должна не нервничать и не испытывать чувство вины; а испытывать чувство гордости, что у других так всё удачно получилось, благодаря тебе…
Галя стала успокаиваться - слова отца звучали убедительно, и она почувствовала, что неопределённость, чувство вины, неизвестно перед кем, и, неизвестно за что, постепенно уходила от неё.
-Посиди ещё со мной, папочка! Мне так хорошо!
-Я и не собираюсь уходить – мне так приятно гладить твои волосы: как раньше, когда вы с сестрой были маленькими, я часто гладил ваши волосы, а мать глядела на нас со слезами умиления в глазах…
-Ты любишь маму?
-Да!
-Как это – любить человека?
-Ты радуешься с человеком, когда он радуется; или искренне плачешь вместе с ним, когда он плачет; когда тебе доставляет удовольствие делать ему приятное. 
В любых обстоятельствах - ждать встречи с ним… Где бы ты не находился; и, чем бы ни занимался; ты ждёшь встречи с этим человеком; всё время хочется его обнять и, целовать, целовать, целовать.
-Я тоже хочу встретить такого человека…
Встретишь! Обязательно встретишь!
-Я люблю тебя, папа!
— Значит – давай обниматься и целоваться!
Галя всем телом обняла отца и стала целовать его лицо.
В это время Наталья Викторовна приоткрыла дверь и, увидев целующихся, сразу же закрыла.
«Отлил голубушку!»

Отец вышел на кухню и увидев супругу, с деланной строгостью заметил:
-Нехорошо подглядывать, когда меня целует молодая девушка!
-Да, я виновата, и что мне за это будет? —улыбаясь сказала она.
-Что? Вот что! – он обнял счастливую супругу и крепко поцеловал.
-Что и ужинать даже не будем - сразу пойдём?..
-Будем! Только побыстрее…
                -
Остаток этого вечера Галя проводила совсем по-другому, нежели предшествующие: после разговора с отцом у неё постепенно всё возвращалось на место; спокойствие, рассудительность, ответственность за учёбу.
Перед тем, как лечь спать, она приготовила всё к завтрашним занятиям в институте: одежду, учебники, завела будильник.
Она решила про себя, что с завтрашнего дня будет; смиренномудрой, рассудительной, без всяких порывов и без необдуманных решений и поступков.
«Всё должно встать на свои места».
И только перед тем, как совсем уснуть, вспомнила о сестре.
«А Валя сейчас в постели с мужчиной…Молодым мужчиной…»
Но она немного ошибалась; Сене и Вале некогда было ложиться в кровать; они на диване не отпусками друг друга из рук…
                -
Когда, плохо выспавшаяся Наталья Викторовна вышла утром на кухню, чтобы приготовить завтрак, увидела там уже вовсю хлопочущую дочь - завтрак был на столе. Она подошла к дочери и поцеловала её:
-Мам, некогда! Где папа? Садитесь за стол!
-Ты…сегодня на учёбу? – осторожно спросила мать, чтобы не вызвать у дочери раздражение.
Но раздражение было, всё – таки, вызвано:
-Мам! Ну куда ещё? Конечно!
«Мать, часто не выспавшаяся по утрам, и походка какая - то натруженная – сколько лет прожили вместе, а чувствуют себя, как молодожёны…Счастливые…Мне бы так…»
-О! Мои девочки - припевочки! Мои золотушечки - сладкие птептюшечки, уже на месте!
-Садись пап, ты чай как всегда - без сахара?
                -
В институте ничего необычного не заметили. Только однажды, когда Гали не было на занятиях, староста группы спросила у Арсения, мол, где Галя.
-Откуда я знаю?!
Только Оленька догадывалась, в чём тут дело и, в душе, потирала руки. Но Арсений, почему – то, не торопился ей открывать свои объятия.
«Ничего, дождусь, пока Галька придёт – успею…»
Галя пришла на занятия, как ни в чём не бывало. Спокойно сидела на своём месте, внимательно слушала преподавателей, в общем, не проявляла никакой нервозности и суеты.
На Арсения не смотрела, но, иногда чувствовала его взгляд на себе, во время занятий.
Оленька, наблюдая за всем этим, радовалась, понимая, что прежних отношений между Галей и Арсением, больше не существует.
Она решила закрепить свой успех; подойдя на перемене к Гале, сказала:
-Галенька! Не забудь - завтра первая репетиция!
-Главное - чтобы ты об этом не забыла…
«Прекрасно – прекрасно: всё идёт, как я хочу!»
                -
Ни с одной из сторон не было попыток поговорить друг с другом. Только однажды возникла ситуация, в которой Гале и Арсению предоставилась такая возможность.
Как-то в столовой Арсений взял поднос и подошёл к раздаточному блоку. Он оказался стоящим за Галей. Долго переминался с ноги на ногу, и, наконец спросил Галю:
-Ты ничего мне не хочешь сказать?
Она быстро обернулась, глянула на него и, опять отвернувшись, сказала:
-Я хочу тебя спросить - счастлив ли ты сейчас?
-Да! А ты?
-Главное - чтобы ты был счастлив… – сказал она, не поворачиваясь – девушка пожалуйста; мне чай и запеканку! Спасибо!
                -
Оленьке казалось, что её дело выигрышное на 1000%; и решила приступить к решительным действиям: после занятий она затаивалась около входа в институт, рассчитывая подловить выходящего оттуда Арсения.
Но у неё это, раз за разом, не получалось – тот быстро исчезал сразу после занятий, и ничего его не могло удержать.
Тогда она решила приступить к запасному варианту.
В один из вечеров, надев самую короткую юбочку и самую широкую блузку, она направилась прямо домой к Арсению.
Позвонив в дверь, замерла - сердце билось так громко, что казалось его слышно в самом подъезде.
«На всё решусь – ковриком расстелюсь, только бы не выгнал сразу…Мать, наверное, дома…Ничего…как -нибудь…»
Дверь открыл сам Арсений:
-Оленька? Тебе чего?
-Мне… У тебя…есть «Педагогика» Г. М. Коджаспировой? Дай мне на время…
-Не знаю…Надо поискать…Заходи!
Она зашла в коридор, и Арсений повёл её в свою комнату.
Когда проходили по коридору, из кухни раздавались весёлые женские голоса; один постарше, второй по моложе.
-Присядь на диван - я сейчас поищу…- сказал Арсений и подошёл к книжной полке.
-Здравствуйте!
Оленька обернулась на голос и чуть не потеряла сознание: в дверном проёме стояла… «Галя». Опираясь плечом на косяк двери, она ела пирожок и с интересом смотрела на гостью.
Одета она была явно не по гостевому - на ней был домашний, критически короткий халатик: сильно распахнутое надгрудье; контровое освещение из коридора явно показывало, что, халат одет на голое тело.
Ничего не говоря, гостья встала с дивана и направилась к выходу. Валя посторонилась, и гостья проследовала к входной двери.
-Оленька! Стой! А учебник?
Но она ничего больше не слышала и плохо видела; всё сливалось в одно облако – деревья, дорожки, скамейки. Она шла как пьяная - голова кружилась, ноги спотыкались на ровном месте и от неё шарахались в сторону встречные прохожие. …
                -
-Валя! Ну зачем ты так…с девушкой…- сказал Арсений, ещё больше раздвигая халат у неё на груди.
-А пусть не ходит за учебниками к молодым парням в десятом часу вечера…- сказала Валя, окончательно развязывая поясок на халате.
                -
«Во время оного», пока у моих героев и героинь наступил временный период стабильности и спокойствия, я Вам, мои дорогие читатели и читательницы, расскажу ещё об одной; приятной женщине – матери Арсения.
Звали её – Любовь Андреевна. Очень спокойная, тихая, никогда не повышающая голоса; она считала, что только добротой и спокойствием можно убеждать человека в чём – либо; остальные методы общения могут привести к непредсказуемым последствиям.
Ростом была невысоким, и причёску носила самую простую: лицо немного узковатое, приятное и доброе.
Она нигде не училась; только закончила десять классов и сразу вышла за муж. Попался ей в мужья честный и смышлёный паренёк, которого она сейчас ждала из командировки.
Она сидела на кухне и внимательно прислушивалась к происходящему в комнате её сына и девушки. После позднего визита какой – то девицы, она не на шутку встревожилась; не привело ли это событие к размолвке у молодых.
Но никакого громкого разговора в их комнате не происходило, а наоборот, привело к новому порыву молодых сблизиться между собой; через неплотно закрытую дверь было слышно, как ритмично постанывала Сенина девушка.
 «Всё в порядке!»
Услышав постанывание Арсениной подруги, она вспомнила свою молодость. Вот также и она стонала от удовольствия, а её будущий муж легонько ладонью прикрывал ей рот, чтобы никто не мог услышать о происходящем между ними.
                -
Она с родителями и братом жила в небольшом райцентре; тихом и уютном месте.
Этим летом окончила школу, и праздно проводила свободное время в отдыхе и развлечениях.
Бывшие уже школьные подруги и друзья, по инерции, всё ещё встречались друг с другом; купались в озере или ходили в кино.
За Любушкой никто из местных парней не ухаживал, за её небольшой рост она считалась малолеткой, которую боялись целовать и обнимать.
Всё изменилось в начале июля, когда в их городок приехал студенческий стройотряд. Эта компания должна была за два месяца построить на окраине городка новое здание фитосанитарной службы.
Днём студенты возились на стройке, а вечером располагались в здании пустующей школы; где готовили еду, ночевали и, почти до рассвета, сидели у костра и распевали песни.
Администрация района закрепила за ними микроавтобус, который возил их на стройку, и со стройки. В обеденное время на этом же автобусе доставляли на стройку обед. В остальное время на нём разъезжали сопровождающие студентов преподаватели, согласовывать вопросы снабжения и организацию процесса строительства.
-Чем болтаться «целымиднями», пошла бы к этим «скудентам», и узнала бы насчёт поступления в институт - ежедневно пилила мать Любушку – не будешь же ты постоянно мотаться с подружками – надо где-то устроиться на учёбу.
Но Любушка стеснялась подходить к ним - они были какими -то уж очень весёлыми и раскрепощёнными.
Но, однажды вечером, не выдержав напора матери, набралась храбрости, и решительно вступила на территорию школы.
                -
Никто особенно не обратил внимания на пришедшую; просто подвинулись поближе друг другу и освободили для неё место возле костра.
У костра сидели пятнадцать человек.
 Двое – средних лет мужчина и женщина, видимо ответственные за стройотряд, сидели рядышком; и по ним было видно, что их сближает друг с другом не только ответственность за коллектив, но и очень тесные личные взаимоотношения.
Девчонок было меньше, чем мальчишек; поэтому одна из них сказала своей соседке:
-Гляди, Тон! Нашему полку прибыло! Как тебя зовут?!
-Любушка…
-Прям-таки и Любушка?
-Люба…
-Другое дело!
-А мне больше нравится – Любушка! – сказал вдруг рядом с ней сидящий парень – Любушка! Хочешь я тебе спою песню?
-Любовную-любовную! - сказал кто-то из сидящих тоненьким голосом.
-Можно и любовную! Хочешь? – обратился он к ней опять.
-Хочу…не уверенно ответила Любушка, ещё больше стесняясь внимания весёлой компании.
Сидящий рядом взял в руки переданную ему гитару и запел, достаточно приятным голосом:

