Зелёная тетрадь N21. 2

Авантюра была безумной. Риск — абсолютным. Но на кону стояло не обогащение, а спасение. Своё, сына Сережи, своих коллег — таких же измотанных, вечно полуголодных врачей и медсестёр.

Регина, стиснув зубы, пошла в профсоюзный комитет. Говорила не о прибыли, а о социальной помощи сотрудникам в условиях тяжёлого продовольственного кризиса. О «спонсорской помощи». Она видела, как в глазах профсоюзного деятеля мелькнул тот же голодный огонёк, что и у неё. Он подумал о своей семье. Разрешение было выцарапано, оформлено какой-то нелепой, ни к чему не обязывающей бумажкой. Главное — пропуск для машины на территорию больницы.

Первая поставка стала маленьким чудом. Раз в неделю, поздно вечером, к чёрному входу пищеблока подъезжал видавший виды «газель».  Гришка и два его угрюмых, крепких товарища молча разгружали коробки. Брикеты сыра «Чеддер» для чизбургеров, размером с кирпич, пахнущие жирной, неестественной, но такой желанной химической радостью. Огромные, шуршащие пакеты с соломкой картошки «фри». А однажды — целый грузовик простой, немытой картошки в сетках. Земля ещё сырая, настоящая.

Регина собирала деньги заранее. Список, обход отделений и кабинетов. «Сыр, картошка. Две тысячи с человека». Никто не спрашивал цену. Не торговался. Люди приносили последние деньги, зная, что завтра им может быть нечего положить на тарелку. Она была кассиром, логистом, нервным центром операции.

Все в больнице знали, что это её заслуга. Регину не останавливали в коридорах с благодарностями — боялись сглазить. Но в глазах читалось одно: «Ты спасла». Она стала подпольным министром продовольствия их маленького, осаждённого мира. Она ничего не зарабатывала — только возвращала ровно столько, сколько собирала, оставляя себе ровно столько сыра и картошки, чтобы не протянуть ноги. Её прибылью была эта тихая, всеобщая благодарность и чувство, что она хоть что-то может контролировать в этом рушащемся хаосе.

А потом случился последний рейс. Деньги были собраны, список составлен. Вечер. Регина нервно курила у чёрного входа, кутаясь в старый плащ. Время шло. «Газель» не появлялась. Час. Два. Холодный пот страха сменился ледяным прозрением.

Гришка не приехал. Ни в этот день, ни на следующий.

Через неделю она, набравшись смелости, позвонила в «Макдоналдс», попросила его к телефону. Незнакомый голос сухо бросил:
— Его здесь больше нет.
Схему раскрыли. Кто-то донёс. Или кто-то из «нужных» людей перестал получать свою долю. Начальство «Макдоналдса», этот оплот нового капиталистического порядка, не стало церемониться с воришками, пусть и мелкими. Гришку выгнали. Возможно, ещё и милицией пригрозили.