Как тварь Анюша Котик позорно обнулила меня из х

           Как тварь Анюша Котик позорно обнулила меня из хора!

                ТРАГИКОМИЧЕСКИЙ  РАССКАЗ



      Пояснение карикатуры: русский кентавр - это со всех сторон -  *опа-ёпа!



   Друзья в сети поинтересовались, какие у меня теперь отношения с Котик. Рассказываю...

   После того как взбалмошная и злопамятная певичка Котик ни с того ни с сего решила, что я имею к ней чисто сексуальный интерес и в связи с этим написала на меня донос в полицию и меня из-за этого вызывали на допрос в органы - после всего этого я в отместку написал про эту нарциссическую гадину рассказ "Анюша Котик". И мое творение в городе прочитали многие. И все прекрасно знали - про кого это! Потому что к рассказу я прикрепил фото Котик в шикарном концертном русском народном платье, в котором она пела на каком-то фестивале, и рядом с ее фото разместил карикатуру "русского кентавра" с двумя задницами. Лично я расшифровываю эту карикатуру как - свяжись с бабой и везде и всегда в наше дикое время мужику будет только одно - *опа! - и со стороны самОй бабы, и со стороны властей. Потому что нынешнее правосудие совершенно геноцидное по отношению к мужчине! - достаточно голословного заявления сволочной бабы на любого встречного-поперечного совершенно ни  чем не виновного мужчину, и этот несчастный  мужик мгновенно окажется под подозрением в сексуальном интересе к этой суке-бабёнке! - самОй же сексуально крайне озабоченной! И этого мужика затаскают по следователям, всячески и повсюду ославят, унизят, предадут анафеме и всему прочему! И ситуация на данный момент просто безвыходная... Бабы в России взяли власть во всем - и в школах, и в медицине, и в торговле, и в судах, и в своих семьях - и устроили полнейший матриархат!

   И этот мой рассказ про дуру Котик я разместил ВКонтакте. Мне эту дрянь было абсолютно не жалко! Я был на нее за ее подлость страшно озлоблен! И в ответ смешал ее с грязью! Но ничего не выдумал — она сама про себя в сети раньше рассказала так много, что материала хватало с лихвой! Я рассчитывал, что больше не увижу ее никогда! И поэтому был чрезвычайно жесток! Но судьба крутит-вертит нами ой-ёй как...

   Я уже несколько лет хожу в хор для пенсов. У нас долго не было хормейстера, никто не соглашался работать за мизерную зарплату. Мы писали слезные просьбы и жалобы в различные инстанции... - и над нами все-таки сжалились и хормейстера нам наконец-то дали! Но! Не бывает речки без воды - не бывает счастья без беды... - к нам пришла работать не кто иной как эта самая тварь Котик!!!

   Подумать только! Из нескольких десятков хоров, существующих в городе, судьба закинула ее именно в наш!..

   Она знать не знала и даже в страшном сне не могла предположить, что я хожу в данный хор, и мы оба в первые минуты первой нашей встречи от неожиданности сначала опешили! А потом Котик вдарилась в истерику! Сорвала репетицию хора! И срывающимся голосом орала на меня! При всех! Несла всякую чушь, ею же и выдуманную! - будто я угрожаю чуть ли не физической расправой и ей лично! И ее 5-летней дочери! И даже ее отцу, полковнику в отставке! И даже ее друзьям-музыкантам! И ее бывшему мужу! В общем вем! И наконец выскочила вон из комнаты и помчалась к своему автомобилю на парковке. Одна из женщин побежала за ней следом, чтобы успокоить ее. Спросила, что случилось? А в ответ Котик в пылу еще не закончившейся истерики всё твердила: "Он нарисовал мне кентавра! Он нарисовал мне кентавра!"

   Да! Эта вполне себе невинная карикатура в моем рассказе ее возмутила больше всего! Вот ведь какие бывают заскоки крайне недалекого и мстительного женского разум! А точнее - полнейшего их безумия!