Ах, какие удивительные ночи!
Только мама моя в грусти и тревоге…
Что же ты гуляешь мой сыночек,
Одинокий, одинокий…

Последние две строчки уже подхватили все сидящие:

Что же ты гуляешь мой сыночек,
Одинокий, одинокий…

Когда допели песню, то обнаружили, что старшие потихоньку, не привлекая внимания поющих, ушли.
И сразу же в компании появилась водка и вино – стали понемногу прикладываться к единственному на всю компанию, стакану. Барышням было заблаговременно припасено сухое вино. Закусывали печеньем и конфетами.
Сидевшему с Любушкой парню выпить не предлагали; зато ей, когда дошла до неё очередь, поднесли наполовину наполненный стакан с вином.
Она хотела было отказаться, но сидящий рядом парень, сказал ей:
 -Не отказывайтесь…
-Тут много…
-А вы только пригубите и будет достаточно…
Она так и сделала.
- Почему Вы не хотите выпить? – спросила, немного осмелевшая после глотка вина, Любушка.
-Я у нас водитель – такое моё послушание…
                -
На следующий день, ещё до обеда, Любушка шла по городу лёгкой походкой. У неё было хорошее настроение.
Накануне, поздно вечером, её до дому провожал настоящий парень! Не какой-нибудь местный мотоциклист, с торчащими во все стороны пыльными волосами, а самый настоящий студент.
И ещё, что ей понравилось; он не полез сразу целоваться и обниматься; а шёл рядом с ней, как будто боясь притронуться к ней, как к какому-то хрупкому сосуду.
И только, когда она сама взяла его под руку, он, через некоторое время, её руку прижал к своему телу. Она в этот момент совсем почти перестала дышать, а только шагала, гордо глядя по сторонам.

Её воспоминание прервал автомобильный сигнал. Она сразу не поняла, что происходит, пока не услышала со стороны дороги, окрик:
-Любушка!
Она оглянулась - на обочине улицы стоял синий микроавтобус, а рядом с ним - вчерашний студент.
Он приветливо махал ей рукой.
Увидев его, она со всех ног бросилась к нему. Подбежав, протянула ему обе свои руки. Он с удовольствием взял их в свои:
-Чем занята? Может быть, покатаешься со мной?
-А можно?
-Конечно можно! – взяв за талию, поднял её и поставил в салон автобуса.
                -
Весь день, как – будто и ничего не делали, а прокатались, почти без остановки.
Когда подъехали к школе за обедом, дежурные студенты стали выносить и устанавливать в машину бачки с первым, вторым блюдами и компотом.
-Чего ты стоишь, Красна девица, возьми во-о-он тот таз -там хлеб и отнеси в машину - сказал один из дежурных по кухне.
Любушка с удовольствием стала помогать дежурным.
Когда подъехали к строителям, те уже сидели за импровизированном столом, сложенным из старых ящиков и дверью, вместо столешницы.
Приезд машины встретили весёлыми возгласами. Повара разливали еду по тарелкам и передавали её обедающим; Любушку поставили на раздачу хлеба.
Она его почти не раздавала: просто сидела около таза с нарезанным хлебом и наблюдала, как студенты его разбирали.
Шутки за столом не умолкали ни на минуту:
-«Ешь, пока рот свеж, а завянет — никто в него не заглянет» - сказал один из обедающих, глядя на вяло евшую студентку. Все вокруг рассмеялись, а студентка сильно покраснела…
Когда вернулись в школу и перемыли посуду - сами дежурные и водитель с Любушкой, сели есть. Все старались подложить Любушке лучшие кусочки; когда она, стесняясь, отказывалась, приговаривали:
«Гостю — первое место да лучшая доля. Садись да кушай на здоровье!»
Любушка всё стеснялась спросить, как зовут водителя, как вдруг, одна из девушек сказала:
-Платоша! Свези меня в магазин - будь другом! Я тебе за это век буду верна.
Она вытянула губы трубочкой и потянулась к лицу Платона.
Любушка вся вспыхнула, лицо её покраснело.
Но тут подошёл парень - дежурный и сказал:
-Тон! Не порть ребёнка - показал глазами на вспыхнувшую было Любушку.
-Ну не буду – не буду! Прос-с-стите…
Но в магазин была отвезена. И потом возвращена обратно.
Отдохнув с полчаса, опять поехали, на базу за продуктами.
Завбазой, полный, средних лет мужчина, угостил Любушку большой плиткой шоколада: Любушка поначалу отказывалась, но завбазой сказал:
-Бери - бери! Всё лучшее - детям!

