Марфино моё счастливое лето старший внук

Каждое лето на каникулы я ездил в Марфино — к бабуле и аташке.
Это было самое счастливое время в моей жизни.
Сейчас понимаю: тогда я жил в настоящем детском раю, просто не знал, как это правильно называется.
Марфино — это село, где утро начинается рано. Очень рано.
Когда солнце только поднимается, а аташка уже готов выходить из дома.
Мы шли по магазинам, он здоровался со всеми подряд, шутил, спрашивал новости, будто за ночь в селе произошло что-то очень важное и срочное.
Мы часто ходили к парому. Я мог долго стоять и смотреть, как он медленно переплывает реку.
Иногда я говорил:
— Когда вырасту, стану паромщиком.
Взрослые удивлялись:
— Почему паромщиком?
А я и сам толком не знал. Просто мне нравилась эта неспешность — наблюдать за людьми, за суетой, и при этом чувствовать внутри абсолютное спокойствие.
Марфино для меня — это речка, закаты, сумерки, особый свет вечеров.
Как будто отдельный волшебный мир, где жизнь идёт медленнее, но ярче.
Где люди замечают небо, разговаривают с животными и радуются простым вещам.
Аташка, кстати, с животными разговаривал всерьёз.
С собакой:
— Ну что, Рекс, хороший сегодня день? Сейчас с Эмилькой втроём сходим, посмотрим, что в центре делается, а потом бабуля нам что-нибудь вкусное приготовит.
С телёнком — строже:
— Вот бестолковый! Кто забор не закрыл? Потоптал огород… Вот ты у меня получишь, осенью зарежу!
Телёнок, конечно, делал вид, что не понимает, но аташка всё равно считал разговор состоявшимся. Особенно я любил поездки с аташкой в город. Для меня это был настоящий праздник. Он ездил по работе — на своей «таблетке». С ним всегда был заместитель и бухгалтер.
Выезжали рано, потому что аташка говорил:
— День должен начинаться с первыми лучами солнца.
Я сидел, слушал их разговоры: обсуждали новости села, смеялись, шутили. Часто брали попутчиков — если есть место, почему бы и нет.
После всех дел перед возвращением домой мы обязательно заезжали в шашлычную «У Назима». Там аташку знали все. Знали, какой шашлык он любит. Мы сидели весёлой компанией и отмечали удачный, «плодотворный» день. А если я был с аташкой — обязательным пунктом становился Subway.
Он говорил:
— Ну, заказывай свой бургер.
Я диктовал всё, что туда положить. Всё. Без исключений.
Ата качал головой:
— Эмилек, ты не лопнешь? Ты ж не съешь всё это.
Но я съедал. Всегда.
Потом дома аташка со смехом рассказывал бабуле:
— Я думал, он не съест. А он съел! И ветчину, и котлету, и салаты, и яичницу. Вот бестолковый, на целую тысячу вышло. Как бы ему плохо не стало.
Бабуля возмущалась:
— С ума сошёл! Зачем разрешаешь? Смотри, чтоб не отравился!
А ата отвечал спокойно:
— Койш, растущий организм. Ничего.
Ему никогда не было жалко на меня ни денег, ни времени.
И, наверное, именно поэтому он для меня самый любимый на земле человек.