   Я уже думал, что Котик после столь неожиданной встречи со мной немедленно уволится. И обрадовался! Хотя в хоре злые старухи уже наточили на меня зубы! И готовы были меня сожрать! - обвиняя во всем опять же именно меня. Но через неделю Котик явилась на репетицию как ни  чем ни бывало... А куда ей было деваться - надо же как-то зарабатывать деньги, хоть и сущие гроши... А мне она даже улыбалась! Словно ничего не произошло... Наверняка после нашей прежней встречи она долго советовалась и с матерью, и с подругами, и те посоветовали ей на время затаиться! И преждевременно не выказывать мне своих истинных намерений. Ну и прекрасно! Хотя бы заткнется на время. Перестанет прилюдно истериться и ораться.

  Я еще не подозревал, что это была вовсе не ласковая улыбЫШка, а оскал кровожадного зверя перед тщательно готовящимся и решающим броском!..

   Мы оба с ней поняли, что надо прекращать открытую войну. Следует объявить перемирие - хотя бы чисто показное. Временное. И стали как-то приноравливаться друг к другу, чтобы больше не выносить наш личный скандал на всеобщее обозрение. Мне спустя какое-то время даже показалось, что мы и вовсе помирились... Ведь как-никак встречались на репетициях два раза в неделю, и в таком случае постоянно глядеть друг на друга волком и презирать друг друга - это требует огромных затрат нервной энергии! Уж лучше, хоть и показушно, хоть и крайне натянуто, но все-таки - дружить... - так гораздо спасительнее для нервной системы обоих. И Котик отныне часто широко и радостно улыбалась мне. А в канун Нового года я так и вообще во время репетиции сначала прочитал ей стих моего собственного сочинения и посвященный лично ей! И следом подарил ей миниатюрную ёлочную плюшевую игрушку - белого котика. Она взяла его с удовольствием! И сказала:

   - Котик для Котика! По цвету как раз подходит. У меня дома вся ёлка решена в белом цвете. Так что приду домой и тоже повешу.

   И иногда при всех напоминала:

   - Сергей Германович, а ведь раньше вы на концертах дарили мне цветы...

   - Да... было дело... - отнекивался я, вспоминая прошлое со стыдом!

   И все-таки начал опять приходить на ее концерты и дарить ей цветы - раз она сама напрашивалась. Она букеты с готовностью принимала. И тем не менее в ней на репетициях то и дело проскакивала нескрываемая злоба на меня! Она не давала мне покоя на хоре. То и дело поучала меня, одергивала по малейшему поводу и без, делала глупые замечания по пустякам:

   - Сергей Германович, вы не знаете слов... - хотя текста песен не знали почти все. - Сергей Германович, почему вы смотрите в окно?.. Сергей Германович, о чем вы во время занятия думаете? Сергей Германович, вы сейчас в другом измерении... - и т.п. И всегда при этом громко, издевательски демонстративно и истерично похохатывала! Придраться по пустяку к человеку значительно старше себя по возрасту, чтобы при всех унизить его! Чтобы всячески показать ему свое мнимое превосходство над ним! - это типичная черта наглого, в край оборзевшего, не ведающего в себе никаких тормозов подростка! Вот такое типично подростковое поведение теперь демонстрировала всем по отношению ко мне и остервеневшая Котик! Но иногда ее все-таки прорывало! И она вдруг выказывала более откроенную ненависть ко мне! Так, однажды мне надоело терпеть ее бесконечные придирки и после очередной ее обращенной к мне глупой фразы я шутливо ей ответил:

   - Придираетесь вы ко мне, Анна Павловна.

   - Вовсе нет! - резко отреагировала она, даже не взглянув на меня.

   - Я ведь терплю, терплю, а потом пойду и - утоплюсь! Из-за вас! Свияга рядом...

   - Ну и пожалуйста! - даже радостно воскликнула она.

   - Похороны в 12 часов, - назначил я точное время...

   - Приду! Обязательно приду! И на вынос. И на 9 дней. И на 40. Буду! - не скрывала она своей радости от вида моих предполагаемых похорон.

   В тот раз я не обиделся: бабе нравится ТАК забавляться, ну так и черт с ней! Не жалко. Может, только ТАК она в силу своего воспитания и наглости и способна проявлять свою попытку наладить свои отношения со мной. Кто ж ее, стервозу этакую, поймет!

   Но только - ХРЕН !!! Это было вовсе не выражение дружбы... И вскоре я окончательно убедился, что все ее придирки ко мне - это вовсе не игра. Не мелкая месть когда-то очень давно и очень справедливо обиженной мной женщины. Нет! Она - враг! Мой личный и более чем откровенный ВРАГ! Которая действительно просто таки мечтает увидеть меня гробу!