Всё это время Любушка постоянно наблюдала за «Платошей»: спокойный и невозмутимый, уверенный в себе - притягивал Любушку, как сильнодействующий магнит.
«Интересно; у него кто-нибудь есть?..» - эта мысль омрачала ей всё существование - вспомнилась Тон с вытянутыми для поцелуя, губами.
И только вечером, когда закончились хлопоты с ужином, наконец стали отдыхать.
Платон и Любушка отошли в самый край школьного двора, где находилась спортплощадка, и, найдя там скамейку, присели…
-Платон…
-Чего?
-У тебя есть… - он не дал ей договорить:
 - Нет…
-Откуда ты знаешь, что я хотела тебя спросить? - удивилась Любушка
-У тебя это было на лице написано…Ты полдня мучилась этим вопросом…
-Так, у тебя до сих пор не было девушки?
-Сколько раз тебе нужно повторить - не было!
-Почему?
Этот вопрос неожиданно поставил его в тупик:
-Даже и не знаю: может быть, всё время - некогда…Может быть не встретилась такая, на которую можно было обратить внимание…
-Но ты, на…меня…обратил внимание…
-На тебя – обратил - он помолчал, но потом сказал: - ты - не обычная, не как все…
-Чем же?
-Не знаю…Просто мне становится хорошо, когда ты рядом…
Она хотела ему рассказать, как ей хорошо с ним: но вдруг, от костра,
крикнули:
-Платон! Любушка! Где вы? Мы вас ждём!
-Пошли… - сказал Платон - надо идти, пока зовут.
                -
С этого дня поездки стали постоянными; Любушка выходила к тому месту, где она первый раз села в машину и там ждала, пока Платон не заедет за ней. Иногда машина уже ждала её, и она весело подходила к ней и, Платон подхватывал её за талию и подняв вверх, опускал в салон.
Если на ней была лёгкая и короткая юбочка, то он, подсаживая её в машину, поднимал повыше и резче опускал в салоне, при этом юбочка надувалась парашютиком, и были видны её трусики.
Она понимала, что это делается Платоном нарочно, и это ей очень нравилось.
В стройотряде к ней привыкли и уже считали за свою; она помогала, чем могла; в быту, с уборкой помещений, или на кухне.
Однажды она случайно подслушала разговор двух студенток, которые сидели вокруг большой кастрюли и чистили картофель:
-Пошла я ночью в туалет, и случайно, спросонья, открыла дверь в комнату доцента…- при этих словах она испуганно оглянулась; кто тут? – я - сказала Любушка – а-а-а… - так вот, этот доцент -продолжила она - стоит посередине комнаты, а «методичка» перед ним, на коленях, без ничего… и…знаешь, он её даже за голову не придерживал – она всё сама…
-Ничего себе! Тебя заметили?
-По-моему - нет... Она глаза закатила, или закрыла…и…по самые уши…
-Во даёт! А ещё такая тихоня – с виду…
-Какая тихоня! – по нашим мальчишкам так глазами и рыскает; сколько раз замечала…
И потом совсем перешли на шепот так, что Любушка дальше ничего не могла расслышать.
-А ты сама, когда – нибудь пробовала?
-Нет…
-И я – нет…Да с кем тут интимничать – один Платоха надёжный, не проболтается - да и он уже с девахой.
-А ты иди к доценту - он всех принимает – и обе весело рассмеялись.
                -
Почему, ты меня никогда не обнимешь, и не поцелуешь? - спросила Любушка, когда они, однажды, сидели одни на спортплощадке.
-Я боюсь, что ты обидишься и убежишь…
-А ты не убежишь если я тебя поцелую?
-Попробуй! Проверь!
Она повернулась к нему всем телом; он обнял её и стал целовать. Она отвечала так же страстно, как это делал он...
Потом она вырвалась из его объятий, лихорадочно расстегнула бюстгальтер, и уселась ему на колени спиной к его груди.
Чтобы можно было добраться до её груди, ему пришлось приподнять весь подол платья, но она нисколько не среагировала на эту его смелость и продолжала сидеть, замерев от его действий.
Ничем не прикрытые трусики белели в темноте, грудь, до того не знавшая мужских рук, медленно наливалась какой-то силой, заставляя всё тело испытывать незнакомое до этого, чувство и желание.
Платону нравилась её грудь – она не висела мешочками; и не торчала, как пирамида; она было ровно округлая - как раз по его ладони, в тоже время в меру упругая и нежная.
Время остановилось.
В эту ночь, дома Любушка не спала: её тело ещё не забыло нежные и, в тоже время, настойчивые движения рук мужчины.
Она, лёжа в постели, бессознательно трогала одной рукой свою грудь, как бы воскрешая в памяти прикосновения Платона; другая рука поневоле тянулась гораздо ниже - к запретному, пока, месту её тела.
                -
В один из дней, проведённых ими вместе, не было ничего примечательного, только Любушка как-то загадочно посматривала на Платона.
Он это видел, но ничего не мог понять, да и особенно не пытался этого сделать – не дуется на что – то, и ладно.
Вечером, когда сидели на скамейке у спортплощадки, она вдруг спросила его:
-Ты можешь завтра спланировать день так, чтобы мы были свободны пару часов?
Платон нехотя оторвался губами от её груди, сказал:
-Запросто - а тебе зачем? – нужно куда – то съездить?
-Да…
-Куда? Далеко?
-Недалеко – завтра узнаешь…
                -
На следующий день Любушка пришла к машине в коротком, но очень широком платье. Когда Платон её подсаживал в машину, оно так высоко взлетело, что почти целиком открылось тело Любушки.
Время было выбрано между десятью часами утра до двенадцати дня.
Она показывала дорогу, по которой надо было ехать и, через короткое время въехали в небольшую рощу.
Когда вышли из машины, Любушка повела Платона по дорожке и, вскоре они вышли на небольшую, но очень уютную полянку.
-Что мы здесь делаем?
-Тут – волшебная поляна - я сейчас буду ворожить; а ты будешь присутствовать при этом.
Зачем всё это?
-Так принято в нашем роду – если духи не дадут своего разрешения на мои встречи с тобой, то сегодня последний день нашей встречи. Они также сегодня покажут все твои намерения по отношению ко мне; если ты решил со мной только поразвлечься, то сразу это будет видно.
Но если твои намерения честны, то с этого часа я буду посвящена тебе; ты сможешь распоряжаться мною по своему усмотрению.
-Ты это всё серьёзно? Не шутишь?
-Серьёзней - нельзя… Это идёт из древнейших поколений нашего рода, и без этого ритуала нельзя принимать серьёзные решения.
-Ну нельзя, так начинай.
-Не ёрничай!
-Я не ёрничаю…
-И хорошо.
-Что мне надо делать?
-Пока просто стой, дальше - я тебе подскажу.
Но, на первый взгляд, ничего сверхъестественного не происходило.
Любушка стала ходить по поляне и собирать, по только ей известному принципу, растущие на ней цветы.
Потом стала сплетать венок. Действия её были неторопливыми и ничего волшебного из себя не представляли.
Платон уже с интересом наблюдал за ней.
«Чего только не бывает на белом свете!? -вспомнил он Гоголя…»
Венок был готов, и Любушка направилась в сторону ближайшего дуба. Встала в его тень:
-Иди ко мне!
Платон подошёл - ему казалось, что он участвует в какой – то игре, но вид Любушки был такой серьёзный, что и он невольно проникся серьёзностью.
Она вытащила и под платья всё нижнее бельё и откинула его далеко в сторону.
-Встань передо мной на колени; ещё ближе…Вот так…Опусти голову вниз.
Она надела на его голову венок из собранных цветов, положила на него руки и забормотала, на первый взгляд какие – то детские стишки.
 Но произносила слова с трепетом и боязнью, что её выбор не будет одобрен:
На тебя кладу я травы…
Ветер с этой вот, дубравы…
Солнца лучик золотой…
Приклонися головой…
Будешь ли теперь ты мой?..
Или буду я – твоя?..
Примешь ты в себя – меня?..

