Вальс на Брудершафт

Говорят, в старом городском особняке каждую весну устраивают бал. Не простой, а такой, будто время чуть-чуть спотыкается и даёт людям шанс прожить одну ночь не по правилам. В эту ночь колье сверкают ярче, шляпки сидят особенно ловко, а оркестр будто знает наперёд, какой танец тебе нужен.

В тот вечер зал кружился в вальсе, и паркет шептал под туфельками: «раз;два;три, раз;два;три». Дамы улыбались, кавалеры кланялись, маэстро чуть приподнимал бровь — и мир казался правильным, как по нотам.

И вот среди этого безупречного блеска одна дама в платье с едва заметным горошком вдруг замерла на миг. Не от усталости — от предчувствия. И когда партнёр повёл её в повороте, она тихо, почти неслышно, шепнула:

— А может, сбежим?

Он не стал переспрашивать, не стал уговаривать, не стал напоминать про долг и приличия. Просто чуть крепче сжал её руку и кивнул:

— Да.

Они выскользнули через боковую дверь, минуя лакея, который сделал вид, что ничего не заметил — на таких балах это часть этикета: не замечать того, что хочется скрыть. На крыльце дама чуть усмехнулась:

— Без имени, отчества… Тайна!

— Ну что же, на «ты»? — подхватил он. — Мы разве шампанское пили?

— Только в этом вопрос? — рассмеялась она.

— Исправить? Легко! — он достал из кармана фляжку. — На брудершафт?

— Определённо! — согласилась она, и этот глоток стал печатью их маленького бунта.

Дальше всё пошло совсем не по светским правилам.

— А вам по дороге со мной? — спросил он, уже сбегая по ступеням в сад.

Она на секунду задумалась, будто взвешивала все «за» и «против» целой прошлой жизни, а потом тряхнула головой, сбрасывая с плеча невидимую тяжесть:

— Куда направляемся?

— Только со мною — вперёд! — бросил он через плечо.

И тут она вдруг остановилась, прищурилась и хитро глянула на него:

— Подашь мне патроны?

Он даже не моргнул:

— Не сомневайся, подам!

— На речку? Иль вброд? — продолжала она играть в эту новую, только что придуманную игру.

— Уже всё равно! — засмеялся он.

— Тогда — в самолёт! — выпалила она, будто это было самое обычное предложение на свете.

— А где же пилот? — подыграл он.

— Он рядом! — уверенно заявила она, ткнув пальцем в него самого.

— Тогда я — как штурман. Или радистка! — подхватил он, изображая, будто надевает наушники.

И в этот миг, посреди сада, под звёздами, которые, казалось, смеялись вместе с ними, он начал выстукивать что;то на воображаемой телеграфной ленте:

— Раз;два;три! Раз;два;три!

А она подхватила ритм, закружилась на месте, раскинув руки, словно крылья:

— И азбука Морзе звучит во вселенной!

Никто не знает, куда они в итоге отправились — в самолёт, на речку или просто бродили до рассвета по спящему городу. Но с тех пор на весенних балах в том особняке ходит примета: если вдруг посреди вальса дама замирает на долю секунды, а её глаза загораются озорным светом — значит, где;то рядом уже готов прозвучать тихий шёпот: «А может, сбежим?»

И кто;нибудь обязательно ответит: «Да».