   Я в душе лелеял сладкую мечту, что этот старушАчий хор когда-нибудь станет петь и мои некоторые песни, написанные в народном стиле. Собственно именно ради этого я туда и ходил. А без этого хор мне на хрен сдался! Но время шло, а прежние дирижёрши мои предложения даже не замечали. И вот на смену им всем теперь пришла Котик. И я однажды как бы в шутку, но на самом деле очень серьезно и с огромной надеждой предложил ей взять в репертуар хора также и мои песни. Тем более некоторые были написаны про нашу Волгу и про некоторые известные села нашей области. Возьми она их в репертуар нашего хора, и мы широко прославились бы! Потому что песен конкретно про села нашей области нет больше ни у кого. Но ответная реакция Котика была мгновенной - она опять впала в истерику и опять перешла на крик. Заорала на меня:

   - Чтобы я репетировала ваши песни! Да еще сама же их пела! - и выражение на ее круглой роже скорчилось при этом такое омерзительное!!! - что она стала мне ненавистной! Она вдруг и сразу выдала на своей физиономии всё, что прежде тщательно скрывала. И тут у меня в голове окончательно просветлело: она - полнейшая ТВАРЬ! Истерика - это ее очень частое, в общем-то обычное состояние. И я эту сволочную бабу отныне презираю в не меньшей степени, чем она меня!

   Иногда я пристально разглядывал Котик, сидя от нее в двух шагах - и с недоумением всё выискивал: чем же таким она меня в самом начале так безвозвратно зацепила? Чем проняла? - прям таки наскРозь! И ничего такого значимого в ней уже не находил. Ничего исключительного в ней не нет совершенно! Фигура у нее никудышная! Она откровенно жирная! И когда надевала обтягивающие платья, то живот сильно заметно свешивался из пояса, и старушки, глядя на нее, недоуменно шепотом спрашивал друг друга: "А не беременная ли она?." В прошлом моем публично размещенном рассказе про нее я откровенно написал, что у нее некрасивые ноги: толстенные ляжки! Огромная задница! И при таких недостатках она, зная про это, все равно постоянно ходит в облегающих брюках! Ну, дура набитая! К тому же она, когда перестает следить за своей речью, очень заметно шепелявит! И Котик этот рассказ прочитала. И было видно, что приняла мою критику к сведению. Шепелявить с той поры она почти перестала. Но вот ноги... С ногами уже ничего не поделаешь... Но ведь могла же она хотя бы при встречах со мной надевать широкое платье, скрадывающее ее недостатки. Так ведь - нет! Словно на зло мне продолжала носить брюки. Хотя какое зло она этим причиняла мне? Она издевалась сама над собой! А еще, когда она дирижировала, то имела привычку широко расставлять ноги. И тогда ее нижние конечности превращались вообще в уродство! - ее коленки сильно "притягивались" друг к другу, словно магнитом, и от этого ноги были не прямые, а принимали вид буквы "Х". И это было вообще ужасно!!!

   Зимой у нее был день рождения. Я, все-таки помня мое прежнее хорошее к ней отношение, решил ее поздравить заранее - сначала подарить цветы. Занятия хора нерегулярны, и следующее занятие было назначено аж через 2 недели - после того, как ее днюха уже пройдет. Когда поздравлять будет уже не так актуально. Я купил 3 красные гвоздики. Раньше я всегда дарил ей строго 3 розы. Но теперь денег на поздравление этой дряни просто откровенно пожалел! - не стОит она этого!

   Гвоздики стоили в 3 раза дешевле. Ничего! Обойдется и этим. В конце концов дорог не подарок, а - внимание!

   Поехал на занятие хора. Опаздывал уже на полчаса. Было холодно. Гвоздики для сохранности я сунул запазуху. Накануне была оттепель, а теперь начался гололед. И по дороге я упал - на живот. Где прятал цветы. Когда в здании куртку расстегнул, то увидел, что 2 цветка сломаны у сАмой их головки. Они безнадежны... А 3-й был сломан ровно посередине ну о-очень длинного стебля. Покупать новые гвоздики, тратиться из-за какой-то там Котик я и не подумал! - перебьется! Оторвал обломок стебля у третьей гвоздики - получилось вполне себе нормальненько. И подарил этот единственный цветок ей.