Тишина была только в первые секунды; потом стало явно видно, что глубокая тень под дубом стала разжижаться и постепенно наполнилась светом; Платон почувствовал, что воздух тоже пришёл в движение; листья на дубе зашевелились и стало гораздо прохладнее, чем было несколько минут назад.
Любушка подняла подол своего платья, накрыла им голову Платона и, прижав к себе, тихонько заплакала счастливыми слезами.
Платону показалось, что он находится в каком – то волшебном мире; где нет ничего лишнего - только полумрак и юное женское тело; губы, по - привычке, потянулись к такой красивой груди…
                -
Когда немного отошли от поляны, Платон сказал ей:
-Остановись…
Она сразу поняла в чём дело
-Ничего не взяли, чтобы подстелить…
-Ничего так обойдёмся…
…Трава колола и щекотала колени и ладони Любушки, но она ничего этого не замечала – она участвовала, как ей казалось, в продолжении ритуала, который всегда наступает после того, когда духи одобрили её выбор.
Сама того, не замечая, она стонала; но не надрывным стоном, какой бывает в болезни или при насилии; а счастливым, свободным, показывая своему любимому, что она в его власти и предана ему.
Платон, придерживая её за плечо, второй рукой пытался прикрыть её рот от слишком громкого стона, но при этом ни на секунду не прекращал своих резких движений…
                - 
Пока Любовь Андреевна предавалась воспоминаниям, молодых не стало слышно. Глянув в коридор, увидела, что оплошность, с не до конца закрытой дверью, исправлена, и чем теперь занимались молодые, было неизвестно. Но было нетрудно догадаться.
Она уже была готова к встрече мужа из командировки: широкое платье было приготовлено.
И эта встреча вскоре состоялась.
                -
В один из ближайших дней, днём, кто-то позвонил в дверь.
«Он» - подумалось Любови Андреевне.
Почти бегом она понеслась к двери, от волнения никак не могла открыть защёлку на замке; наконец справилась и распахнула дверь: перед ней стоял её любимый! Она бросилась ему в объятия; от него исходил какой – то незнакомый запах; то ли горячей степи, то ли пустыни.
-Платоша! Мой родной! Как я по тебе соскучилась! -  она его также крепко обнимала, как и он её. Поэтому со стороны они казались единым целым организмом, который не может существовать раздельно.
                -
 Сидели за праздничным ужином в квартире - в ресторан решили не ходить, а отметить встречу по – домашнему.
Платон очень радовался, что, наконец, он дома: что рядом с ним сидит его Любушка; у сына появилась подруга, которую он явно любит, точно также, как и она его.
«Красивая! А главное – весёлая и обаятельная!»
                -
Наконец наступило время укладываться спать.
Любовь Андреевна, пока Платон находился в ванной комнате, сняла с себя всю одежду, на голое тело надела широкое платье и стала поджидать. Платон не замедлил появиться.
Тогда она вышла на середину комнаты, муж подошёл, и встал перед ней на колени - у них это был обязательный ритуал встречи после долгих разлук.
Она медленно подняла подол платья и накрыла им, стоящего на коленях мужа. Потом сжала его голову и тихонько заплакала от счастья.  Он дождался, пока она отпустит его, и стал своими губами тянуться к её такой красивой груди…
                -
В эту ночь, как Вы сами догадались, мои замечательные читатели и читательницы, в квартире никто не спал - по крайней мере в первую её половину.
Любушка и Платон – не надо объяснять причину их бессонницы.
А Арсений и Валя не спали из-за вдруг развеселившейся подруги, которая не спала и внимательно наблюдала за лицом Арсения – как только он начинал засыпать, она, еле заметным движением руки, прикасалась к его носу или уху, отчего тот просыпался и начинал ворчать.
Так продолжалось два или три раза; пока Арсению не надоело: он резко повернулся к ней, схватил подругу за обе руки и, подняв их вверх, сильно прижал к подушке. Потом, не отпуская рук, почти грубо, навалился на неё всем телом.
Зажатая со всех сторон Валя, не только не испугалась - эта неожиданная грубость Арсения, наоборот, понравилась ей; она возбуждало её. «Так тоже хорошо! Необычно!»
Когда Арсений немного ослабил натиск, она остановила его:
-Не надо! Прижми ещё сильнее!.. Вот так!..
                -
…Время как река — течёт без остановки, неумолимо унося с собой дни, месяцы, годы, целые эпохи…
Кажется, только вчера мы радовались первым тёплым дням весны, а сегодня уже готовимся к осенним дождям; небо серое или студенистое; редко появляющееся и негреющее солнце, которое теперь нужно только для освещения земли, да и то на короткий срок.
Оно уже не в силах растопить первые замёрзшие лужицы; зато ветер чувствует себя полным хозяином на городских улицах, разметая кучи листвы, если их ещё не успели собрать в мешки и вывезти из города.
А вот уже и зима. Светлая и красивая только внешне; нужно остерегаться её, со своими морозами и скользкими дорогами…
Всё повторяется изо дня в день; из месяца в месяц; из года в год…

«…Так и жизнь пройдёт, как прошли Азорские острова…» - писал Маяковский в своих заметках о путешествии в Америку.
Он прав: «…как прошли Азорские острова…» - примерно так размышляла Галя, медленно идя по улице.
Было начало лета – город уже вовсю красовался своим зелёным нарядом и первыми цветами. Среди прохожих всё больше и больше появлялось людей, одетых в футболки или лёгкие рубашки.
Уже окончен институт – нужно было подумывать об устройстве на работу.
«К отцу в школу пойти, что ли? Мама говорит, чтобы я не торопилась с работой, и не кидалась, куда ни попадя…Работа сама себя найдёт…Валька беремена - мне мама сказала…Что скажешь - молодец…Живёт полной жизнью…
А что ещё женщине нужно… ощущать, что рядом есть человек, на которого можно опереться… доброе слово, забота, объятия, прикосновения, постель, …Зная Арсения – Валя этим всем обеспечена сполна…»
                -
Она зашла в квартиру – родителей дома не было. «Ну ладно – отец в школе - там выпускные. А где мама? Неужели в «Глобус» пошла…Просила же её - без меня не ходить…Сейчас будет одна сумки тащить…», но она не успела доворчать до конца, как в квартиру позвонили.
 «Явилась!»
Открыв дверь, Галя, к своему удивлению, не увидела мать с сумками в руках: перед ней стоял незнакомый молодой, примерно тридцати лет, мужчина. 
-Здравствуйте…
-Здравствуйте…Вам кого?
-Я разыскиваю Виталия Александровича…Он здесь живёт?
-Вы что, из полиции?
-Почему Вы так решили?
-Только полицейские «разыскивают» людей.
-Вы, видно, большой специалист по русскому языку - не обиделся на замечание пришедший мужчина, а даже усмехнулся – а как правильно сказать?
-Вариантов много: Мне необходимо увидеть…или… я хотел бы встретиться с… и так далее.
Пришедший принял правила игры:
-Так значит: мне необходимо обязательно увидеть Виталия Александровича по одному неотложному делу! Так? Подойдёт?
-Подойдёт! – улыбнулась Галя - но его нет дома - он придёт только после пяти часов вечера.
-Какая чёткая речь! Позавидуешь! Итак, значит я могу подойти после пяти часов вечера и увидеть его?
-Несомненно! «Необычный мужчина – не стал нервничать из-за моих придирок, и принял вызов…» но, если хотите, можете подождать его в квартире… - сказала Галя и сделала движение телом, как бы освобождая вход.
-Нет-нет! Не смею Вас беспокоить – у меня есть место, где могу провести время, не стесняя Вас – я уже устроился в гостинице; спасибо за предложение!
- Как угодно!
«Какой приятный мужчина…Интересно - зачем ему понадобился отец?.. Тем более издалека…»
                -
Не успел ещё Виталий Александрович зайти домой, как Галя сразу оповестила его об искавшем его, человеке.
-Что ему было нужно? - встряла в разговор испугавшаяся Наталья Викторовна.
-Ты меня спрашиваешь? Он не сказал, что ему нужно. Он придёт после пяти - ты у него сама и спроси.
Ровно в шесть часов в дверь квартиры позвонили.
«Он - подумала Галя – надо же; дал час на то, чтобы отец успел привести себя в порядок!»
Она открыла дверь. В дверях стоял всё тот же мужчина, который приходил днём.
Он ещё ничего не успел сказать, как Галя пригласила его:
-Пожалуйста проходите! Виталий Александрович дома.
Пока гость входил, Галя крикнула:
-Папа! К тебе гость!
- Вы, значит, дочь Виталия Александровича?
-Дочь, но для Вас это ничего не значит! – сказала Галя, предав слову «значит», совсем другое значение.
-Браво! - восхитился ответом пришедший.
В это время подошёл отец.
-Вы ко мне? Попрошу в комнату…
                -
Может быть, Вы помните, мои чудесные читатели и читательницы, Антона, который в Двуреченске угощал вином Наташу? Ну ту, которая пекла пирожки для своего супруга - Володи?
Если не помните, то приглашаю Вас послушать разговор между гостем Антоном и Виталием Александровичем.
-Я приехал из города Двуреченска, уважаемый Виталий Александрович. Я здесь командировке, по делам.
Мой отец, Борис Николаевич Белобородов, просил непременно разыскать, (вспомнил Галино замечание) простите, найти Вас, и передать от него большой привет.
-Боже мой! Боря! Вот куда его занесло! Мой лучший друг детства! Вот мы с ним куролесили!
А Вы, значит его сын? Подождите – подождите – не называйте себя… - я сам попробую вспомнить…вспомнить…-Вы - Антон! Я не ошибся?!
-Нет не ошиблись! Мне очень лестно, что вы вспомнили обо мне!
-Как это было давно…Помню тебя ещё школьником…
Ещё долго разговор продолжался в этом ключе.
Виталий Александрович узнал; какой высокий пост теперь занимает его друг детства, что у него, помимо Антона, есть ещё два сына: Володя и Гена. Что Володя женился и у него прекрасная жена – Наташа.
-Ну, а сам – то, Антон, поди, у самого детей куча.
-Нет, ошибаетесь Виталий Александрович, с этим у меня…того…
-Уж не болеешь ли ты чем?
-Нет не болею. Я с отцом вместе работаю, так у него ко мне такие требования; что не только о женитьбе некогда подумать, себя забудешь.
-Узнаю, узнаю характер твоего папаши! Он такой…

Наталья Викторовна стала чаще проходить мимо комнаты беседующих, прислушиваясь, но не услышав криков и взаимопретензий, успокоилась: «Просто знакомый…»
                -
Пока мужчины беседовали, женская половина не выходила из кухни. Они готовились удивить мужчин чем-нибудь вкусным и красивым.
А когда гость собрался уходить, то встретил яростное сопротивление женской половины: - ещё чего?  - говорила Наталья Викторовна - не принимаем никаких доводов.
Антон было сказал, что у него есть, где поужинать, на что Галя ответила:
-Если место ужина - пригостиничный ресторан – то это не место для нормальной еды.
Антон, видя, что дочь, и супруга Виталия Александровича настаивают на том, чтобы он остался у них на ужин, согласился.
Вечеряли все вместе.
За ужином женская половина узнала всё, кем является гость; и как к нему относится их муж и отец - сразу прониклись к нему уважением и старалась окружить его заботой и вниманием.
Антон тоже полезно для себя поужинал: помимо прекрасной еды, он ближе познакомился с женщинами, а особенно ему понравилась Галя.
«Сколько таких прекрасных девушек вокруг…Из-за постоянных забот и суеты - некогда обратить на них внимание…А ведь вот такие - кроткие и скромные, украшают жизнь мужчин…И помогают, даже в работе легче переносить всякие нервотрёпки и треволнения… надо серьёзно подумать на эту тему…»
                -
Новые споры вызвало желание Антона уйти в гостиницу: отец и мать Гали заняли глухую оборону и ни под каким видом не хотели отпускать гостя из их квартиры. Ему же, было неудобно стеснять семью своим присутствием.
После приведения нескольких взаимодоводов, Наталья Викторовна применила орудие главного калибра; видя за ужином, как гость поглядывал на Галю, она сказала:
-Галя! Ну ты хоть скажи своё слово.
-Антон! Ну представьте себе: типовой гостиничный номер; скукотища; ни привычных книг; ни собеседников.
Оставайтесь у нас – я хочу, чтобы Вы рассказали мне о вашем городе, о людях, которые в нём живут, о его природе – оставайтесь!
Хоть у Антона был гостиничный номер наивысшего класса – доводы Гали затмили всё - стеснение, и застенчивость. Да, слова девушки звучали более, чем убедительно.
-Хорошо! Только мне всё равно нужно съездить в гостиницу и кое-что оттуда забрать.
-А пусть Галя поедет с тобой – может кое-что о городе расскажет по пути - внёс предложение отец.
-Галя! Вы хотите?
-А вы хотите, чтобы я поехала с Вами?
-Очень!
Тогда подождите немного, я переоденусь…
Антон вынул телефон и нажал кнопку. После вызывного звонка, он, к удивлению Виталия Александровича и Натальи Викторовны, ничего не сказал определённого, а только немного послушал, что ему говорят и ответил:
-Да!
Когда Антон и Галя спустились вниз, то оказалось, что их уже ждала машина и водитель услужливо растворил перед ними дверь на заднее сиденье, и помог Гале поудобнее устроиться на нём.
Во время движения машины, пассажиры сидели рядом и молчали, думая каждый о своём. Но мысли, если их соединить вместе, были примерно, об одном и том же.
«…Давно я не сидела рядом с мужчиной…Последний раз, это когда Арсений меня провожал, и мы сели отдохнуть в скверике возле трамвайной остановки…Всё-таки приятно…
А он меня в номере не…того?.. наверное нет, это же не Игорь - придурок…А вдруг!? Что будешь делать…Ничего…Просто буду лежать и лежать…Надоело уже всё…»
«…В коем веке я вот так сидел рядом с барышней…Уже не помню…Ещё в институте, наверное…Приятно всё-таки – настоящая молодая женщина…так близко…Нет – этим вопросом надо заняться …по серьёзному…»
Когда поднялись в номер - Антон сразу же схватился за портфель с документами и положил его на видное место – забыть взять его было не мысленно.
Потом подошёл к чемодану с вещами – «хорошо, что не распаковал до конца - меньше собирать».
Галя в это время подошла к небольшому журнальному столику и стала с него убирать бумажки и контейнер, оставшиеся после перекуса Антона сегодня днём.
Антон поневоле залюбовался Галей: она неторопливо и аккуратно всё убирала; такие были простые и, в тоже время грациозные движения её тела, ещё раз укрепили его в мысли, что нужно срочно решать в своей жизни «женский» вопрос. «Но где найдёшь такую – всё -таки, это лотерея…»
-Галя! Ну зачем вы? Завтра будут всё равно номер убирать.
-Завтра будет завтра, а сегодня должен быть порядок.
Все хотят порядка – да ума нехватка…
-Хорошо сказали!
-Не я, это Горький в «На дне» сказал.
                -
-Может зря мы Галю с ним отправили, Виталий?
-Да ты что, мать! Даже и не думай о таких глупостях!
Когда Галя и Антон вернулись назад, Наталья Викторовна, из-под тишка, но пристально, смотрела на дочь. Но ничего предосудительного не обнаружила. На этом успокоилась.
                -
Все дни Антон находился на какой – то работе, а вечера проводил в компании с Галей.
Антон оказался занятным собеседником и много чего рассказывал интересного и познавательного.
Он с Галей допоздна сидел в большой комнате или на кухне, и Галя с удовольствием слушала его рассказы. (уединяться в своих отдельных комнатах они не решались – боялись, чтобы родители Гали не заподозрили бы чего-нибудь предосудительного.)
Особенно ей понравился рассказ о Володе - брате Антона. Он учился в другом городе, где познакомился с девушкой, которую полюбил и, в дальнейшем привёз её в свой родительский дом.
И причиной их знакомства послужили пирожки, которые напекла девушка и принесла их в корзиночке, чтобы угостить Володю.
И теперь они живут дружно и в любви. И у них скоро будет ребёнок.