   Она несказанно удивилась! А я объявил ей и всем:

   - Через 9 дней у Анны Павловны День рождения - поздравляю!

   - Спасибо! - искренно обрадовалась она.

   И тут пи*даё*ины хористки, 70-летние б*яди-старухи стали комментировать вслух:

   - У-у! Получается как на поминках - на 9 дней... И - гвоздика. Их только на похороны покупают!..

   Котик нам постоянно похвалялась, что она - верующая (будто это прилично так показушно и громогласно подчеркивать!).

   А я по опыту прошлой работы в церкви уже знаю, что все верующие - люди оч-чень и оч-чень мнительные! До омерзения! Потому что попы беспрестанно их поучают:

   - Это - язычество! И вот ТАК поступать - тоже язычество! А вот так делать - это вообще богохульство!

   И т.п.

   И в конечном итоге верующие без советов с попом шагу ступить боятся! Везде им представляется нечистая сила, якобы волшебство, сатанизм, дьявольщина, мнимое отступничество от истинного православия и прочая зараза - зачастую намеренно выдуманная самими же попами, полуграмотными в истинном богословии! Многие из них вовсе не закончили семинарии, понахватались всяческих отрывистых, эклектичных, клочковатых знаний из популярных церковных брошюрок с наивными полудетскими картинками и поэтому самодеятельно сочиняющих в религии бог весть что! Вот и на этот раз Котик увидела в моих гвоздиках не искренний подарок от чистого сердца, а намек на поминки... И в коротком стебле цветка она заподозрила, будто я взял его из гроба покойника или даже намеренно привез с кладбища!.. И вообще всё восприняла так, будто бы я колдую и насылаю на нее, ее дочь и вообще всех ее родичей и друзей беду! Об этом я догадался гораздо позднее... - потому что в этот день она пока промолчала... Промолчала - пока...

   Затем через несколько дней в доме культуры мы принимали участие в концерте, и перед ним Котик КАК БЫ НЕВЗНАЧАЙ и тем не менее очень громко и внятно с ребЁночным! милейшим! выражением лица ДВА РАЗА ВСЕХ ПРЕДУПРЕДИЛА:

   - Послезавтра у меня День рождения!

   И через некоторое время снова:

   - У меня послезавтра День рождения!

   И все бабки, печально вздохнув, начали послушно складываться по 100 рублей ей на подарок... - кроме меня. У меня относительно нее были совсем другие планы...

   И вот наступило следующее занятие хора, когда ее Днюха уже прошла, а мы в хоре ее еще не отмечали. Я подготовил к этому дню песню - сочинил стихи и красивую мелодию, заплатил аранжировщику за красивую минусовку. Купил торт, коробку конфет, 2 бутылки шампанского, чтобы хватило на всех 15 хористок. Купил в подарок самОй Котик - небольшую длинноногую немного уродливую дешевенькую куклу-барби и опять 3 розы. На этот раз не гвоздики - увы, опять потратился на эту сволочную гадину! - во глубине моей души еще теплились прежние к Котик нежные чувства... Но едва я вошел в здание нашей богадельни, как 60-летняя заведующая этим старушАчьим заведением встретила меня прямо у входа и категорично приказала:

   - Котику ничего не дарить! От вас, Сергей Германович, она ничего не примет! Категорически! Она меня сама об этом предупредила - чтобы я передала это вам!

   Эта заведующая была в общении человеком крайне неприятным! Носила хохляцкую фамилию - по мужу. Но в поведении и сама была чистейшей хохлушкой - наглой и высокомерной до крайности! Хитрозадой донельзя! Чтобы втереться человеку в доверие, могла прикинуться сладкой лисонькой. А втеревшись, тут же превращалась в наждачную бумагу и могла безжалостно тереть и тереть человека до крови! Она работала у нас всего-то несколько месяцев, но с первого же дня своего появления вызвала у многих из нас огромную к себе неприязнь! Она раньше директорствовала где-то небольшой по рангу чиновницей, потом ее понизили, перевели до наступления пенсионного возраста к нам, в нашу примитивную "богадельню", но тем не менее привычки громко всеми вокруг себя повелевать она в себе истребить так уже не смогла, хотя мы ни в коем случае не были ее подчиненными. Вот точно также вызывающе высокомерно она повела себя с первой же минуты своего появления и у нас. В первый же день она вошла в репетиционную комнату нашего хора и суровым! приказным! тоном "безжалостно" заявила:

   - А ну! Тишина! Сначала важное объявление! Так! Кто там еще не понял? Кто еще разговаривает? Когда говорю я - всем ГРОМКО молчать! И слушать, что скажу я! Все свои мнения будете высказывать потом, только когда я закончу! Понятно?

   Этим она сразу же восстановила против себя многих. И эту новую начальницу нашего "богоугодного" заведения мы меж собой стали называть не по имени-отчеству, а презрительно "завкой" - сокращенно от "заведующая". С ее у нас появлением незамедлительно в старушачьем коллективе появились слащавые лизоблюдки, подслушивательницы, стукачки-доносщицы и прочая шваль, которые немедленно доносили этой самой завке всё, что услышали... или же сами от скуки про всех других придумали. Распространяли друг про друга самые поганые сплетни! Завка стала мне противна сразу же. И она также питала ко мне те же самые ответные чувства. Да и черт бы с ней! Но на большие праздники внутри нашей богадельни мы устраивали концерты, которые проводили собственными слами - сами пели, играли юмористические сценки, танцевали. Зрителей набиралось человек 15-20, не больше. И почти все они были из числа нас же самих, постоянных посетителей богадельни. Со стороны приходили лишь старушек 5-7, максимум 10. Я иногда выступал перед всеми этими зрителями со своими песнями, которые превращал в мини-спектакли. И людям это очень нравилось. Мне порой устраивали громкие аплодисменты с криками браво! У меня со временем появились даже преданные поклонницы, которые приходили на данные концерты только чтобы послушать конкретно меня одного. Меня это всё и развлекало, и льстило, и в ответ на их благодарность я для таких старушек старался на совесть! - тщательно и подолгу репетировал дома каждый свой номер. Но вот завка считала себя большим специалистом и в музыке, и театре, и во всем прочем и перед каждым таким концертом сначала лично прослушивала и просматривала каждое предстоящее выступление! И волюнтаристски выносила персональное решение - выпускать "артиста" на "сцену" или нет! Из-за взаимной неприязни она стала меня часто наказывать и запрещала мне выступать! Так я внутри собственного коллектива вдруг стал "невыездным" и "отщепенцем"... Ну почти как когда-то Солженицын! - только местного, мелкорайонного, "местечкового масштаба. И вот эта самая завка теперь, на днюху Котика, вдруг так враждебно встретила меня при сАмом входе! Категорически запретила мне даже подарить Котику цветы. Даже приближаться к ней!

   Разумеется я пропустил ее слова мимо ушей и вошел комнату, где все уже собрались и Котик уже дирижировала.

   - Внимание! - торжественно объявил я. - Занятие прерывается! Позвольте поздравить нашу дорогую Анну Павловну с Днем рождения! - и протянул Котику розы. Все зааплодировали! Но сама Котик цветы хоть и взяла, но тут же бросила их на стол, словно это была какая-то мерзость! Мою куклу-барби она даже и не приняла в руки! Побрезговала! При этом выражение ее лица стало наипротивнейшим! Опять стервозным! А кто-то из наиболее языкастых и противных старух, увидев мой подарок, немедленно прокомментировал:

   - Ой! Какая страшная кукла!

   - Кукла-вуду: чтобы шаманить. Накликать беду! - поддакнула другая.

   И Котик всё это, конечно же, услышала!..

   - Вот! - вынул я из сумки шампанское и две дюжины пластиковых стаканов. - Разливайте! И еще я сочинил для Котик песню! Вот послушайте, - объявил я всем. И вставил в динамик флешку.

   Но тут в комнату вслед за мной вошла завка, зло выдернула из аппаратуры флешку, встала рядом с Котиком во главе большого стола, за которым все сидели, и заявила:

   - Сергей Германович, повторяю: прекращайте тут своевольничать! Здесь командую я! Ничего вы петь не будете! Я вас сразу предупредила! Если будете срывать занятие, я вас выгоню! И сегодня же напишу на вас докладную начальству! И больше вы сюда никогда не придете!

   Эта заведующая оказалась не меньшей гадиной, чем Котик! Впрочем точно такими же были и большинство посетителей этого зловредного старушАчьего "царства". Это был типичный бабий серпентарий!



   Окончание следует...