-Вообще в нашем городе много таких случаев, когда молодые парни уезжают на учёбу или в командировку, и привозят оттуда себе жён и у них у всех нормальная жизнь.
«На что он намекает…»
Особенно всех поразил один случай - продолжал рассказывать Антон – спецкор крупнейшей нашей газеты поехал в столицу для интервью с одним известным человеком, а вернулся оттуда с его дочерью, на которой вскоре женился; и теперь они вместе работают в редакции…
 «Он упорно продолжает эту тему: это уже не намёк, а тенденция…»
-Почему Вас такое лицо? Я Вас чем - нибудь обидел?
У Гали было действительно необычное лицо – она восприняла рассказ, как прямое приглашение поехать с ним. И она пыталась представить его своим мужем, а себя его женой…
-Нет-нет, я просто задумалась…

Муж и жена уже улеглись в постель:
-Виталик, а вдруг Антон увезёт нашу Галю к себе?
-Будет очень хорошо!
-Чем же это будет хорошо?
-Я заставлю тебя весь день ходить голой…
-Тебе всё шуточки, а вопрос серьёзный…
-Чем серьёзный? Если дочь хорошо устроится; в приличной семье; будет окружена заботой и вниманием; чем же это плохо? Только этому, к сожалению, не быть…Такие люди…
-А вдруг?
-«Вдруг» бывает только знаешь что?
-Так значит ты меня хочешь заставить голой ходить весь день? Ночи тебе мало?
-Мало…
-Я тебе сейчас покажу!  - сказала Наталья Викторовна –усаживаясь верхом на улыбающегося мужа.
                -
«Так что она вдруг изменилась лице?.. Что я сболтнул лишнего?.. Вроде, всё так гладко и вдруг?.. Что в этих последних историях не так…»
И тут до него дошло – везде мужчины привозят откуда – то жён, и потом они живут счастливо… «Вот в чём дело! Она это посчитала за намёк, с моей стороны… Всё понял - завтра извинюсь и всё будет хорошо!..
Антоша…А почему бы тебе, на самом деле, ни предложить Гале руку и сердце!? Хорошая идея!.. А вдруг откажет?.. Откажет, так откажет…Жалко - если откажет - она такая славная…Красивая…Ну что можно сделать, чтобы не отказала!? Может быть родителей подключить?.. Не порядочно…Пропала ночь…Теперь не могу -хочу её в жёны!.. Вот растравил себя -успокойся…Хорошо…Хочу её в жёны!»
                -
«Так это с его стороны было предложение или просто совпадение?.. Загадка… Давай всё по – порядку: есть два варианта. Первый – это просто совпадение…хорошо…- актив!.. Почему актив?.. Ладно – едем дальше…Если он меня хочет пригласить к совместной жизни…Он?.. Меня?..
А почему бы и нет - он так всегда смотрит…Как смотрит на тебя?.. С интересом…Ладно! А если действительно предложит… С ним…А что тут такого?.. Представляешь; у тебя свой мужчина…Приличный, солидный, интересный…заботливый и…спать с ним ложиться вместе… По - моему недурно…А как же любовь?
Какая любовь!.. Хватит - налюбилась уже – в дурах осталась…
Короче – играем в рулетку: если он мне предложит выйти за него замуж - дам согласие. Не предложит - судьба…»
                -
Антон не спал практически всю ночь, а утром проспал время подъёма.
Дома никого не было слышно, только на кухне шумела вода: «наверное Наталья Викторовна – она всегда занимается кухней …»
Уже собравшись выходить из дома, он зашёл на кухню.
Зашёл и замер: на кухне находилась Галя. Он остолбенел на месте.
У Гали было лицо, каким он его ещё не видел: глаза были красными «Или плакала или не спала ночь»; она смотрена него непонятно как; то ли вопросительно, то ли ожидающе, то ли желающая что-то высказать…
Они с минуту смотрели друг на друга, не зная, что нужно делать, или чего - то надо сказать. Потом одновременно направились друг к другу и обнялись. Крепко-накрепко.

Наталья Викторовна вошла в квартиру, и сразу почуяла произошедшие изменения: туфли Антона стояли на месте.
Из комнаты Гали раздавался её весёлый смех. Иногда он прерывался, и было слышно, как Антон что – то рассказывает, после этого опять слышался смех дочери. Она прошла на кухню, села за стол, сложив руки перед собой и её глаза начали заполняться слезами.
«Всё – и эта улетает от нас с отцом…»
Так она сидела долго: делать ничего не могла; и думать ни о чём не могла.
Вдруг на кухню вбежала Галя. Увидев мать, она остановилась, смутилась и наконец выдавила из себя: - ты уже вернулась? Я…мы не ожидали…
- Мама! Я хочу тебе…
-Подожди! – вдруг услышала голос Антона.
-Наталья Викторовна! Я прошу руки Вашей дочери и обещаю Вам, что она будет самой счастливой женщиной на свете.
-Нет – ответила Наталья Викторовна – она никогда не будет самой счастливой женщиной на свете! Потому – что, это место занято мной. Я - самая счастливая женщина в мире, потому - что мои дочери достойно устраиваются в этой жизни. А их счастье -удваивает моё…
Благословляю Вас!
Она подошла к Антону и поцеловала его в лоб - будьте счастливы! Галя подбежала к ней, обняла и стала целовать.
                -
Стали собираться в дорогу. Наталья Викторовна суетилась, пытаясь предусмотреть сразу все случаи жизни.
Виталий Александрович был спокоен - он давно всё понял и успел спокойно подготовиться к такому развитию событий.
Иногда он, чтобы как – то, разрядить обстановку и успокоить непомерно волнующуюся супругу, подходил к ней и тихонько дёргал за платье, намекая тем самым на то, что в ближайшее время придётся днём ходить по комнате голышом. Это ненадолго смешило Наталью Викторовну, и она снова погружалась в хлопотливые дела.
                -
Антон! Мне нужно навестить одного человека, чтобы попрощаться с ним…
-Если нужно – иди и навести…
-Почему ты не спрашиваешь кто это?
-Если бы ты считала нужным мне это сказать, то сказала бы…А если не говоришь, значит считаешь, что так лучше.
-Нельзя быть таким доверчивым… - произнесла тихим голосом Галя -ты меня совсем ещё не знаешь… - приклонила голову к его плечу -так с тобой хорошо…
-Я тебя знаю уже лучше, чем ты сама себя…
-Да?
-Да!
-Пойди навести, только не забывай, что у нас мало времени…А, знаешь, что, я попрошу своего водителя, чтобы он тебя отвёз!
-А можно?
-Нужно!
Она от всей души поцеловала, теперь своего на веки, Антона и, захватив маленький свёрточек, вышла из квартиры.
                -
Дверь открыла сама Валя:
-Галечка! Родненькая моя! Как я рада тебя видеть! Ну, проходи – проходи!
Когда уселись в комнате, Галя лучше разглядела Валю: она изменилась в лучшую сторону. Из-за беременности, стала чуть – чуть отличаться от Гали, но от этого её красота приобрела новое качество.
-Валя я уезжаю…
-Далеко? Надолго?
-Далеко и навсегда… Я выхожу замуж и меня муж увозит к себе домой. Я пришла к тебе проститься…Приглядывайте вместе с Арсением за родителями…Ладно?
-О чём ты говоришь! Конечно!
Ну, мне пора - машина ждёт…Прощай…
-А ты Арсения не дождёшься - он придёт с минуты на минуту...
-Нет, не дождусь…Вот тебе…Будущему ребёнку - она протянула небольшой свёрточек.
Валя развернула его, и вытащила оттуда картонные силуэты мужчины и женщины с полным комплектом одежды для каждого.
Увидев это, она разрыдалась и кинулась на шею сестре:
-Прости меня, дуру набитую! Прости!
                -
Под крылом, до самого горизонта, медленно поворачивалась сплошная тайга. Иногда, среди этой зеленой массы, появлялась тонкая нить железной дороги, и быстро скрывалась в таёжном массиве. В лучах роскошного восходящего солнца, важно проплывали под самолётом игрушечные городишки; голубые ленты рек как будто подсказывали направление полёта.
Антон дремал, закинув ногу на ногу.
Галя глядела в иллюминатор самолёта: но она ничего не видела. Мысли летели намного быстрее самолёта: как сложится её жизнь там, с практически чужими людьми; как будет ладить с его родителями, братьями, их жёнами - вопрос оставался открытым…
                -
Если перефразировать великого Льва Толстого, то «Всё смешалось в доме Белобородовых…».
Весть о том, что старший сын везёт с собой невесту, разразилась неожиданным громом, который своим раскатом, заставил забегать всю семью.
Мать - Белобородова Клавдия Семёновна, заметалась по дому, не зная с чего начать подготовку к встрече, пока средний сын – Володя не подсказал ей, что нужно, в первую очередь, подготовить комнату для приезжающих.
Это привело хозяйку в чувство, и она, придя в себя, планомерно взялась за решение организационных вопросов.
Она даже не оставила в стороне и самого Бориса Николаевича, несколько раз напомнив ему о необходимо спланировать на день прилёта, самый лучший автомобиль для встречи; «дабы не угнал её, по запарке, по другим делам».
Но в суете, Клавдия Семёновна, не забывала свою любимицу Наташу, которая, как я уже Вам упоминал, мои любимые читатели и читательницы, была беременна.
«Наташенька! Ты долго стоишь, доченька -присядь…Наташенька! не поднимай стул -тебе будет тяжело… и прочее…»
Остро встал вопрос, кто поедет в аэропорт встречать: были разные варианты.
Клавдия Семёновна решительно исключила из списка встречающих Наташу: «Она в положении – не будем рисковать».
Но себя всегда включала во все списки под номером один - ей не терпелось как можно раньше увидеть невесту.
Но точку в споре поставил, как это ни странно -младшой - Генка:
-Ну чего потащитесь всем табором! Ещё напугаете барышню!
-Ты один и поедешь - принял окончательное решение Борис Николаевич.
Теперь встал вопрос как принимать дома новую родственницу.
-Я знаю, сказала Наташа! Есть идея…
-Поделись - поделись - сказала мать и, обняв Наташу, повела её в сторонку от лишних ушей.

Когда самолёт зашёл на посадку и стал постепенно снижаться -напряжение Гали дошло до критической точки.
«Страшно…Может не надо было соглашаться на брак…Так далеко от мамы…»
 Но, когда вышли из самолёта, сомнения, как-то незаметно, улетучились сами по себе.
С трапа спускались вместе с остальными пассажирами, но когда ступили на землю, то к ним подошёл молодой человек.
Антон ему не удивился:
-Тебя отрядили в почётный караул?
-Меня…Я сегодня дневальный…
-Понятно! Познакомьтесь!
Вот так Галя познакомилась с первым, из родственников Антона -Геннадием - его младшим братом.
Они пошли не со всеми пассажирами в здание аэропорта; а сторону от него, где, прямо, на его территории, стоял большой чёрный автомобиль.
Пока шли к машине, Генка вздохнул и сказал Антону:
-Где вы находите таких красавиц? Надо будет попроситься у отца в какую – нибудь командировку - авось и мне повезёт…
Антон хотел было что – то ответить ему, но в это время Галя рассмеялась таким звонким и счастливым смехом, что мужчины, глядя на неё, тоже засмеялись.
Во время поездки зазвонил телефон спецсвязи; водитель взял трубку, послушал и передавая её Антону, сказал:
-Вас!
-Да…Уже в машине…Хорошо… - положил трубку на рычаг.
                -
Когда машина въезжала на территорию дома, Галя опять напряглась.
Как только остановились у парадного подъезда усадьбы, водитель вышел из машины и открыл дверь со стороны Антона. Тот, в свою очередь, обойдя машину, открыл дверь со стороны Гали и подал ей руку.
Пока они выбирались из машины, на крыльцо вышли: отец с матерью Антона, Володя. К ним присоединился и Генка.
Как только Антон и Галя приблизились к стоящим, из-за их спин вышла Наташа.
На руках она держала почти плоскую корзиночку, на которой были разложены пирожки, в форме цветка. А посередине корзиночки стояла красивая фарфоровая солонка.
Наташа выступила немного вперёд и сказала:

Отведайте хлеб-соли.
Не быть беде и боли.
Будет много радости!
И счастья - до старости!

Галя была до того растрогана, что растерялась и не знала, что делать.
Тут Антон взял из корзиночки пирожок и, разломил на две части; одну из которых, передал Гале.
Клавдия Семёновна не спускала с прибывшей глаз.
«Приятная!.. Слава Богу! И, видать, смышлёная!..»
-Милости просим! Милости просим! - заговорила она, вдохновившись первым впечатлением от прибывшей.
Теперь все окружили приехавших и завалили дежурными фразами, типа – «не устали ли с дороги» и «хорошо ли себя чувствуете».
-Да пустите же наконец их в дом - сказал отец, пожимая руку Антону и целуя Галю.
После того, когда вошли в дом, то сразу же пошли в семейную столовую - немного закусить с дороги и отдышаться.
                -
Когда поднялись в приготовленную комнату, Антон сел в кресло и взял в руки какие-то бумаги. Галя подошла к Антону:
-Ты идёшь в ванную?
Он оторвался от бумаг;
-Пока нет -ты иди, потом я…
Она пошла в ванную комнату и встала под душ - всё тело болело от долгой дороги и нервного напряжения. Но душ помог немного восстановиться. Когда обтёрлась полотенцем, вспомнила, что забыла взять халат.
-Антон! Принеси мне пожалуйста халат!
Антон зашёл ванную, но халата у него в руках не было.
-Ты забыл принести халат…
-Ничего я не забыл… - он взял её на руки и понёс в комнату. Подойдя к кровати, положил поперёк неё. Она оказалась лежащей на кровати со свешанными вниз ногами. Он стоял близко напротив неё, и расстёгивал свою одежду.
Она, заметив это, зажмурила глаза, раздвинула пошире ноги и замерла в ожидании. Наконец она почувствовала его первое прикосновение. Потом оно стало более смелым и твёрдым.
«Вот-вот сейчас…произойдёт это…уже я чувствую…Немножко больно…Вот сейчас уже лучше…Мамочка! Я не могу!.. Мне так хорошо!.. Как мне хорошо!..»
-Антоша! Ант…как я тебя люблю! Ка-а-ак ты всё хорошо делаешь!..
Потом они крепко уснули и чуть было не проспали ужин.
Когда вошли в столовую, все уже сидели за столом, и делали вид, что не замечают их опоздание.
Только Наташа лукаво улыбалась, но не показывала этого, наклонясь над тарелкой.
Обстановка за столом была непринуждённой и дружеской.

-Твой отец значит, работает в школе? – уже за чаем обратился к Гале Борис Николаевич.
-Да…
-Он всегда был склонен к воспитательной работе – я помню. – ты у него одна?
-Нет! У меня ещё есть сестра. Мы с ней близнецы.
-Что ты говоришь! Вот здорово! Молодец Виталик - своё дело знает чётко.
-Серьёзно? - заинтересовалась Клавдия Семёновна - прелестно!
Борис Николаевич с интересом посмотрел на Галю.
-Прямо-таки близнецы?
-Что ни на есть самые настоящие! - уже уверенно ответила Галя, вспомнив, произошедшее на кровати. «Как хорошо было…А…»
-Геннадий! Придётся тебя теперь отправлять в командировку. Поедешь за Галиной сестрой.
Все рассмеялись, а Генка покраснел:
-Наверное ты, отец, опоздал с моей командировкой - такие девушки долго не засиживаются в одиночестве.
-Он прав? – спросил отец Галю
-Прав - она замужем, уже ждёт ребёнка.
Вот в этом ключе проходило дальнейшее чаепитие.
                -
Уже был поздний вечер. Генка и Володя куда-то ушли.
Отец с Антоном сидели в кабинете отца.
Клавдия Семёновна осталась вместе с Галей и Наташей.
Она пересела на большой диван и подозвала девочек к себе; усадила по обе стороны около себя и обняла их.
-Доченьки мои! Как я счастлива, что вы у меня есть! - она поцеловала их по очереди - как говорят: «не было и грошика, а тут - алтын!» Я всю жизнь мечтала о девочке, а рождались одни мальчишки…Наконец дождалась своего...
Когда она ушла, и они остались вдвоём с Наташей, Галя, стесняясь, спросила:
-Наташа! А твоё «положение» не мешает вам с Володей… когда вы…того?
-Нисколько! Быстро приноровились! Скоро ты сама это поймёшь!

Уже в двенадцатом часу ночи Антон вышел из кабинета отца.
Галя сразу встала и, пожелав Наташе спокойной ночи, подошла к Антону. Он обнял её, и они пошли в свою комнату.
Как только вошли в дверь, Антон остановил Галю и стал лихорадочными движениями раздевать её.
- Я уже не могу без тебя…
- И я без тебя - еле дождалась, когда ты… - проговорила Галя, помогая Антону.
Оставшись без одежды, она запрыгнула на него, и он прижал её спиной к стене. Он был стеснён в таком положении, поэтому все движения Галя проделывала сама.
Потом, не опуская на пол, отнёс её на кровать.
                -
«…Он рухнул на кровать вместе со мной, навалившись всем телом…Я ощутила всю его тяжесть. Теперь я, не только раздвинула ноги пошире, я их разбросала в разные стороны, как можно дальше; чтобы ни один миллиметр моего тела не остался сокрытым от него. 
На меня обрушилась сила, подобно прорванной плотине, и я оказалась в потоке, который нёс меня; в котором я купалась; ныряла, плавала, подставляла тело то ветру, то солнцу…
И – этот поток, только что подхвативший меня, обещал нести меня всю мою долгую и счастливую жизнь; точно так же, как он несёт Наташу - мою новую родственницу, Валю – мою сестру, Любовь Андреевну – мать Арсения, и мою маму …»
                *
Вот и всё, что мне хотелось рассказать Вам, мои восхитительные читатели и читательницы!
Теперь Вы можете заняться своими делами. Или пойти погулять на воздухе. Или чего – нибудь перекусить вкусненького. Или написать приятный для меня отзыв.
Но, если у кого – то из Вас ничего не запланировано, то потратьте ещё минутку и дочитайте до конца этот рассказ, хотя ничего существенного дальше Вы не узнаете – это будет чисто информативное дополнение.

Свадьба была проведена в размахом!
Почти неделю продолжались, помимо официальных мероприятий, всевозможные приёмы, шашлыки, пикники - которые соответствовали статусу отца жениха. Но не для этого я задержал Ваше внимание.
Среди приглашённых присутствовали почти все герои моего рассказа: Виталий Александрович и Борис Николаевич почти всё свободное время проводили в воспоминаниях.
Наталья Викторовна нашла общие темы для разговоров с Клавдией Семёновной.
Валя и Наташа, находились в одинаковом «положении» - им было о чём поговорить.
Особый восторг у Вали вызвала Полина, которая вместе с Николаем были приглашены в качестве почётных гостей.
Вот такая «невидимая закономерность» собрала интересную, во всех отношениях, компанию.
Ник сразу исчез со своими дружками - Володей, Генкой, и с присоединившимся к ним Арсением.
Полина взяла под «личный контроль» Валю и Наташу. Как, в последствии узнала Валя, Полина и Наташа были хорошими подругами, и часто встречались между собой.
 Только Антону и Гале вообще никто не был нужен - они, при первой возможности моментально «исчезали с радаров» и закрывались в своей комнате.
Отсутствовали только Любушка и Платон – они наотрез отказались ехать на организованное мероприятие, потому что оно отвлекало их от друг друга…

                *